Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 146

Глава 146

С трудом осознанные крупицы информации беспорядочно перемешались в голове. Обрушение, исчезновение, изоляция. По коже пробежал жуткий мороз, словно к затылку приставили лезвие. В тот миг, когда в глазах потемнело, будто она оказалась на краю пропасти, кто-то встревоженно позвал ее:

[…Ванесса.]

Ванесса постаралась сохранить спокойствие и первым делом опустила Клода на пол. Мальчик уже какое-то время беспокойно ерзал. И… в горле пересохло. Если она хоть что-нибудь выпьет и придет в себя, этот жуткий кошмар наверняка закончится.

Вот она проснется и, как и планировала, спустится на ресепшен, чтобы завести часы. Разбудит Анну, они на скорую руку позавтракают в ближайшей закусочной, соберут вещи и как раз успеют. А потом — на корабль до Норта…

[…]

Притворяться, что все в порядке, девушка больше не могла. Не сделав и пары шагов, она рухнула на пол — колени просто подкосились. Ванесса попыталась хоть за что-нибудь ухватиться, но под руками было пусто.

Камий поспешно подбежала и перехватила ее руки, беспомощно шарящие в воздухе.

[…Я здесь, девочка. Я здесь, рядом…]

От этого тепла к горлу мгновенно подступили слезы. Жуткий страх, от которого она так старательно отмахивалась, стал реальностью и накрыл ее с головой. Теодор в опасности. Он пропал, неизвестно даже, жив ли он. Все тело била неудержимая дрожь.

А что, если с Теодором случится худшее? Если они больше никогда не увидятся? Если он получит тяжелую травму или произойдет нечто непоправимое… то, о чем даже страшно подумать? А ведь сейчас рядом с ним никого нет…

От этих мыслей стало совершенно невыносимо. Это был предел. Чувства, которые она так старательно прятала в самых глубинах души, вырвались наружу отчаянным криком.

[Я…]

Она не может уехать просто так. Не хочет его оставлять. Когда он вернется из этого кромешного ада, она… как бы самонадеянно это ни звучало… хочет быть рядом с ним. Боже, до чего же человеческое сердце может быть эгоистичным?

[…Мне нужно… прямо сейчас, мне нужно поехать… Мне так жаль… простите….]

Желание немедленно броситься к нему пересилило все, и слова сбивчиво полились изо рта. Проснувшаяся Анна смотрела на нее побледневшим лицом. Ее широко распахнутые глаза, не отрывающиеся от Ванессы, казалось, молча упрекали.

«Неужели ты все-таки нас бросишь?» Не в силах выдержать этот взгляд, Ванесса опустила голову.

[Появилась причина, по которой ты должна вернуться?]

Камий обхватила ее дрожащие щеки своими пухлыми ладонями. Так, словно понимала все без слов. Только тогда Ванесса осознала, что плачет, сморщив лицо, как маленький ребенок. Абсолютно беззвучно, с посиневшим от бледности лицом.

[Откуда вы…]

[Я плохо знаю инграмский, но по твоему лицу все вижу. Мы ведь достаточно времени провели вместе, верно?]

[В Амьене… взорвалась бомба. Здание… обрушилось, а он…]

Она пыталась объяснить, задыхаясь, но ее дыхание снова прервалось рыданиями. Камий терпеливо ее выслушала. О том, что мэрия обрушилась из-за теракта. Что, к счастью, есть выжившие, но он до сих пор числится пропавшим без вести под завалами.

[Я сама соберу наши вещи и приеду следом. Ни о чем не беспокойся и поезжай вперед вместе с Клодом.]

[…Вы даже не представляете, насколько… эгоистично то, что я сейчас говорю. Мы проделали такой путь, а я заявляю, что все наши планы могут рухнуть… И это может затянуться не на пару дней, а на очень долгое время.]

[Да. Возможно, так и будет.]

Возможно, все дело было в тусклом свете, но на лицо Камий на мгновение легла глубокая тень. Из-за этого она вдруг показалась такой уставшей и измученной. Камий снова вытерла рукавом текущие по лицу Ванессы слезы и медленно отпустила ее.

[Ты говорила, что в порядке, и уверяла, что все с ним уладила, поэтому я ничего не сказала… Но не нужно заставлять себя терпеть или делать что-то через силу. Это лишь оставит раны в наших отношениях.]

[Через силу?.. У меня и в мыслях такого не было… ни разу…]

[Знаю. Но ведь все изменилось по сравнению с тем, что было в начале.]

[Из-за меня… из-за того, что я предложила уехать… вы продали ломбард, которым занимались всю жизнь.]

[Ломбард я бы в любом случае продала. И даже без твоего предложения поехать в Норт, мы бы в конце концов покинули Амьен.]

В городе, который так и не оправился от ран войны, где не осталось даже школы, она не могла и дальше растить Анну.

Растить ребенка в одиночку было тяжким испытанием даже для такой сильной женщины, как Камий, — да и для нее самой тоже. А с началом войны ситуация с каждым днем становилась все хуже. Жизнь была тяжелой, будущее — туманным, а каждый день наполнен тревогой, что в любой момент могут нагрянуть военные. Они выживали лишь благодаря тому, что опирались друг на друга.

Всякий раз, когда на них накатывало глухое отчаяние, словно их бросили посреди бескрайнего океана, они просто прижимались спина к спине и находили в себе смелость продержаться еще хотя бы один день. Верили, что если вытерпеть сегодня, то завтра все изменится. А пережив и «то самое» завтра, убеждали себя, что на следующей неделе все обязательно наладится.

