Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 124

Глава 124

Ванесса со вздохом подкрутила фитиль керосиновой лампы. Керосин уже заканчивался. После падения Западного фронта блокада Амьена ужесточилась, и припасы стали стремительно иссякать. Цены на продукты, вроде картофеля и помидоров, взлетели до небес, а предметы первой необходимости стало и вовсе не достать.

«Особенно на керосин — за него теперь просят любую цену».

Ситуация неуклонно ухудшалась уже несколько лет, но последние недели выдались особенно тяжелыми. Главной проблемой стало катастрофическое обесценивание денег. Спасало лишь то, что маркиз Полиняк устроил ее на бумажную работу в мэрию, где жалованье можно было брать продуктами, а не деньгами. Только поэтому она еще держалась…

[Скоро начнутся переговоры о мире.]

Это произошло, когда последняя надежда уже была готова угаснуть. От новостей, которые по секрету сообщил ей мэр Полиняк, сердце глупо забилось.

[Это правда? Неужели эта война действительно закончится?]

[Порт Бише пал. Переговоры пройдут, скорее всего, в одностороннем порядке. Союзники потребуют колоссальных репараций, и тогда этой стране придет конец. Она перестанет быть местом, пригодным для воспитания детей.]

[Почему вы говорите мне это?]

[Об этом просил маркиз Винчестер. Сказал, что как только блокада потеряет смысл, вас нужно во что бы то ни стало вывезти из Амьена. Просил передать, что подготовит корабль до Норта.]

Блэр. И Розалин. Стоило подумать о них, как на нее бушующей волной нахлынули непередаваемые эмоции.

Она уже знала, что маркиз Полиняк и Элис тайно обмениваются письмами. Это было возможно благодаря их особому влиянию в своих странах. Позиции маркиза Полиняка в Амьене были столь же непоколебимы, как у старой королевской семьи, а Винчестер в Инграме обладал статусом, едва ли не равным статусу отца-основателя.

Пусть напрямую связаться было нельзя, найти курьера для передачи письма или короткой записки не составляло труда. Если предложить щедрую награду, люди готовы искать пропавших без вести даже в самом пекле войны.

[Передайте, что я безмерно благодарна за это предложение, но вынуждена отказаться.]

Ванесса была искренне благодарна Блэру за то, что он до сих пор помнит о ней, но больше не могла принимать его помощь.

Она слышала, что их с Сиси ребенок только-только начал ходить. Ванесса не хотела обременять мужчину, который только начал строить семейную жизнь, прикрываясь лишь детской дружбой. К тому же, по отношению к Сиси это было бы просто бессовестно…

[Возьмите на всякий случай. Если понадобится корабль, свяжитесь по этому адресу.]

Ванесса неосознанно теребила записку от мэра, когда почувствовала, как кто-то дергает за рукав. Это вернуло ее к реальности. Клод, неизвестно когда проснувшийся, тер глаза и цеплялся за руку. На его милом, слегка припухшем со сна личике все еще читалась дремота.

— Почему ты уже проснулся?

— …

— Ты весь в холодном поту… Опять приснился страшный сон?

— …

— Кажется, у тебя еще и температура.

Клод ничего не ответил, лишь крепче прижался к ней. Ванесса с трудом подняла ребенка на руки и вернулась в спальню. Уложив его в постель, она выжала смоченное в холодной воде полотенце и положила ему на горячий лоб. Затем сама легла рядом, свернувшись калачиком.

Она укрыла его одеялом, тихо спела колыбельную, и Клод быстро уснул. Ванесса нежно поглаживала ручку спящего малыша, а в ее глазах сгущалась печаль. Каждый раз, видя, как ребенок не издает ни звука, как бы ему ни было больно, она испытывала мучительное чувство вины.

— Пожалуйста, Клод…

Те три ужасные ночи год назад все еще были свежи в памяти.

— Не плачь, прошу… пожалуйста… умоляю тебя…

Ночи, когда над всем Амьеном звенели колокола воздушной тревоги, а здания рушились под градом бомб. Те три дня, когда она зажимала рот бьющемуся в истерике от звуков выстрелов и грохота солдатских сапог ребенку, со слезами умоляя его замолчать, пока все не стихло.

С тех пор Ванесса больше ни разу не слышала голоса Клода.

* * *

Теодор медленно выдохнул горячий воздух. По лезвию ножа, вонзившегося ему в живот, капала кровь. Ситуация была настолько критической, что он бросился вперед не раздумывая. Оттолкнуть мальчика-солдата с линии удара было единственным верным решением.

Юный солдат, которому он только что спас жизнь, похоже, еще не осознал, что произошло. Он так и лежал на полу, лишь растерянно моргая.

— Подполковник!

От суеты подбежавших военных врачей, с опозданием оценивших ситуацию, в голове лишь зазвенело. Теодор с невозмутимым лицом крепко перехватил запястья солдата, у которого снова начался припадок. Он выкрутил руку, все еще сжимавшую нож, и рядовой, взвыв от боли, выронил оружие. Солдат рухнул на пол, извиваясь, словно в предсмертной агонии.

— …Отправьте его в военный госпиталь. Если нужно, комиссуйте досрочно.

Солдаты, охваченные окопным психозом, порой переставали понимать, где они, что происходит и кто их враг. Они вели себя так, словно навсегда застряли в каком-то чудовищном мгновении.

Его состояние было нетрудно понять. У него самого бывали похожие, а то и куда более мрачные кошмары.

— Я вытащу нож.

Назначенный в этот раз военврач особой ловкостью не отличался: казалось, он не вытаскивает лезвие, а вгоняет его еще глубже. При виде открывшейся жуткой раны оставалось лишь горько усмехнуться. Жизненно важные органы чудом не задело: пройди лезвие хоть на дюйм в сторону — пропороло бы кишки, и смерть была бы мгновенной.

Как ни крути, это была сущая глупость. Броситься вперед, даже не успев ничего взвесить, ради спасения всего лишь одного рядового. Уж лучше бы это было обычной показухой. Видимо, несвойственная ему привычка лицемерить, выработанная за последние годы, окончательно въелась в плоть и кровь.

— Подполковник, официальное письмо из Морского министерства.

Пока рану обеззараживали, зашивали и бинтовали, он, полулежа в кресле, слушал зачитываемое донесение.

Война стремительно близилась к завершению. Итогом ожесточенных сражений на истощение стала победа союзных войск. По сути, этот исход был предрешен еще с момента возвращения Одерна. Эрман зациклился на попытках отбить крепости и пути снабжения, в отчаянии бросая в мясорубку сотни тысяч солдат.

Как и ожидалось, это привело к истощению их сил. Веран, Труа, Дордонь, Сидертон… Ключевые опорные пункты вражеского альянса пали один за другим, а порты вдоль побережья были захвачены. Линия блокады Ланта и Эрмана сжималась, все дальше сдвигаясь вглубь материка.

— …

Именно так, ценой огромных жертв, был открыт путь на Амьен. Теодор на миг смежил веки, отяжелевшие от бесконечных боев. В этот момент за тканевым пологом палатки послышались знакомые шаги.

— Подполковник это уорент-офицер Ривер Росс.

— Входи.

— Пришла телеграмма: король Трасена согласился на перемирие. Делегация для мирных переговоров уже пересекла границу Ланта.

— А Эрман?

— Пять минут назад император объявил об отречении от престола.

Как раз в этот момент обработка раны завершилась. Теодор отослал военврача, взял со стола таблетку антибиотика и разжевал ее.

— Говорят, на переговорах в качестве главного представителя будет присутствовать сам кронпринц Вильгельм.

— А-а.

Теодор взял стакан с водой и усмехнулся, словно все понял.

— Ходят слухи, что он весьма коварен. В качестве условия за участие в переговорах…

Ривер Росс на мгновение запнулся, подбирая слова. Но, поняв, что смягчить сказанное не получится, с неловким видом закончил:

— …Поговаривают, он потребует выдать ему вас, подполковник.

— Вполне в его духе.

Вильгельм приходился ему не таким уж и дальним родственником. В раннем детстве они даже пару раз виделись.

Если бы не Вильгельм. Или не знай он его характера, то не стал бы закладывать на эту войну целых четыре года. Максимум через пару лет они бы одержали безоговорочную, сокрушительную победу.

В боях больше всего раздражала не стратегия Вильгельма, а его отношение ко всему этому как к забаве. Он играл солдатами, словно игрушками. Чем больше терял, тем смелее и рискованнее становились его ходы. Как мальчишка, пришедший в восторг от того, что наконец-то нашел достойного партнера для игр.

На войне нет ни романтики, ни славы. Только бессмысленные жертвы и чудовищная растрата жизней. Она плодит бесчисленные души с зияющими, незаживающими дырами. Именно поэтому любой войне нужен герой. Тот, кто будет сиять в первых рядах, словно почетный орден, в тот самый миг, когда вера солдат пошатнется, цель померкнет, а патриотизм иссякнет.

В этом смысле «Теодор Лиам Баттенберг» во всех отношениях идеально подходил для военной пропаганды. Кровь вражеской императорской династии, выдающиеся боевые заслуги, безупречная внешность и даже тот факт, что для Эрмана он был ненавистным перебежчиком.

И он, находясь на самой передовой, всегда безукоризненно оправдывал возложенные на его плечи огромные ожидания. Пожалуй, даже чересчур идеально.

— Ах да… Местом проведения переговоров, как мы и требовали, выбран Амьен. Говорят, они объявят его временной нейтральной зоной и снимут блокаду.

— Когда именно?

— С шести утра завтрашнего дня, сроком на десять дней. Чтобы минимизировать панику среди горожан, информацию возьмут под контроль, а на каждой улице разместят военные патрули для поддержания порядка.

С довольной улыбкой он поднялся с места. По правде говоря, теперь все это не имело особого значения. Застывшие времена года вновь сменили друг друга, и наконец пришла весна.

Да, первая весна за долгие четыре года.

http://erolate.org/book/98/11978