Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 125

Глава 125

21 марта 917 года.

Казавшаяся незыблемой блокада Амьена была снята в одночасье, без каких-либо предвестников. Это случилось еще до того, как поползли слухи об отречении императора Эрмана, и прежде, чем делегация Трасена с актом о капитуляции успела пересечь свои границы.

Вокруг собора, где должны были пройти переговоры, делегациям выделили семь секторов. Инграму достался пятый — ближе всего к месту встречи. Это можно было расценивать как намерение принять его как особо важного гостя.

[Сюда, пожалуйста.]

Высокопоставленный чиновник Ланта, проводивший Теодора на верхний этаж старой резиденции, заговорил с напряженным лицом.

[Переговоры начнутся послезавтра в 10 утра. Как правило, мы рекомендуем не покидать свои сектора. При выходе обязательно имейте при себе документы и носите знак отличия, выдаваемый главам делегаций.]

Теодор, неторопливо осматривавший выделенные ему покои, повернул голову к чиновнику.

[Я бы хотел немного осмотреть город. Это возможно?]

[Разумеется. Но, в принципе, это небезопасно, поэтому мы не рекомендуем.]

«В принципе». Теодор чуть приподнял уголок губ, оценив столь удобную формулировку. Оно и понятно: Лант хотел максимально исключить любые риски. Они поставили на эти переговоры все. Западный фронт рухнул, линия боев откатилась вплоть до сельскохозяйственных угодий, и страна понесла поистине чудовищный урон.

Их главной целью было как можно скорее закончить войну и восстановить свои земли. Даже если за это придется заплатить непомерную цену.

[Если понадобятся какие-либо вещи или будут иные указания, обращайтесь ко мне. А теперь отдыхайте.]

Чиновник вежливо поклонился и закрыл дверь. Наступила короткая, идеальная тишина. Ни запаха пороха, ни скрежета сминаемого снарядами металла, ни звуков выстрелов.

Теодор снял военно-морскую фуражку, мешавшую обзору, и встал перед приоткрытым окном. Внутрь врывался теплый весенний ветер, то надувал шторы, то снова опуская их.

Словно завороженный, он распахнул окно настежь и посмотрел вниз, на улицу, над которой только-только начало всходить солнце.

— …

И когда только успела наступить весна? Казалось, он впервые за очень долгое время наслаждался сменой сезона. На голых, иссохших за зиму деревьях начали пробиваться свежие зеленые листья, и даже в безжизненных расщелинах камней распускались безымянные цветы. Этот миг был настолько безмятежным и прекрасным, что от него, наоборот, перехватывало дыхание.

— Значит, биологический отец ребенка леди Ванессы и впрямь…

— Я уже знаю, что он в Амьене. Так что, даже если вы назовете точный адрес, мадам, вы не предадите доверие, а лишь избавите меня от лишних хлопот.

Будь она одна, выбор был бы шире. Но с ребенком под сердцем свобода действий неизбежно сужается. Да и Ванесса не из тех женщин, кто станет рисковать, ставя на кон безопасность своего ребенка.

— Я… Простите, ваше превосходительство. У меня… есть долг, я должна сдержать слово.

— Выбор за вами, мадам. Однако, если вы избавите меня от лишних хлопот, этой ночью вы уснете не на жесткой койке армейского склада, а на мягкой кровати в особняке Винчестеров.

С того момента, как блокада была снята и он пересек городскую стену, его не покидало чувство, будто он бродит в далеком прошлом. От одной лишь мысли, что он может увидеть эту девушку прямо сейчас, внутри все странно сжималось.

Эту девушку.

— Ванесса.

Он произнес это имя вслух впервые за очень долгое время. Даже само имя казалось крылом бабочки. Мягкое, легкое, оно мелко дрогнуло на губах, а затем ему перехватило дыхание. Он достал из-за пазухи истрепанный портрет.

Угольный набросок, переживший с ним четыре года войны, размазался настолько, что было трудно различить даже черты лица. И все же мужчина смотрел на него так, словно рисунок был цел. В смазанном лице сирены, когда-то яростно впивавшейся в него взглядом, он изо всех сил искал следы Ванессы.

