Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 154 [Конец осн. истории]

Глава 154

В Глостер снова пришло лето.

Яблони вдоль изгороди щедро покрылись белым цветом, а по обочинам тропинок распустились пышные бутоны пионов и летней лаванды. Усыпанный утренней росой розарий дышал той неповторимой свежестью раннего лета, от одного вида которой пело сердце.

Впрочем, сегодняшнее волнение было вызвано не только наступлением мая.

— Ванесса, ты еще долго?

Из любого окна замка Глостер виднелась арка, густо сплетенная из ветвей глицинии. Мистер Норман несколько месяцев кропотливо готовил ее к этому дню, и теперь пышное цветение лозы представляло собой столь прекрасное зрелище, что невольно вызывало восторг.

Ванесса, завороженно наблюдавшая за качающимися на ветру ветвями, очнулась от оклика Розалин. Кстати, который час? Судя по нарастающему шуму снаружи, времени оставалось совсем мало.

— Секундочку. Кажется, почти готово.

— Захожу.

Служанки, помогавшие с макияжем, засуетились быстрее. Они торопливо тронули губы и щеки невесты нежными розовыми оттенками, а на скулы и шею нанесли мягкую жемчужную пудру.

Тщательно расправив складки платья, они пустили по спине длинную белоснежную фату. И когда на голову опустилась тиара, все приготовления наконец завершились.

— Боже мой…

Распахнув обе створки двери, в комнату вошла Розалин. Она широко округлила глаза и одарила Ванессу искренней улыбкой.

— Я знала, что ты будешь красивой, но сегодня ты просто невероятна.

— Как-то неловко… Я не странно выгляжу?

— Ничуть. Подойди и убедись сама.

Словно только этого и дожидаясь, она схватила Ванессу за запястье и потянула к зеркалу. Ванесса неуверенно взглянула на свое отражение.

Чтобы без забот насладиться сегодняшним днем и предстоящим медовым месяцем, она несколько недель не спала ночами, в спешке сдавая курсовые и промежуточные экзамены. Девушка толком не высыпалась, а предсвадебная диета, на которой сидят все невесты, в последние недели с треском провалилась. К тому же из-за забот о сыне, ставшем вдруг таким непоседливым, уход за собой вовсе отошел на второй план.

— …

Но, вопреки всем опасениям, в зеркале отражалась невероятно красивая девушка. Волосы, которые она обычно оставляла распущенными или собирала на скорую руку, теперь блестели и были уложены в высокую классическую прическу. Белоснежное свадебное платье с изящным кружевом вдоль выреза подчеркивало пышную грудь и тонкую талию, но при этом выглядело очень целомудренно.

Жемчужные украшения, одолженные у старой госпожи, добавляли этому образу элегантности. Розалин, приколов к ее прическе несколько белых ранункулюсов, только что срезанных в саду, отступила на шаг и с улыбкой оглядела свой шедевр. Ее голос, четко произнесший имя невесты, прозвучал очень нежно:

— Ванесса Сирен Баттенберг.

Повторив за Розалин имя, которое вскоре станет ее собственным, Ванесса слегка зарделась.

— Сколько ни повторяю, все не верится, что оно мое. До смерти непривычно.

— А что поделать. Оно уже твое.

— Я ужасно волнуюсь… А если, выходя в зал, запнусь о подол платья и упаду?

— Подбивай подол носком туфли вот так. Только не пинай слишком сильно.

Они переглянулись и звонко рассмеялись. На глазах выступили слезы, но сегодня это были слезы чистой радости. Улыбаясь, Розалин вдруг произнесла, будто что-то вспомнив:

— Кстати. Насчет Клода. Что если нам заключить помолвку наших детей еще до их рождения?

Ванесса округлила глаза и посмотрела на подругу. На миловидном лице Розалин читались явные амбиции — если это вообще можно было назвать ее собственными амбициями. К тому же была еще одна загвоздка.

— Но, Розалин, ты же еще… даже не беременна.

— Ну да, конечно. Это верно.

Ответив с важным видом, Розалин тут же с довольной теплотой в голосе добавила:

— По этому личику уже видно, что он будет заботливым мужем. Как только у меня опустел стакан, он вежливо поинтересовался, не хочу ли я пить, и сам собрался налить воды! И это при том, что за столом было полно мужчин, которые старше его раз в шесть!

