Воздух Готэма, обычно пропитанный запахом дождя, машинных выхлопов и отчаяния, сегодня пах землёй, пыльцой и сладковатым, пьянящим гниением.
Эван, выйдя из тени переулка, увидел источник этого аромата — и застыл, заворожённый.
Посреди финансового квартала бушевал зелёный апокалипсис. Асфальт трескался, и из разломов вырывались толстые, шипастые лозы, хватаясь за ноги кричащих клерков. Стёкла небоскрёбов лопались под ударами стволов древовидных папоротников, выраставших с пугающей скоростью. Полицейские машины были оплетены и подняты в воздух, как игрушки, а выстрелы полиции бесследно тонули в древесной коре.
И в эпицентре этого буйства стояла она.
Ядовитый Плющ. Памела Айсли.
Эван никогда не видел ничего подобного. Это была не просто красивая женщина — это была опасная, дикая сила природы, принявшая идеальную форму. Её фигура, стройная и грациозная, была облачена лишь в то, что напоминало сросшиеся с кожей живые листья и тонкие побеги плюща. Ткань (если это можно было назвать тканью) обтягивала каждый изгиб, открывая больше, чем скрывая. Длинные волнистые волосы цвета огненно-рыжей меди развевались вокруг её лица, по которому, казалось, никогда не касалась косметика, лишь лёгкий зелёный оттенок. Её глаза горели фанатичным, почти экстатическим огнём.
— Вы твари! Паразиты! — её голос, мелодичный и яростный одновременно, резал воздух. — Вы душите моих детей асфальтом, отходами и ядом! Сегодня природа даст ответ! Восстаньте мои дети!
Она взмахнула рукой, и из-под земли вырвался новый клубок лоз, схвативший полицейский фургон и швырнувший его в витрину банка.
Люди в панике разбегались, спотыкаясь о трескающийся бетон. Но Эван не бежал. Он наблюдал, как её грудь тяжело вздымается от гнева, как подпрыгивают на ней капли влаги (роса или яд?), как напрягаются мышцы её бёдер, когда она направляет очередное растение. Это был танец разрушения, невероятно сексуальный в своей абсолютной, безжалостной силе.
«Вот это да... — мысленно прошептал он, чувствуя знакомый прилив азарта. — Настоящая дикарка. Богиня мести в мини-юбке из листьев. Чувствую с ней будет... Очень весело».
Он сосредоточился на ней, и система тут же откликнулась, предложив вызов:
1. Провести тщательный интимный осмотр её «прелестей».
Награда: +9:00.
2. Взять её сзади, оставив внутри своё напоминание.
Награда: +18:00.
3. Украсить её личико спермой.
Награда: +6:00.
4. Связать и публично использовать, а после оставитб на всеобщее обозрение.
Награда: +25:00.
Эван улыбнулся. Первые три задания идеально сочетались. Он дал хаосу разгореться ещё немного, наблюдая, как полицейские отступают под натиском её флоры. Герои, должно быть, завязли где-то в другом конце города. Идеальный момент.
STOP.
Мир замер в зелёно-серой палитре. Крики оборвались, летящие обломки повисли в воздухе, а на лице Памелы застыла гримаса чистого, необузданного гнева. Тишина была оглушительной. Эван шагнул в эпицентр бури, с лёгкостью отодвигая застывшие лозы.
Он подошёл к ней вплотную. Вблизи она была ещё ослепительнее. Он увидел мельчайшие веснушки на её плечах, тонкий узор прожилок на «костюме», похожий на настоящие листья. Его руки потянулись к её груди. Он обхватил её полные, упругие груди через тонкий слой растительной ткани. Соски были твёрдыми, будто от холода или возбуждения самой ярости. Он начал сжимать, мять их, чувствуя под пальцами эластичную плоть. Затем большим и указательным пальцами ухватил каждый сосок и начал покручивать, дёргать — сначала нежно, потом сильнее, испытывая на прочность. Даже в безвременье её тело казалось живым, отзывчивым.
