Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 037

Глава 37

От этого взгляда сердце оборвалось. Как у собаки, которая придает значение каждому жесту хозяина и виляет хвостом. Она боялась, что он, устав от всего этого, вдруг предложит все прекратить…

Ей по-прежнему хотелось сказать ему так много. О том, что они не договаривались о подобном. Что если она примет такой «подарок», это будет ничем не отличаться от платы за ночь. Что стоит только обрасти долгами, как их отношения окончательно потеряют равенство.

Но в тот миг, когда ее губы лишь беззвучно шевелились, не решаясь выпустить ни слова, сверху раздался холодный голос:

— Если тебе так неприятны и не нужны эти вещи — выброси.

— Разве можно…

Его взгляд был ледяным, словно призывал не строить из себя недотрогу. Возможно, он прав, и она реагирует слишком остро. Может, в столице это норма между мужчиной и женщиной? А может, Ривер Росс из тех мужчин, кто осыпает подобными подарками любую, с кем заводит интрижку…

— Ты не идешь?

Ванесса вздрогнула и подняла голову. Кажется, он больше не собирался продолжать эту тему. Его потемневшее лицо выдавало раздражение от затянувшегося молчания, и она занервничала. Еще мгновение назад между ними все было безупречно. До того, как она начала так остро реагировать.

Тело среагировало быстрее мыслей. Ванесса неуверенно шагнула к нему и ухватила за край рукава.

— Не злись.

— …

— Мы ведь так редко выбираемся куда-то в хорошем настроении. Даже если мы вернемся к этому разговору позже, давай хотя бы сейчас не будем ссориться.

Теодор медленно выровнял дыхание. Тяжелое, гнетущее чувство, будто к нему привесили гири, бесследно исчезло, пока он смотрел в ее лицо. Он почувствовал легкую растерянность. Ванесса явно не понимала, с каким лицом она на него смотрит. А может, и вовсе не знала, как выглядит ее лицо, когда она любит.

Женщины, которых он знал, всегда отчаянно прятали свои чувства. В мимике, в поступках, в словах. Боялись, что любовь станет их слабостью, что их сочтут легкой добычей. И пусть в конце концов они все равно себя выдавали, до тех пор старались набить себе максимальную цену. Любовь, которую он знал, была именно такой — вульгарной. Но сейчас…

— М? Возьми меня за руку…

Казалось бы, что такого — просто держаться за руки. Они уже занимались и не таким, а сейчас рука девушки, неловко вцепившейся в его рукав, мелко дрожала.

Если этот ее вид — сплошной обман и фальшь, значит, в мире и вправду не существует невинности.

— …

Он почти импульсивно сжал маленькую ручку девушки. Стоило ему раздвинуть ее мягкие пальцы и переплести их со своими, крупными и костистыми, как Ванесса медленно выдохнула задержанный воздух. Лишь тогда, словно успокоившись, она робко улыбнулась.

Учащенное сердцебиение Ванессы отчетливо передавалось через соприкасающуюся кожу. Похоже, теперь она вовсе не собиралась скрывать свои чувства. Теодор, сам того не замечая, улыбнулся, но тут же подавил смешок, от которого приятно защекотало в груди. Если так пойдет дальше, то пари, заключенное в начале лета, считай, осталось за ним. И что же тогда потребовать в качестве награды?..

— Ого.

Пока он на миг увлекся праздными мыслями, рядом раздался короткий возглас. Ванесса в полном восторге запрокинула голову, ее глаза сияли.

Ночное небо заполняли бумажные фонарики, запущенные ради рекламы цирка, и жидкие искры дешевых петард, а в воздухе висел запах жирной еды от уличных торговцев. Радуясь таким пустякам, она широко улыбалась раскрасневшимся лицом.

— Ривер, видел? Только что в небе вспыхнул фейерверк в виде бабочки.

— …Да. Видел.

— Обманщик. Ты ведь все это время смотрел только на меня.

Стоило ему небрежно согласиться, как в ответ прилетело дерзкое замечание, которого он никак не ожидал. Теодор не сдержался и тихо усмехнулся. Определенно, чем дольше она была рядом, тем больше неожиданных сторон он в ней открывал.

Стоило ему лишь слегка помрачнеть, как она тут же начинала робко следить за его реакцией, но при этом в некоторых вещах оставалась упрямой до глупости. То, как изголодавшись по любви, она постоянно пыталась ему угодить, раздражало и одновременно вызывало щемящее чувство.

Бедная, но не теряющая достоинства; верящая, что в мире все еще существует справедливость; с виду хрупкая, но со стержнем внутри, который не так-то просто сломить. А значит, вместо того чтобы в чем-то убеждать и что-то ей доказывать, куда проще приучить ее тело к своему…

В конце этих привычных размышлений он вдруг ощутил странный диссонанс. Шаги, по инерции несшие его вперед, теперь полностью остановились.

«Чего же я, в сущности, жду?»

Это лето — лишь мимолетный сон, который больше никогда не повторится. О будущем не может быть и речи. Ведь их отношения с самого начала строились на обмане. Даже если когда-нибудь они снова встретятся в высшем свете, их положение будет таково, что ни один из них не сможет даже заикнуться о том, что происходит сейчас.

— Ривер?

Заметив, что шедший следом спутник остановился, Ванесса, опережавшая его на полшага, обернулась. Она подошла к нему и склонила голову. От приблизившейся девушки явственно пахнуло свежестью мыла.

— Что с тобой?

— …Подожди.

— Тебе плохо?

Стоило ему встретиться с ее пристальным взглядом, как от странного чувства не осталось и следа — внизу все болезненно напряглось. Теодор подавил стон и провел сухой ладонью по лицу. Таковы были последствия того, что в последнее время он совершенно не знал воздержания.

Воспоминания о том, как он высмеивал мужчин, осыпавших любовниц золотом ради лишней ночи, теперь душили его. В конце концов, он сам скупил для Ванессы целый магазин платьев — так чем он лучше?..

Именно в тот момент, когда Теодор на миг увяз в пучине ненависти к себе и хватка его ослабла, раздался голос:

— Боже мой, Ривер. Посмотри туда.

В невинном голосе не было намека на то, в какой грязной трясине он сейчас барахтался.

— Это котята. Бедняжки, их принесли на продажу совсем крохами…

Она уже казалась совершенно очарованной. Ванесса отпустила его руку, словно отмахнувшись, и подошла к торговцу, перед которым стояла коробка, полная котят. Начисто забыв о новом платье, девушка тут же присела на корточки и взяла на руки тощего, невзрачного белого малыша.

Она жалела детеныша, оторванного от матери, но котенок перед ее глазами был настолько мил, что ее лицо буквально таяло от умиления.

На мгновение Теодор поймал себя на мысли, что хочет утащить ее в ближайший отель и заставить рыдать навзрыд.

— …

Он прикрыл рот широкой ладонью и медленно восстановил сбившееся дыхание. Надо успокоиться. С самого начала он предложил эту прогулку просто чтобы развеяться. Они — цивилизованные люди, и даже если их связывает лишь постель без всяких чувств, нельзя же все лето спариваться на складе, словно звери.

И все же Теодор безумно жалел, что они этого не сделали. Не подозревая о его низменных мыслях, Ванесса обернулась и широко улыбнулась ему, прижимая к себе чумазого котенка.

— …

Теодор на мгновение замер, завороженно глядя на девушку, как вдруг группа людей, перетаскивавшая длинную железную лестницу и театральные декорации, заслонила ее. Стоило потерять Ванессу из виду хотя бы на секунду, как в горле тут же пересохло. Он уже бросился в ее сторону, когда кто-то из толпы окликнул его:

— Капитан?

Теодор рефлекторно повернул голову и лишь тогда осознал свою ошибку. В нескольких шагах от него нерешительно переминался с ноги на ногу опрятный джентльмен в фетровой шляпе. Сомневающееся лицо, разглядев его в анфас, сменилось выражением полной уверенности. Мужчина мгновенно вытянулся по стойке смирно и отдал честь:

— Боже правый. Я слышал, что вы проводите отпуск на юге, но никак не ожидал встретить вас здесь! Для меня огромная честь!

— Вы меня знаете?

— М-младший лейтенант Кэмпбелл из четвертого батальона! Прошу, обращайтесь ко мне на «ты»!

— Должно быть, вы спутали меня с кем-то другим.

Теодор тактично оборвал его многословные излияния. И без того скользившие по нему скрытые взгляды окружающих с появлением этого человека стали куда более откровенными.

Мужчина выглядел совершенно сбитым с толку. Теодор понял, что ситуацию нужно уладить наверняка.

— Сержант Росс.

— А?

Мужчина в недоумении склонил голову набок. Теодор с тревогой бросил взгляд туда, где на корточках сидела Ванесса. Из-за людей, сбежавшихся на крики о скором начале циркового представления, ничего не было видно.

— Мне пора.

С этими словами Теодор подал тактический жест: «Огни не зажигать, сохранять прежний курс». Куда чаще этот сигнал использовался не в прямом значении, а как приказ держать язык за зубами о произошедшем.

— А-а!

В этот момент мужчина, словно что-то осознав, издал неловкий звук и поспешно опустил руку, отдававшую честь. А затем неестественным, деревянным голосом, будто читая по бумажке, напряженно пробормотал:

— Ох, кажется… я по ошибке… вас с кем-то сильно перепутал.

— Понимаю.

— Тогда… я, пожалуй… пойду.

Он вмиг побелел, покрылся холодным потом и зашагал прочь, чуть ли не повиснув на руке своего спутника. Теодор, прищурившись, проводил его взглядом, как вдруг услышал испуганный вскрик Ванессы.

Он тут же растолкал толпу и бросился к ней. Торговец котятами бесследно исчез, а одиноко стоявшая на том же месте Ванесса, заметив его, опустила руку, которой прикрывала рот.

— Ривер…

Ее маленькое лицо побледнело и исказилось.

http://erolate.org/book/98/11891