— Клод в последнее время и правда стал красноречивее.

— Хейзел это тоже смекнула и уже положила на него глаз.

— Хейзел?

— Не знала? Сегодня опять ходит хвостиком за твоим сыном. А Клод делает вид, что ни при чем, но сам держит ее за руку.

— Теперь, когда ты сказала, кажется, я тоже это видела. Но что же делать, Розалин? Хейзел такая милая и прелестная… Мне бы скорее хотелось уступить ей.

— Ни за что. Я, как представительница Доусонов, подам официальный протест.

В тот момент, когда они снова рассмеялись нелепой шутке, гул голосов в коридоре заметно усилился. Они удивленно посмотрели в ту сторону и увидели, как в распахнутую дверь уверенно шагает Теодор в парадной морской форме.

С неизменно благородным и безупречным лицом, с телом, окрепшим от ежедневной реабилитации и тренировок, с изящной и величавой осанкой.

Ванесса завороженно смотрела на мужа. Вдруг она поймала себя на мысли, что уже совершенно естественно считает Теодора своим мужем, и в тот же миг у нее запылали уши.

— Я, пожалуй… схожу, присмотрю за детьми, — произнесла Розалин, отступая от Ванессы на шаг. — За Клодом и Хейзел, я имею в виду. Они так рады, что будут нести цветы на церемонии.

Не дав Ванессе и слова сказать, Розалин с видом человека, которому и так все ясно, поспешно вывела из комнаты всех горничных. И, будучи дотошной, прежде чем уйти окончательно, плотно закрыла за собой настежь распахнутые двери.

В самый последний момент, пока щель не сомкнулась до конца, она не забыла бросить:

— Только не задерживайтесь.

С раскрасневшимся от смущения лицом Ванесса взглянула на стоявшего перед ней Теодора. Его глаза — темно-синие, как море в тот памятный день, — неотрывно смотрели на нее.

Ей вдруг стало интересно, какой она отражается в его глазах. Нерешительно поправляя волосы, Ванесса осторожно спросила:

— …Ну как? Я хорошо выгляжу?

— Ты прекрасна.

Небрежно ответив, Теодор приподнял ее подбородок рукой в белой перчатке. Какое-то время он молча разглядывал светлое лицо жены, а затем, криво усмехнувшись, добавил:

— Хотя, по правде говоря, не вижу особой разницы с тем, как ты выглядишь обычно.

Затем он низко склонился, подстраиваясь под ее миниатюрный рост, и попытался накрыть ее губы своими. В ту же секунду Ванесса стремительно вскинула руку и закрыла ему рот ладонью.

— По-подожди…

— …

— Если ты сделаешь это сейчас… весь макияж, на который ушло столько сил, размажется.

Поверх ее ладони он на миг удивленно распахнул глаза, а затем прищурился — словно опешив от такой наглости. Ванесса, не пасуя перед его взглядом, чуть сильнее надавила на руку, отталкивая его голову назад.

— Сейчас нельзя, так что прошу вас потерпеть, герцог.

— …Ты что, как с собакой со мной обращаешься?

— С чего ты взял…

— Этот твой жест — как ни посмотри, ты так делаешь только Далии.

Перехватив ее тонкое запястье и опустив ее руку вниз, Теодор шагнул вперед, тесня Ванессу своим телом. Пятясь от него, она не решалась поднять взгляд и отвела глаза.

Если подумать, она и правда рефлекторно обошлась с ним, как с Далией. Но когда на тебя вот так с ходу кидаются, как тут не сработать инстинктам?

— Кажется, меня впрямь приняли за пса.

— …

— Пожалуй, стоит повести себя как настоящий кобель, чтобы мне стало полегче.

Что он вообще несет прямо перед свадьбой? Не успела она бросить на него недоверчивый взгляд, как ее обхватили за тонкую талию и усадили прямо на стол. От резкого движения стоявшая там ваза слетела вниз и разлетелась вдребезги.

— Т-Тео!

Свежие летние цветы, стоявшие в вазе, смялись под его безупречно начищенными ботинками, источая густой травяной аромат. Едва она пришла в себя и попыталась его одернуть, как белый подол свадебного платья в мгновение ока взлетел до самых бедер. В лучах яркого солнца он обхватил ее обнаженные белые ноги и раздвинул их. Не успела она опомниться, как его руки крепко сжали ее лодыжки.

— Боже… Ах, Теодор…

Сквозь тонкое кружево белья просвечивало нежно-розовое, аккуратное лоно. Стянув белую перчатку зубами, он ловко отодвинул ткань и длинными толстыми пальцами проник в горячую, влажную, словно крем, глубину.

Узкое лоно, которому поначалу было тесно и от одного пальца, теперь с легкостью вбирало в себя два. От его резких толчков обильно потекла влага. Ясность серых глаз, до этого пристально смотревших на него, начала постепенно меркнуть.

— Ах, н-н… ыгх…

Она вечно куда-то спешила, всегда была в делах. Желание удержать ее подле себя на весь день, любыми возможными способами, по-прежнему таилось на самом дне его порочной души. И с каждым днем оно не только не убывало, но и разрасталось все более жгучей одержимостью.

Поэтому сейчас мужчина лишь испытывал собственную выдержку, растягивая этот момент по крупицам. Он баюкал в объятиях уснувшую от усталости девушку, утоляя свою жажду, и до конца входил в ее маленькое тело, лишь бы хоть как-то усмирить пылающее чувство собственника.

Теодор мог все это терпеть только потому, что глаза Ванессы, смотревшей на горизонт рядом с ним, были прекрасны, словно драгоценные камни.

— Т-Тео…

Он впился в покрасневшие, тяжело дышащие губы жены. Ему едва удалось подавить в себе желание заставить ее идти к алтарю насквозь промокшей, чтобы потом, едва они сядут в машину, вылизать ее без остатка.

Теодор все-таки размазал помаду на губах Ванессы и лукаво усмехнулся.

Она совершенно ошеломленно уставилась в зеркало. Ее лицо, готовое расплакаться, не способное даже на упрек, казалось ему безумно милым. Он мягко произнес:

— Предупреждаю заранее, Ванесса.

Брошенная собака, раненый солдат, пострадавшая беременная женщина. Она не могла пройти мимо ни одного несчастного существа в этом мире. Из-за своего мягкого сердца Ванесса не умела быть жестокой, и стоило кому-то вызвать в ней жалость — она тут же оборачивалась. И то, что она даже не осознавала это как свою слабость, делало ее бесконечно очаровательной.

Из-за своей наивности Ванесса так и не смогла разглядеть его расчетливость, и было так мило, как она целиком отдалась в его порочные руки. С трудом втиснув еще один палец в ее горячее лоно, он сладко прошептал:

— Медовый месяц будет нелегким.

— …Какие романтичные, ах… слова. Большое спасибо…

— Я предупредил.

— Ах, м-м…

— Значит, и совесть меня будет мучить меньше.

В его холодных глазах, опущенных на растрепанную под ним девушку, затеплилась нежность. Ванесса, едва придя в себя, впилась ногтями в его предплечье.

— Погоди… Это кто так решил?

Он проигнорировал ее протест и легонько укусил ее за переносицу.

— Герцогиня Баттенберг.

— …

— Моя жена.

Мужчина беззвучно сглотнул рвущийся из груди вздох. Чувство удовлетворения было поистине безграничным. Всего лишь от этих слов. От осознания того, что эта девушка наконец-то, от макушки до пят, всецело принадлежит ему.

— …Тео, о чем ты сейчас… думаешь?

Стоило ему на мгновение замолчать, глядя на нее, как она с тревогой в глазах несмело задала вопрос. В ее взгляде, как и пять лет назад, сияла, словно россыпь звезд, абсолютная любовь. От затопившей его с головой эйфории он тихо выдохнул.

— Ты слишком сильно влюблена в меня, Ванесса.

— Но ты ведь… тоже влюблен.

— Нет.

Поцеловав Ванессу в белый лоб, он тихо прошептал. С такой чистой и абсолютной искренностью, как никогда прежде:

— Я люблю тебя, Ванесса. Больше всего на свете.

— Конец —

http://erolate.org/book/98/12008