Не прекращая играть с её грудью одной рукой, другой он расстегнул ширинку. Его член был уже готов. Он подошёл сзади, грубо приподняв край её «наряда». Её ягодицы были идеальной формы, упругими. Он плюнул себе на ладонь, смазал головку и нажал на её тугой анус, начав вдавливать внутрь сво член.
Сопротивление было значительным, но он продавил его, медленно, миллиметр за миллиметром входя в её анальную девственность. Было тесно, невероятно тесно и жарко. Он начал двигаться, его бёдра шлёпали по её плоти в абсолютной тишине. Каждый толчок был медленным, глубоким, методичным. Он довёл себя до предела и, с судорожным выдохом, излил в её прямую кишку поток спермы, чувствуя, как она заполняется. Не вынимая член, он достал из инвентаря небольшую анальную пробку с рубином и, сменив положение, ввёл её следом, запечатав своё семя внутри.
Затем он вышел, позволив пробке занять своё место. Он обошёл её спереди. Её лицо, искажённое яростью, было прекрасно. Он взял свой всё ещё влажный член и провёл им по её щеке, затем по губам. Медленно, с наслаждением, он начал массировать её лицо своей спермой, размазывая белые полосы по скулам, подбородку, лбу.
Он собрал остатки с её ресниц и нарисовал густую каплю на кончике её носа. Это невероятно прекрасная и эротичная картина была закончена.
Он достал прочный кожаный ремень и верёвку. Ловко перевернул её застывшее тело, затянул ремни на её запястьях за спиной, а верёвкой опутал ноги выше колен, лишив её устойчивости. Он не стал связывать её с каким-либо предметом — пусть она просто стоит, беспомощная и опутанная.
PLAY.
Время обрушилось на Памелу Айсли лавиной ощущений.
Одна секунда — она повелевала растениями, чувствуя приток силы Зелени. Следующая — её грудь сжимала чужая грубая ладонь, а соски горели от боли и странного щекочущего удовольствия. В ту же долю мгновения острая, разрывающая боль пронзила её сзади, сменившись чувством чудовищного растяжения, наполнения, а затем — извержения внутри неё чего-то тёплого и липкого. Одновременно что-то холодное и твёрдое впилось ей в лицо, заливая рот, нос, глаза густой, отвратительной влагой с резким запахом. И прежде чем её мозг успел обработать этот шквал, она обнаружила, что её руки стянуты за спиной, а ноги переплетены верёвкой.
— А-А-А-РГХ! — из её горла вырвался нечеловеческий рёв, смесь ярости, боли и самого чистого, неописуемого шока. Её глаза, широко раскрытые, нашли виновника. Незнакомец в маске стоял перед ней.
Её тело, предательски, отозвалось на насилие: между ног стало тепло и влажно, анус, закупоренный пробкой, судорожно сжался. — Ты... ты! Я убью тебя! Я проращу тебе лозу в глотке и вырву её через жопу!
Вокруг воцарилась гробовая тишина. Бегущие люди замерли, уставившись. Полицейские, только что отбивавшиеся от растений, которые вдруг обмякли, опустили оружие, не в силах понять, что происходит. На лицах мужчин, забывших о страхе, читалось откровенное, животное возбуждение. Женщины хватали детей и, бледнея, тащили их прочь, видя в этом кошмаре шанс на спасение.
— Стоять! Отойди от неё! — наконец проорал один из полицейских, дрожащей рукой наводя на Эвана пистолет.
Но Эван лишь повернулся к нему, затем обвёл взглядом толпу. Его голос прозвучал громко и спокойно, контрастируя с рёвом Плюща:
—Кажется, ваша проблемка немного... обезврежена. Но вам не кажется, что малышку нужно наказать как следует.
Он сделал шаг к связанной, покрытой спермой и бешеной от унижения богине природы, которая выла и пыталась вырваться, выкрикивая самые изощрённые проклятия.
http://erolate.org/book/1028/119417
Готово:
