Глава 55
Уайетт с довольным видом отстранился от горничной и поднялся. Редкое, по-настоящему приятное соитие. И когда он в последний раз испытывал одно лишь чистое наслаждение без неприятного осадка и чувства отторжения?
Он глубоко вздохнул. Удовольствие, которое дарило молодое, упругое женское тело, оставалось неизменным, но неизбежные жизненные трудности старили его. В основном это касалось денег.
Но, по крайней мере на время, от этих забот, возможно, удастся избавиться. Эта надежда вдохнула в него новые силы. Подтянув брюки, он взял в зубы сигару и поднял лежавший поблизости кошелек. Немного подумав, вытащил пять банкнот по пять фунтов и протянул горничной.
— На.
Горничная, с ничего не выражающим лицом поправлявшая смятую юбку, приняла деньги обеими руками. Ее глаза едва заметно расширились от удивления, и это пришлось ему по душе. Перспектива сорвать большой куш всегда делала мужчину щедрее.
— …С чего такая щедрость?
— Дают — бери и радуйся.
Он раздраженно огрызнулся и прикурил сигару. Среди всех женщин, с которыми он когда-либо спал за свою жизнь, эта горничная была лучшей, но ее лицо — невыразительное, без малейшей тени кокетства — вечно все портило. В конце концов, мужской настрой всегда зависит от женщины.
Выпуская сигарный дым, Уайетт взял с консольного столика бутылку виски. Наполовину пустая, с грубым пойлом — как и полагается плохо очищенному самогону, — она брала исключительно градусом и идеально подходила для того, чтобы напиться. Утолив спиртным жгучую жажду, он вдруг спросил, будто что-то вспомнив:
— Как Ванесса?
— Вчера ей было нехорошо, она легла пораньше.
— Как она вообще в последнее время?
— Хорошо.
Уайетт поморщился.
— И это все, что ты можешь сказать? Ты в последнее время твердишь одно и то же.
— С ней просто хлопот немного. И требований почти нет.
Горничная все еще держала деньги в руках. Она то и дело оглядывала свою форму, прикидывая, куда бы их спрятать, чтобы не потерять во время работы. В замке Глостер хватало слуг, нечистых на руку.
Если они не трогали хозяйские вещи, Уайетт предпочитал закрывать на это глаза. Такова была плата за использование дешевой рабочей силы.
— Ничего нового?
Допивая виски, он внимательно следил за лицом горничной — не промелькнет ли то странное выражение, свойственное лжецам и тем, кто скрывает чужие тайны. Горничная выдержала короткую паузу.
— Нет, ничего особенного.
Уайетт тяжело вздохнул.
— Не люблю, когда лгут.
— Я не вру.
Он молча всмотрелся в перепуганное лицо горничной. Затем поднял руку и пару раз похлопал ее по щеке.
— Ах ты сука. Тебе заплатили? За молчание.
— Н-нет… такого не было…
— Не было? Тогда где она вообще могла встретиться с герцогом?
— С г-герцогом?
— Выходит, ты совсем отлынивала от работы.
Он выхватил банкноты из рук горничной и вернул ей только три. Дрожа губами от унижения, на этот раз она поспешно сунула деньги за резинку чулка. Под задранной юбкой виднелось бедро в подвязках. И уже успевшие подсохнуть потеки семени, которое он небрежно в нее спустил.
Это странным образом вновь разожгло в нем похоть. В нем проснулась энергия, будто он вернулся в свои двадцать, когда кровь закипала при одном лишь взгляде на женщину. Запоздало заметив перемену в его настроении, горничная попыталась улизнуть, но он оказался быстрее.
— …Мне уже пора спускаться. Просили помочь с приготовлением завтрака…
— Ты и этим занимаешься?
— Рук не хватает.
— Времени еще полно. К тому же, раз людей не хватает, я плачу щедро.
Уайетт сухо рассмеялся собственным словам. Звучало забавно, но это не было такой уж ложью. То, что он платил им каждый месяц, составляло лишь половину жалованья «настоящих» слуг, но для таких мошенников, шлюх и карманников, как они, и это было чересчур.
Когда бы они еще подержали в руках такие деньги? Когда бы поработали в таком замке? Горничная, казалось, на мгновение задумалась, а затем безвольно опустила руки.
— Иди сюда.
— Скоро рассвет.
