Готовый перевод Horseman of War (High School DxD SI) / Всадник Войны (Самовставка в Старшую школу DxD): Глава 17

— В видениях, которые я зрел, на Всадника Войны навалилась целая грёбаная свора богов, — сказал я, пытаясь распутать тот кавардак из воспоминаний, что всё ещё гремел у меня в черепушке. — Они не смогли убить его, поэтому вместо этого разорвали на семь частей и запечатали каждый осколок в разных местах. Логично, правда? Если для того, чтобы просто расчленить кого-то, требуется целая армия богов, ты тоже сотрёшь любое упоминание об этом ублюдке из истории. Никто не станет оставлять инструкции для следующего идиота, чтобы тот собрал его обратно.

— Что должно говорить тебе о том, насколько опасны эти существа, — ответила Лавиния, её голос стал заметно серьёзнее. — Должна быть причина, по которой их существование стёрли так тщательно. Нейтан, тебе нужно прекратить относиться к этому так легкомысленно и рассказать нам, чего именно он от тебя хотел. Возможно, он намерен использовать тебя как сосуд для своего возрождения.

Я закатил глаза так сильно, что они чуть не вывалились.

— Ты правда думаешь, что я пошёл бы на сделку, если бы в итоге меня вышвырнули из моего собственного грёбаного тела? Имей хоть каплю уважения ко мне, чёрт возьми. Я безрассуден, но не лишился же ума. — Я откинулся на спинку стула, потирая висок в поисках слов, которые могли бы описать то, что я пережил. — Проблема в том, что... назвать это видением — значит ничего не сказать. Это не было похоже на просмотр фильма или на то, как тебе в голову вбивают чужие воспоминания. Это было... блядь, слов не подобрать. На одно короткое мгновение я заглянул прямо в его грёбаную суть. В то самое, что делает войну... войной.

Каждый солдат, когда-либо бравший в руки оружие. Каждое королевство, поднявшееся благодаря завоеваниям, каждая сгоревшая империя, каждое залитое кровью поле битвы, каждая революция. Прошлое, настоящее, будущее. Всё это существовало одновременно. Невозможно солгать о том, кто ты есть, когда кто-то переживает всё твоё существование разом. Это как просить огонь убедить тебя, что он не горячий. Осколок не рассказывал мне правду. Он и был правдой. По сути, Первого Всадника больше нет. Осталась только Война.

Я всё ещё видел скептицизм в их глазах и, честно говоря, не мог их винить. На их месте я бы тоже назвал это чушью собачьей. Они пытались осмыслить это как какую-то сделку с могущественным существом, дёргающим за ниточки из-за кулис, но всё было иначе. Они не видели того, что видел я. Им не понять, каково это — смотреть прямо на сущность такого масштаба и вернуться, зная её ближе, чем ритм собственного грёбаного сердца.

Во мне не спит древнее чудовище, ожидающее подходящего момента, чтобы прибрать к рукам моё тело. Я остался всё тем же человеком, каким был всегда, но в то же время я стал кем-то ещё. Я существовал с тех пор, как первая дикая тварь подобрала камень, чтобы проломить череп другой дикой твари, и я буду жить, пока последняя звезда не угаснет во тьме и последнее живое существо не испустит свой последний вздох. Война вечна, а значит, вечен и я. Нейтан был Войной, а Война была Нейтаном.

— Мне всё равно это не нравится. Мы должны действовать куда осторожнее, — сказала Лавиния, чей голос звучал ничуть не менее упрямо, пусть она и понимала, что её слова не возымели действия.

— Осторожность? — фыркнул я. — Мне до смерти надоело слышать это грёбаное слово. Осторожность — не что иное, как язык трусости. Если ради возрождения человечества, чьи права давно растоптаны нечестивцами, жестокими и несправедливыми тварями, потребуется, чтобы я пожертвовал своей жизнью или самим собой, да будет так.

Лавиния бросила на меня безнадёжный взгляд, а затем повернулась к Илайдже, безмолвно прося его помочь образумить меня.

— Что? — Илайджа пожал плечами. — Если Нейтан говорит, что знает, что делает, я ему верю. — Он перевёл взгляд на меня. — Вообще, я бы сказал, что нам нужно пойти ещё дальше, если ты уверен, что твой новый покровитель необходим для нашего плана. Ты ведь сказал, что его разделили и запечатали в семи артефактах? Значит, мы найдём каждый из них. Выследим эти артефакты, если понадобится, сорвём печати и позволим тебе поглотить их все. Твой прирост силы уже заметен, но этого всё ещё слишком мало для того, что ждёт нас впереди. Если мы собираемся вести войну против богов, то не имеем права действовать вполсилы. Либо мы выкладываемся по полной, либо не берёмся вовсе.

— Именно это я и собирался предложить, — начал я, но тут мой желудок напомнил мне, что у него другие приоритеты. Я поднялся. — Мне нужно отлучиться посрать. Закончим, когда я вернусь.

Илайджа усмехнулся и покачал головой. — Никогда не пойму твоей упрямой привязанности к столь первобытным неудобствам. Любой компетентный маг может настроить свой метаболизм простым заклинанием. Это уже много веков считается стандартной практикой. Откровенно говоря, я не понимаю, почему ты упорно цепляешься за телесную функцию, от которой цивилизация давно отказалась.

— Потому что я человек, Илайджа, а люди срут великолепно и величественно, — объяснил я очевидные вещи этому идиоту. — Когда всю жизнь проводишь в окружении пиявок, паразитов и прочих самодовольных сверхъестественных ублюдков, которые ведут себя так, будто их тела слишком божественны, чтобы произвести хоть один катышек, начинаешь ценить простое достоинство сидения на фарфоровом троне и отправления вчерашнего ужина в бездну. Человек, которому всё ещё нужно посрать, помнит, откуда он пришёл. Это то общее, что объединяет императоров и нищих. Каждый из моих предков, начиная с первого волосатого дебила, который сообразил, что есть подозрительные ягоды — плохая затея, когда-либо срал. И ты ждёшь, что я разорву эту цепь только потому, что какой-то волшебник изобрёл заклинание для оптимизации работы кишечника? Чёрт с два. Тот день, когда я откажусь от своего конституционного права забивать унитаз, станет днём, когда я перестану быть человеком и преврачусь в одного из тех напыщенных фриков, которые перечисляют восемь титулов, прежде чем назвать своё имя.

— Своей отвратительной речью ты начисто испортил мне аппетит, имбецил, — вздохнул Илайджа, с явным разочарованием возвращая свой чизбургер на поднос.

http://erolate.org/book/953/113355