Так слой за слоем и складывалось их время — потрепанное, как старые фотографии, но такое теплое.

В трудные времена они так отчаянно цеплялись друг за друга, чтобы выжить, а теперь, когда объявился родной отец ребенка, она просто возьмет и уедет? Скажет: эта страна для вас вражеская, так что вам будет тяжело поехать со мной. Разорвет их связь и просто откупится деньгами?

Ванесса считала, что это стало бы чудовищным оскорблением всего, что между ними было. Поступком, на который она просто не имеет права. К тому же у нее самой… были мечты, которые она хотела воплотить вместе с ними.

[Я не говорю, что чувствовать ответственность — это плохо. Но… ты и без меня прекрасно справишься где угодно. К тому же мы ведь даже не кровные родственники…]

[Не говорите так. Вы ведь сами так не считаете.]

Услышав резкий тон Ванессы, Камий слегка улыбнулась. Словно ей показалось милым, что та, даже захлебываясь слезами, прицепилась именно к этим словам.

[Если я о чем-то в жизни и жалею, так это о том, что утром в день гибели мужа мы сильно поссорились. Я даже не попрощалась с ним, как обычно.]

В потемневших глазах Камий отразилось горькое сожаление.

[И такие сожаления остаются на всю жизнь. Ведь ничего уже не исправить.]

[…]

[Если бы можно было вернуться в тот день, я бы отдала что угодно. А для тебя этот момент — наверное, и есть тот самый день, в который я так мечтаю вернуться.]

[…]

[Будь я и впрямь твоей родной сестрой, я бы хорошенько хлопнула тебя по спине за то, что ты до сих пор не бежишь к нему.]

И тут тяжелая ладонь Камий действительно опустилась ей на спину — ощутимо, но без боли.

[Давай, иди.]

Руки, крепко подхватившие и поднявшие ее с пола, были нежными и теплыми. Как и голос, зазвучавший куда бодрее, чтобы снять с Ванессы груз вины. Заливаясь слезами, Ванесса по очереди крепко обняла Анну и Камий.

[Как только все прояснится… я сразу же свяжусь с вами. В первую очередь.]

[Хорошо.]

Ванесса вложила в эти объятия все тепло своего сердца. Затем подхватила на руки Клода. Нужно было спешить. Логан Доусон ушел уже давно, и чтобы догнать его, придется двигаться гораздо быстрее.

Если он уже покинул отель, она во что бы то ни стало доберется до вокзала. Если поезд ушел — поедет на машине, а если не найдет попутку — пойдет пешком.

Девушка в спешке сбежала по лестнице. Оказавшись в старом вестибюле отеля, она с удивлением увидела Логана Доусона — он стоял у стойки регистрации. Мельком взглянув на наручные часы, он едва заметно кивнул.

— Как раз вовремя.

Словно заранее знал, что она придет, и ждал.

— Идем, Ванесса. Поезд скоро отправляется.

* * *

Обратный путь на поезде занял вдвое меньше времени, но казалось, что время тянется мучительно медленно. Спустя целые сутки пути они сошли на станции неподалеку от Амьена и на машине отправились в город.

Всю дорогу город казался вымершим. За это время войска Эрмана были полностью подавлены, и на улицах не было видно ни единого прохожего. Благодаря поручительству Логана Доусона она впервые за долгое время назвалась именем «Ванесса Сирен Сомерсет», после чего ее немедленно проводили в резиденцию Инграма.

— Всего было заложено двенадцать бомб. По нашим данным, сработало около пяти.

Незнакомый мужчина продолжил объяснения, указывая на разложенные на столе подробные чертежи мэрии.

— Три здесь, в восточном крыле, четыре в центральном и пять в западном. Если бы сдетонировали все, здание мэрии было бы уничтожено до основания. От такой взрывной волны смяло бы даже подземный бункер.

Решающую роль сыграло то, что Баттенберг заранее взял под контроль компанию, поставлявшую эрманской армии взрывчатку.

Благодаря этому одно за другим обнаруживались доказательства причастности Эрмана к случившемуся. Иначе бы все просто сгорело дотла.

Союзники поспешили дистанцироваться, выпустив заявление: «Мы осуждаем самовольные действия кронпринца Вильгельма и выражаем сожаление в связи с этим несогласованным инцидентом». Но самым поразительным было поведение самого кронпринца. Он держался уверенно, словно ему нечего было скрывать, и даже после ареста продолжал раздавать интервью всем подряд газетам.

— Он просто пытается заработать себе хоть какую-то славу.

Язвительно бросил кто-то из сидящих за столом.

— Иначе ему пришлось бы возвращаться на родину, поставив унизительную подпись под крайне невыгодным договором. Да и главой переговорной делегации его изначально назначили именно для этого.

— …

— Оттягивать окончание войны или держаться дальше они уже не могли, поэтому им нужен был козел отпущения, на которого можно повесить этот договор. Но, судя по тому, как охотно он раздает интервью, он явно рассчитывает на политическое будущее.

— …

— Как бы не так. Премьер-министр, возглавляющий временный парламент Эрмана — очень хитер. Наверняка он воспользуется этим предлогом, чтобы покончить с эрманской монархией и, подстрекая граждан, удержать власть в своих руках.

Люди продолжали наперебой обсуждать ситуацию прямо перед ней, пока она сидела с совершенно отсутствующим видом. Но с какого-то момента их слова просто перестали до нее доходить.

— …

Она неотрывно смотрела только на настенные часы. 24 часа с момента исчезновения. Рубеж, после которого шансы на выживание стремительно падают.

http://erolate.org/book/98/12000