— …

Теодор все-таки выжил и добрался сюда. Как слепо бегущий за хозяином пес, даже не понимающий, что его бросили. Целых четыре года. Достаточный срок, чтобы угасла любая, даже самая твердая решимость.

Может, это просто слепая привязанность? Или лишь осколки прошлого, бесконечно прокручиваемого в памяти и приукрашенного?

— Подполковник, разрешите доложить.

Он убрал руку с подоконника.

— Двести солдат из элитных частей выделены и расставлены перед резиденцией и позади нее. Десять тысяч человек из союзных войск, включая армию Инграма, войдут в город к полудню; они временно переходят в подчинение нейтральным силам и в течение десяти дней будут контролировать Амьен. Проигравшей стороне разрешено держать лишь сотню солдат и только на территории резиденции, где остановилась их делегация.

— Отличная работа.

— И еще. Маркиз Полиняк спрашивает, будете ли вы присутствовать на вечернем банкете.

— Не буду. Что по расписанию на вторую половину дня?

— Других дел, требующих вашего внимания, нет.

Этого ответа он и ждал. Едва сержант вышел, Теодор тут же направился в ванную. Снял форму и, встав под струи воды, с маниакальной тщательностью смыл с себя следы боя, которого даже не было.

Из наспех зашитой раны на животе медленно засочилась кровь, но он не чувствовал ни малейшей боли. Глядя в зеркало, мужчина чисто выбрился, высушил волосы и слегка зафиксировал их помадой. И все равно казалось, что чего-то не хватает — внутри зудело нетерпение.

Он на мгновение задержал взгляд на своем отражении, затем снова натянул офицерскую фуражку. И прямо так покинул резиденцию.

* * *

Схватки у Мейбл начались дня на два раньше срока, и роды оказались очень тяжелыми. Дежурить у постели роженицы было куда бóльшим испытанием, чем казалось. Видеть, как человек корчится от боли, и задыхаться от собственного бессилия, не имея возможности хоть чем-то помочь, было просто ужасно.

Ванесса крепко сжимала руку стонущей Мейбл. Лицо роженицы было слишком бледным. Неужели она сама когда-то выглядела так же?

[Смотри, как бы ты сама раньше времени без сил не упала, Ванесса.]

[Тетушка Камий…]

Ванесса нервно прикусила губу.

[Так не пойдет. Лучше прямо сейчас отвезти ее в больницу.]

[Оставь. Если попытаемся перевезти, сделаем только хуже.]

Камий, принесшая таз с крутым кипятком, поставила его на прикроватный столик и покачала головой. Своими пухлыми руками она окунула чистое полотенце в воду, крепко выжала его и продолжила:

[Все равно сейчас комендантский час, на улицу не выйти. А если и выйдем, открыта ли больница? В последнее время обстановка в городе неспокойная. Ходят слухи, что Амьен вот-вот падет.]

[Но схватки продолжаются уже несколько часов. Если так пойдет и дальше…]

«Вдруг с матерью или ребенком что-то случится?» — Ванесса с трудом подавила тревогу, столь неуместную в данной ситуации.

[…Надо было не жалеть денег и купить свежих продуктов вместо консервов. Вы же сами говорили, что после родов нужно хорошо питаться. Хотя бы картошки или помидоров…]

[Больше всего сейчас нужна детская смесь. Роженица так долго недоедала, что молоко у нее совсем пропало.]

Слова Камий лишь усилили тревогу. Ванесса сама чувствовала странную атмосферу, нависшую над Амьеном. В последние дни контроль резко ужесточился, а люди шептались о том, что солдаты хватают бродяг и бросают их в тюрьмы.

Маркиз Полиняк уверял, что скоро начнутся мирные переговоры, но, возможно, это были лишь пустые надежды.

[Нет, так не пойдет. Я скоро вернусь.]

[Что? В такое время?]

[Сбегаю в продуктовую лавку. Если хоть что-то открыто, попытаюсь достать хотя бы смесь.]

Она в спешке накинула тонкое пальто и сунула в карман заначку, отложенную на крайний случай. Затем выбежала на улицу, где только-только начинал брезжить рассвет. Вокруг было пугающе безлюдно.

Хотя старалась выбирать самые тихие переулки, уже через пару кварталов ее остановили солдаты.

[Разве вы не видели приказа о том, что передвижение по городу разрешено только с десяти утра до десяти вечера?]

Смертельно бледная Ванесса судорожно сжала подол юбки.

[Да, видела. Но у меня экстренная ситуация…]

[Что?]

[Эй, эй, полегче… Ты же ее напугал.]

Второй солдат откашлялся и заговорил куда более вежливо:

[Послушайте, барышня. Если нас застукают, у нас будут неприятности. Вам лучше прямо сейчас вернуться домой.]

[Никак нельзя сделать исключение? Мне очень нужно кое-что достать.]

[Я бы и рад закрыть глаза, но вы же понимаете… мы не можем делать поблажки кому-то одному.]

[Умоляю… Я буквально на минутку… Вот-вот родится ребенок, а кормить его совершенно нечем…]

В обычное время она ни за что не осмелилась бы так упорствовать. И уж тем более — умолять незнакомых солдат. Но отчаяние взяло верх, заставив забыть о страхе.

Солдаты в замешательстве переглянулись. Поняв намек, Ванесса достала из кармана три тысячи ливров и протянула им.

[Ох, ну и дела…]

Солдат, который до этого вежливо улыбался, смущенно почесал затылок. Оглядевшись, он проворно спрятал деньги и махнул рукой, показывая, чтобы она проходила быстрее. Ванесса низко поклонилась и поспешила в переулок.

Она знала пару лавок, которые умудрялись доставать свежие продукты даже в таких невыносимых условиях. В обычное время цены там были ей не по карману… Ванесса быстрым шагом миновала ветхие навесы. Не задумываясь ступая по грязи, от которой разило сточной канавой, она остановилась перед зарешеченным окном.

[Есть кто-нибудь?]

Она дернула за шнурок старого колокольчика. Спустя долгое время окно открыла заспанная женщина.

[Чего надо?]

[Картошки и помидоров. Немного лука, и… нет ли у вас детской смеси?]

[Есть только картошка и лук. И хлеб, который испекли дня два назад. А из сухого молока — только то, что выдают солдатам в пайках. Качество, сама понимаешь, так себе.]

[Пять картофелин, две луковицы и буханку хлеба. А сухое молоко нужно не обычное, а чтобы младенца кормить.]

Женщина смерила ее взглядом с ног до головы. Будто прикидывала, есть ли у нее деньги.

[Очень надо?]

[Да. Жизненно необходимо.]

[Жди.]

Женщина скрылась за решеткой и вернулась очень нескоро. По ощущениям прошло часа два, и, судя по посветлевшему небу, так оно и было. От ледяного ветра холод пробирал до костей.

[Держи.]

Дрожащая от холода Ванесса радостно вскочила. В бумажном пакете, который принесла женщина, лежали заказанные продукты и банка сухой смеси.

[Тридцать тысяч ливров. За смесь еще пятьдесят тысяч.]

[Вот, возьмите.]

Она отдала деньги и прижала пакет к груди. За такую сумму продуктов было смехотворно мало, но достать их сейчас было невероятно трудно. Все продовольствие с ферм подчистую забирали на нужды армии.

На обратном пути она ненадолго застряла в толпе, высыпавшей на улицы. Видимо, комендантский час уже закончился. На обычно пепельно-серых лицах людей играло странное оживление.

[Вроде идут какие-то переговоры? Или подписывают соглашение?]

[Говорят, сюда стянут войска.]

[Гражданских уже не пускают в третий и пятый секторы.]

Возбужденный гул голосов казался непривычным. О чем они вообще? Блокаду сняли? Или за ночь фронт отступил до самого Амьена?

Ей было жутко любопытно, но времени останавливаться и расспрашивать не было. Ребенок мог родиться с минуты на минуту, а она и так слишком задержалась. Ускорив шаг, Ванесса торопливо пошла вверх по склону. На спуске она не замечала усталости, но сейчас, то ли из-за прижатого к груди пакета, то ли от спешки, ей стало не хватать воздуха. Она на секунду остановилась перевести дух, посмотрела вперед, и в этот миг…

http://erolate.org/book/98/11979