Пропустив слова мимо ушей, он притянул ее за тонкую талию. Горничная издала короткий стон, когда он схватил за грудь, прежде чем снова развернуть к себе.
— Плевать.
— Раз уж… это второй раз, я получу больше?
— Больше не переживай о деньгах, Мэри. Если в этот раз все пройдет гладко, сможешь стать хоть графиней.
— Правда?
— Конечно. А теперь, раз все поняла, будь умницей…
Он толкнул горничную к книжному стеллажу, задрал ей юбку и схватил за ягодицы. Глядя прямо на портреты покойных графов, которые словно свысока взирали на это вульгарное зрелище, Уайетт резко рассмеялся.
— Больше всего мне нравится трахать тебя здесь, как собаку.
— …
— Моя родная мать просто обожала эту библиотеку. Эта женщина хотела убрать с моих глаз всех смазливых горничных.
Отец, а рядом с ним — портрет матери. Родственники, такие же благочестивые, как и они, содрогались от ужаса, твердя, что в него с самого рождения вселился дьявол. Говорили, что если оставить его в покое, он навлечет на семью беду, и что лучше услать его в монастырь или в Новый Свет, пока он не запятнал их репутацию.
Конечно, теперь все они были лишь мертвыми призраками. И строгий отец, и мать, которая лишь изредка, под настроение, душила его своей любовью, и даже родной брат, хранивший молчание во всем этом кошмаре… Опасения родственников в каком-то смысле оправдались. Ведь в итоге именно он завладел всем их наследством. Выжить — значит быть сильным. Так было всегда.
«Хотя теперь от него остался лишь жалкий клочок земли».
Когда-то он с удовлетворением восседал на руинах, оставшихся после них, и, словно мстя семье, отказавшейся от него, методично втаптывал в грязь все величие рода Сомерсет. Немалые сбережения ушли на оплату его личных долгов, он купил виллу, куда без конца водил женщин, и, как и обещал, отстегнул денег банде, с которой связался до возвращения в семью. А затем набрал еще больше долгов от имени Сомерсетов.
Его бесконечной распущенности пришел конец три года назад. Иссякшие финансы, проигранные в карты фамильные реликвии, прогоревшие инвестиции — последним, за что он ухватился, было бутлегерство. Но и там ему оставалось лишь подбирать крохи, падавшие со стола крупных воротил.
«Но теперь все будет совершенно иначе».
Наследство брата, которое он планировал в подходящий момент выгодно сбыть с рук, словно откормленную на убой овцу, подарило ему новый шанс. Билет в Баттенберг — на земли неиссякаемого золота.
— А-ах…
Грубо взятая горничная издала стон, прозвучавший как праздничный салют. Словно в честь золотого века Сомерсетов, который вновь расцветет в его поколении.
Это и было его наследие, воздвигнутое на смертях и предательстве.
* * *
Отговорка о плохом самочувствии стала правдой еще ранним вечером. Пропустив ужин, Ванесса легла спать. Поворочавшись от неприятного жара, она проснулась насквозь промокшая от холодного пота. Поначалу сон и реальность смешались так, что их было трудно различить.
Всю ночь ее мучили кошмары, в которых за ней кто-то гнался. Казалось, она слышала крики, видела истекающего кровью волка и слышала шаги за спиной. В самом конце тускнеющий свет фар осветил людей, лежащих на улице.
От одних только воспоминаний об этом жутком кошмаре по телу бежали мурашки.
— Мэри?
Оглядев комнату, погруженную в темно-синий предрассветный мрак, Ванесса громко позвала горничную. Она думала, что та спит в соседней комнате, но сколько бы ни дергала за шнурок звонка, Мэри не приходила. Судя по полному отсутствию звуков, та ушла еще рано утром.
Ванесса подождала еще немного, пока окончательно не рассвело, и встала с постели.
Ей хотелось немного прогуляться, пока все не проснулись. Привести в порядок мысли, совсем ненадолго…
В нерешительности посмотрев на шкаф, Ванесса накинула поверх ночной сорочки лишь тонкую шаль. Она все равно собиралась в розарий, так что наряжаться было ни к чему. Ривер Росса там, конечно, не будет, но зато можно скрыться от чужих глаз…
Быстрым шагом она пересекла коридор и спустилась по лестнице. Но стоило ей только ступить в коридор первого этажа, как двое мужчин, стоявших у входа, услышали ее шаги и повернули головы.
— Ванесса.
http://erolate.org/book/98/11909
Готово:
