Глава 128
— Ваша светлость.
— …
— Ваша светлость, вы меня слышите?
Услышав тихий оклик, Теодор наконец очнулся от глубоких раздумий. Убрав пальцы от виска, он медленно обвел взглядом комнату, словно проверяя, где находится. Затем его взгляд остановился на главном советнике короля, стоявшем по ту сторону стола.
— …Прошу прощения, лорд Говард. Меня беспокоит одно дело.
— Ну что вы, это совершенно нормально. Вам не за что передо мной извиняться.
— Продолжайте.
— Итак, э-э, если вы примете это назначение, оно немедленно вступит в силу. Вы будете присутствовать на переговорах в качестве представителя союзных войск от имени его величества, и ваши полномочия…
— …
— Ваша светлость?
Осмысленное выражение медленно вернулось в синие глаза Теодора, которые снова успели затуманиться. Говард обеспокоенно посмотрел на герцога. Ему и раньше доводилось оставаться с ним наедине по поручению короля, но он готов был поклясться, что видит герцога в таком состоянии впервые.
— Если вас что-то беспокоит, можете сказать прямо. Возможно, должность представителя вас тяготит, или есть какие-то другие неудобства?
— Нет. Дело не в этом.
Теодор со вздохом потер лицо рукой. Беспокойство лорда Говарда было вполне оправданным. Теодор и сам себя не узнавал: он никак не мог сосредоточиться на работе. Даже в куда более тяжелых обстоятельствах он не допускал подобных оплошностей.
— Давайте сделаем небольшой перерыв.
Теодор поднялся, словно желая разрядить тяжелую атмосферу. Закатывая рукава, он подошел к консоли и налил в стакан виски.
— Кажется, я слышал, что у вас есть дети.
— Да, все верно.
Говард принял протянутый герцогом стакан и широко улыбнулся.
— Старший немного подрос и теперь проказничает так, что сладу с ним нет. То через окно вылезет на дерево, то на кухню проберется. А когда узнал, что мы едем в Лант, вытащил все мои вещи из багажа и…
Сам того не замечая, он принялся болтать о милых проделках сына, но вовремя заметил, что герцог снова погрузился в свои мысли, и тактично умолк. Когда он тихо допил свой виски почти до дна, герцог наконец снова заговорил.
— Хорошо, что у вас их несколько. Я как раз хотел кое о чем спросить…
— Спрашивайте о чем угодно.
— До какого возраста детей обычно кормят молочной смесью?
— Обычно? Ну, даже не знаю. Кажется, месяцев с шести и примерно до года.
— А бывает так, что смесь ест трехлетний ребенок?
— Трехлетний? Лично я думаю, что вряд ли, но…
— …
Теодор медленно покрутил в руке стакан с виски и тяжело сглотнул. Кого бы он ни спрашивал, все отвечали одно и то же: в три года смесь не едят. А значит, вывод напрашивался только один.
Значит, Ванесса действительно родила ребенка от другого мужчины.
Внутри все опустело, но при этом где-то в уголках сознания кипели низменные чувства. Ему казалось, что с того дня, как Ванесса исчезла без единого слова, он ни дня не прожил в здравом уме. Но только теперь понял, насколько, оказывается, хорошо держался до этого момента. И какими наивными были его надежды на то, что стоит лишь найти ее, и все станет как прежде.
— Я для тебя по-прежнему легкая добыча.
Теодор снова крепко прижал пальцы к ноющим вискам.
— …Кажется, я слышал, что вы женились по любви.
— А, да. Все верно.
— Должно быть, потребовалась изрядная сноровка.
— На самом деле, нет. Просто дарил ей цветы при каждой встрече.
— Цветы.
— А еще моя Рейчел любила письма, написанные от руки. Времени на встречи у нас было мало, поэтому в любую свободную минуту я…
— Ваша светлость.
Когда пространный рассказ Говарда дошел до того, как он добился согласия на брак, раздался стук в дверь.
— Прибыл маркиз Полиняк.
Теодор, до этого расслабленно откинувшийся на спинку, поднялся с кресла.
— На этом придется закончить, лорд Говард. Я проверю бумаги и пришлю их к вечеру.
— Да, ваша светлость.
Дверь открылась одновременно со стуком опущенного на стол стакана с виски. Говард вышел, и в кабинет вошел маркиз Полиняк.
— Ваша светлость, благодарю, что согласились принять меня.
Теодор ответил на протянутую руку легким рукопожатием.
— Маркиз Полиняк.
— …
Маркиз на мгновение задержал взгляд на лице Теодора, но тут же опустил глаза, словно ничего не было.
— Мы впервые встречаемся лично. Вас все устраивает, нет ли каких-то неудобств?
— Благодарю, все в порядке.
— Если вам что-нибудь понадобится, в любое время обращайтесь к управляющему. Мне сразу же передадут.
— Весьма любезно с вашей стороны.
Маркиз, заметно нервничая, опустился в предложенное герцогом кресло. Вскоре солдат в форме союзных войск поставил перед ним чашку горячего чая. Вздрогнув от неожиданности, маркиз осторожно принял ее.
Эта резиденция, пусть и временно, находилась под юрисдикцией Инграма. Маркиз, по сути, пришел с голыми руками на вражескую территорию. Даже если его возьмут в плен, Лант и бровью не поведет. По законам войны внешние силы не имеют права вмешиваться, а значит, что бы здесь ни произошло, все останется без последствий.
Конечно… это было правило, на соблюдение которого побежденной стороне рассчитывать не приходилось. Чем больше он об этом думал, тем острее осознавал, в какую опасную ситуацию загнал себя по собственной воле.
— Я… осмелился побеспокоить вас до начала переговоров, так как хотел узнать ваше мнение по нескольким вопросам.
— Мое мнение?
Герцог переспросил с легкой усмешкой. Маркиз Полиняк вспомнил все, что слышал о нем: молод, не так-то прост и никогда не раскрывает своих истинных намерений. Но… он тоже пришел сюда не с пустыми руками.
— Вернее будет назвать это личной просьбой.
Маркиз с напряженным лицом положил на стол подготовленную папку. Герцог с бесстрастным видом взял ее и принялся перелистывать страницы. Наблюдая за его реакцией, маркиз с тревогой спросил:
— …Вас что-то не устраивает?
— Пока что предложение кажется справедливым и разумным. Хотя нужно изучить его внимательнее.
— Тогда…
— Но для начала, — герцог закрыл папку, опустил ее на стол и добавил: — У меня будет к вам одна небольшая просьба.
* * *
— Если удастся связаться с маркизом Винчестером, прошу, непременно передайте ему это письмо. И еще: я бы хотела покинуть Амьен до тех пор, пока не найдут корабль. Вы не могли бы узнать, как можно обойти блокаду союзных войск?
— А, маркиз как раз собирался лично прислать человека по этому делу. Похоже, у них там тоже возникла какая-то спешка… Говорят, собираются назначить нового главу переговорной делегации. И один из его сопровождающих будет нашим связным.
— …Что?
— Возникли какие-то проблемы?
— Нет… Ничего…
Ванесса на мгновение остановилась и взглянула на пасмурное небо. Последние дни погода капризничала: то холодало, то снова теплело, а после полудня вдруг пошел мокрый снег. Холодные ледяные кристаллики, кружащиеся в воздухе, оседали на ее нежных щеках и путались в ресницах. Ванесса тихо закрыла глаза.
— Я скучал по тебе, Ванесса.
Стоило вспомнить мужчину, произнесшего эти слова, как сердце начинало странно трепетать. Та напряженная, хрупкая атмосфера, готовая разрушиться от малейшего прикосновения, его взгляд и тепло. Моменты, когда ей казалось, что, возможно, все это не было лишь иллюзией или плодом воображения.
— Еще ничего не кончено. Абсолютно ничего.
В тот миг она словно поддалась наваждению. Ей казалось, будто между ними еще хоть что-то осталось. Что, возможно, все эти четыре года он действительно искал ее. Как же глупо. Быть так жестоко обманутой и все равно продолжать строить иллюзии насчет этого мужчины.
Нужно взять себя в руки. У нее нет времени на игры с чувствами. Она больше не наивная двадцатилетняя девчонка, и ей есть кого защищать. К тому же… она не в том положении, чтобы со своими скудными знаниями лезть в сложные политические интриги, развернувшиеся вокруг герцога.
[Мадемуазель Ривер.]
Услышав свое имя, Ванесса опустила голову, до этого устремленную к небу. У входа в часовню ее звала старшая монахиня.
[Я позвала вас, чтобы передать вот это.]
К удивлению Ванессы, монахиня протянула ей небольшой бумажный сверток. Слегка приоткрыв его, она увидела приличный кусок торта.
[Сегодня ведь день рождения Клода? Нам тут сделали щедрое пожертвование, и другие сестры постарались на славу.]
[Боже мой…]
В те времена сахара не хватало как никогда. О том, чтобы испечь торт или даже простое печенье, не могло быть речи, а за мешок хорошей муки, грубо говоря, пришлось бы отдать добрую половину месячного заработка. И вдруг — такая роскошь. Учитывая строгие правила церкви, запрещавшие любые излишества, это было чем-то совершенно исключительным.
[Огромное вам спасибо.]
При мысли о том, как обрадуются дети, сердце невольно забилось быстрее. Ванесса поблагодарила монахиню, покраснев до самых кончиков ушей, но та лишь покачала головой.
[Мы все очень благодарны вам за то, что вы постоянно нам помогаете. Благодаря вашим рукам раненые благополучно идут на поправку.]
[От меня не так много пользы… Но я рада, если смогла хоть чем-то помочь.]
[Как же не много? Вы всегда так скромны, но мы счастливы, что у нас есть такая преданная прихожанка, как вы, мадемуазель Ривер.]
[Это…]
От искренней похвалы Ванессу охватил жгучий стыд. На самом деле она начала все это вовсе не из великого благочестия. Поводом послужило то, что в этой церкви ухаживали за ранеными без разбора — даже за инграмцами.
Дважды в неделю — чтобы хоть как-то смыть с себя вину за то, что отвернулась от родины. Просто чтобы хоть немного успокоить собственную совесть… В отличие от старшей монахини, у нее не было столь высокой цели — заботиться даже о врагах. Существует ли на свете более эгоистичный поступок?
[Ну что ж, мадемуазель Ривер. Увидимся на следующей неделе.]
Монахиня, забрав у нее корзину с бельем, светло улыбнулась на прощание. Проводив взглядом быстро удаляющуюся сестру, Ванесса бережно убрала сверток с тортом в сумку. Солнце уже садилось, нужно было спешить.
Бросив взгляд на старые часы на запястье, она прибавила шаг. До того как Камий закроет лавку и вернется, оставалось около часа. Если она сейчас пойдет домой, как раз успеет приготовить праздничный ужин и упаковать подарок.
Вспомнив об искусно вырезанной деревянной игрушке, которую она купила для Клода несколько недель назад, Ванесса невольно тепло улыбнулась.
«Как же он обрадуется!»
Поднимаясь по холму к дому, сегодня она от радости даже не замечала одышки. Свернув в свой переулок, девушка увидела у подъезда старый велосипед Камий. Неужели Камий с детьми вернулись раньше?
Ванесса торопливо распахнула входную дверь, и ее тут же окутало густое, уютное тепло комнаты.
[С возвращением, Ванесса.]
[Тетушка?]
Ванесса удивленно уставилась на Камий. Та стояла у плиты в фартуке, засучив рукава. С каждым взмахом половника в кастрюле что-то бодро булькало, и восхитительный аромат наполнял комнату. В растерянности Ванесса огляделась: на столе, застеленном белой скатертью, стояла корзинка со свежеиспеченным хлебом и абрикосовый джем, а в пышущей жаром духовке запекался целый гусь.
[Боже… Что это все?]
[Да так, решила, что пора бы устроить праздник.]
Рядом с гусем запекались картошка и лук. Теплый воздух словно проникал в самые кости, согревая после дневного холода.
[Предупредили бы заранее, я бы пришла пораньше и помогла…]
[Я не планировала, просто мороз ударил. У Клода с Анной одежка легковата, вот я закрыла лавку пораньше.]
[А дети?]
[В ванной. Налила им горячей воды, пусть плещутся. Одежда-то на них насквозь промокла, перед ужином переоденем.]
Прислушавшись, Ванесса уловила плеск воды и смех Анны. Она распаковала торт, переложила его на блюдо и собрала растрепавшиеся волосы в тугой хвост.
[С чего начать?]
[Ой, да брось. Ты же с работы. Я сама управлюсь.]
Камий отмахнулась широкой ладонью и сняла кастрюлю с огня. Затем она куда-то ушла и вернулась со свертком в красивой оберточной бумаге.
[Вот, это тебе.]
[Что это?]
Увидев округлившиеся глаза Ванессы, Камий усмехнулась: мол, открывай и сама все увидишь. Под оберткой оказался кардиган кремового цвета. Связанный из тонкой пряжи, как раз по сезону, с вышитыми по подолу белыми цветами.
[Господи, как красиво…]
Ванесса провела ладонью по мягкой ткани. Она ведь видела, как Камий уставала в последние дни… Неужели не спала ночами, чтобы связать его? В ответ на ее восторг Камий с довольным видом произнесла:
[Ну-ка, примерь. Посмотрим, как сидит.]
Ванесса аккуратно просунула руки в рукава. Кардиган был чуть великоват и мягко спадал почти до колен — необыкновенно уютный. Пусть вязка была не фабричной и не без огрехов, но от этого подарок казался лишь еще прекраснее и ценнее.
[Это правда мне?]
[Конечно. У тебя сегодня был трудный день, так что подарок должна получить ты, а не Клод. Детям хватит и вкусного ужина.]
Ответ прозвучал небрежно, но в нем сквозила нескрываемая нежность. Ванесса широко улыбнулась и покружилась на месте. А затем, раскинув руки, словно нырнула в уютные объятия Камий.
[Огромное спасибо. Правда, огромное-преогромное…]
[Подумаешь, великое дело.]
Ванесса, чье лицо раскраснелось от радости, энергично замотала головой.
[Для меня — великое. Буду беречь и носить очень долго.]
[Скажешь тоже. Зачем уж так беречь? Износится — свяжу еще.]
Камий ворчала, но ей явно было приятно. Она похлопала Ванессу по спине своей теплой, пухлой ладонью. Ванесса с замиранием сердца сделала глубокий вдох. Из глубины души поднялось теплое чувство облегчения. Она почувствовала, как тревога, терзавшая ее с момента встречи с герцогом, постепенно отступает. И в то же время пришла уверенность в том, что делать дальше.
«Если я только смогу их защитить».
В ее светло-серых глазах блеснула твердая решимость. Возможно, кто-то назовет такой выбор глупым. Но ради того, чтобы сберечь свою новую семью и такие вот обычные дни, как этот, она была готова абсолютно на все.
Даже если ради этого придется навсегда отвернуться от него.
* * *
[Мадемуазель Ривер, вас вызывает мэр.]
Ванесса тут же отложила перьевую ручку. Она одернула помявшуюся за время работы юбку, накинула снятый ранее кардиган и ровным шагом последовала за секретарем.
Спиной она чувствовала перешептывания и косые взгляды, но Ванесса невозмутимо расправила плечи и подняла голову.
Вскоре после рождения Клода, едва оправившись, она столкнулась с тем, что ей не на что жить. Элис и Луи бежали в Инграм, поэтому работать гувернанткой больше не могла, а магазины один за другим закрывались, и никто не нанимал новых сотрудников.
Именно тогда ей на помощь пришел мэр Полиняк. После того как благодаря ему она получила место в мэрии, многие начали строить грязные домыслы об их отношениях.
[Господин мэр, я привел мадемуазель Ривер.]
[Пусть войдет.]
Как только из-за двери раздалось разрешение, дверь открылась. Маркиз Полиняк, сидевший за столом и изучавший какие-то бумаги, заметив ее, поднялся с места.
[Пришли. Присаживайтесь сюда.]
Ванесса осторожно опустилась на стул, на который указал маркиз. Но что стряслось? Они несколько раз здоровались, сталкиваясь в коридорах, но в свой кабинет он вызвал ее впервые.
Как только секретарь вежливо закрыл за собой дверь, добродушная улыбка словно стерлась с лица маркиза.
[Мадемуазель, оказывается, вы кое-что от меня скрывали.]
Ванесса в недоумении заморгала.
[Что? О чем вы…]
[Отвечайте честно. Биологический отец вашего ребенка — герцог Баттенберг?]
http://erolate.org/book/98/11982
Готово:
