Глава 86
На тысячи ли, куда ни кинь взгляд, лежал один желтый песок.
Белоголовый орел кружил в небе, внимательно смотря на землю взглядом хищника. Он опустился на гниющий труп и безжалостно оторвал кусок плоти.
Это была пограничная область, где кроме песка не было ничего, а над головой висело синее-синее небо. Мало припасов, мало воды. Могилами стали зыбучие пески, потому что не было рыхлой земли, куда можно было бы закопать тела. Несмотря на это, Байи по-прежнему оставался стратегически важной точкой.
С древних времен Байи считался одним из важнейших оборонительных сооружений Восточных территорий. Город Байи занимал ключевую позицию, и историки всегда писали про него: «Кто займет Байи, тот получит пол мира».
Сегодня тяньво, сметая все на своем пути, последовательно атаковали три города на восточной границе, разрушили Байи и нанесли непоправимый вред стране.
Это была битва за целостность Родины!
В настоящий момент, внутри города Байи на городской стене солдаты сгрудились в три ряда. Позади них лежали трупы солдат, всего сорок. Люди, которые еще были живы утром, сейчас были мертвы.
Скорбная, тоскливая атмосфера блуждала среди людей.
На лицах застыли злость и печаль.
Один из рядовых солдат медленно отпустил мертвую руку мертвого воина. Это был его собрат, с которым они много лет сражались плечом к плечу. Его глаза покраснели от нахлынувших слез, которые он изо всех сил сдерживал.
Вдруг в непроницаемом окружении образовалась брешь, солдаты расступились и уступили дорогу.
Вошла группа солдат во главе с богатырского телосложения военачальником.
В руке он держал длинную пику. У него были покатые брови, зеленые глаза и квадратное лицо. Один глаз был залит кровью от раны, которую он получил от одного из тяньво, когда патрулировал вокруг городской стены. Это было доказательством его мужества и того, что он не боялся смерти.
Это был заместитель командующего города Байи, второй дядя Чжао Цинфэна и второй брат императорской жены второго класса Мо – Мо Юнь.
«Заместитель командующего!» - все сжали кулаки и отдали честь. Увидев рану на лице Мо Юня, солдаты еще больше его зауважали. Если лидер такой самоотверженный, разве не должны и солдаты подражать ему?
Мо Юнь подошел к мертвому солдату и внимательно посмотрел на него, заметив, что челюсть мертвеца распухла. Его тело уже начало гнить, а лицо было синим, межбровье и другие впадины почернели. Лицо Мо Юня при этом выражало торжественность: «Сколько людей погибло?»
«Отвечаю заместителю командира! Если считать с предыдущими тремя битвами, то всего погибло уже двести братьев!» - ответил рядовой, тот, чьи глаза были красными от проступающих слез. Он испытывал муки потери и поэтому с трудом сдерживал гнев, говоря сквозь плотно сжатые зубы.
«Двести…» - пробормотал Мо Юнь, глядя на разложенные перед ним сорок трупов. После чего он подошел к каждому из них, поднял погребальный саван и коснулся рукой живота усопших.
Рядовые солдаты удивленно перешептывались. Это было проявлением уважения к погибшим.
Мо Юнь не сводил глаз со своих подчиненных, словно ища в них ответы: «Что вы думаете об этом?»
Рядовые солдаты в замешательстве переглянулись друг с другом. Они не ожидали, что заместитель командира спросит их и не знали что ответить.
Один из рядовых солдат сделал шаг вперед и опустился на колени: «Заместитель командира, может быть это чума?»
Когда он произнес слово «чума», среди толпы раздался испуганный ропот, будто круги от камня брошенного в воду. Все шептались без остановки.
«Чума?» - прищурился Мо Юнь, игнорируя всеобщий шум.
Рядовой кивнул: «Во время последней битвы между тяньво и Байи, ночной патруль заметил кого-то стоящего возле казарм. Патрулирующие решили, что это был обычный рядовой солдат и не обратили на него внимания. Теперь, когда случилось такое, они снова подумали и решили, что тяньво послали шпиона в лагерь нашего военачальника».
Едва он закончил говорить, как толпа немедленно взревела. Люди ощетинились и пришли в ярость.
«Заместитель командира, этот подчиненный достоин презрения! Они убили наших людей и оккупировали наш город используя грязные уловки. Мы не можем такого стерпеть, это слишком постыдно!»
«Убьем тяньво, уничтожим их всех на поле боя, мы не боимся смерти!»
«Этим сукиным сынам не достаточно трех городов. Заместитель командира, мы хотим отомстить за наших братьев! Мы хотим мести! Мы хотим им все вернуть сполна!»
…
Мо Юнь спокойно наблюдал за кричащей толпой, а потом перевел взгляд на коленопреклоненного рядового солдата.
Тот был в восторге от того, что другие поддержали его, и что командир теперь смотрел на него по-другому. На черном, загорелом лице читалась переполнявшая его энергия. «Тяньво – не люди, мы удем драться с этими собаками! Заместитель командира, чего мы ждем! Давайте отобьем Кэсон!»
Один маленький камень взбудоражил тысячи волн, и гнев толпы заколыхался, как приливные волны.
«Убьем тяньво! Вернем свои территории! Вернем свои города!»
«Чего вы боитесь? Мы предпочитаем быть героями, погибшими в бою, чем трусами, замученными в городе чумой! Заместитель командира, давайте сражаться! Вернем себе Кэсон!»
«Прикажите открыть городские ворота, я обязательно раскидаю этих собак и усыплю землю их зубами!»
Люди распаляли ярость в самих себе, но когда Мо Юнь холодно посмотрел на них, тут же замолчали.
«Кричите и продолжаете шуметь?»
Все испугались его устрашающей ауры и не смели пикнуть.
Вдруг Мо Юнь поднял ногу и пнул стоящего на коленях рядового.
Тот, застигнутый врасплох, покатился по земле. В голове загудело, а грудь запылала огнем от боли. Внутренние органы задрожали от сильного удара, рядового скрутило и, наконец, он выплюнул сгусток крови.
Люди в смятении посмотрели друг на друга.
«Неужели вы все дураки? Если бы это была чума, стояли бы вы сейчас здесь? Если бы это была чума, то все 200 000 солдат уже никогда не смогли бы сражаться, а лежали бы вместе с нашими погибшими братьями. Кому выгодно, чтобы вы думали что это чума, тяньво или Байи? Если вы не сможете защитить свои жизни, как вы думаете защитить город? Используйте свои мозги и подумайте об этом!»
Казалось, что солдаты еще не до конца ему поверили, тогда Мо Юнь показал на умершего, предлагая им самим посмотреть на симптомы.
«У этих братьев в животах скопилась вода, межбровье черное, глаза широко открыты и не закрылись даже после смерти!!! Межбровье черное!!! Делает ли чума людей черными? Подумайте об этом! Сборище дураков!»
«Заместитель командира, вы имеете в виду…» - рядовой солдат с трудом поднялся на ноги, схватившись за грудь. «Кто-то отравил жителей Байи! В армии есть лазутчики! Все эти солдаты были отравлены?»
Выражения лиц присутствующих резко изменились. Источники воды в городе были скудными, запасов тоже было мало. Вся провизия должна была пройти через пять или шесть пунктов, прежде чем попасть в Байи. Откуда у японцев была возможность отравить их?
Лазутчики в армии?!!
Мо Юнь пристально посмотрел вдаль.
«Заместитель командующего, в армии действительно есть лазутчики, этот яд…» - подозрительно заключил кто-то.
Мо Юнь перевел взгляд на толпу и прищурил глаза: «В нашей армии появился японский яд «Черная вдова». Как вы думаете, наши солдаты не причастны?»
Все были потрясены и не смели прервать молчание. Но уже через минуту кое-кто взревел, безумие охватило толпу, захлестывая волной за волной. Солдаты клялись своими жизнями, что обязательно найдут лазутчика.
«Узнаем, кого послали тяньво! Убьем! Убьем! Убьем!»
«Тяньво не люди, они презренные собаки! Убьем их, братья, очистим армию! Пусть только мне попадется, и я обязательно вырву ему волосы и полью их его кровью! Поймаем японца и изобьем его так, что он не сможет найти своих зубов!»
Солдаты в пограничной зоне были настоящими мужчинами. Если в городах солдаты вели себя достойно и порядочно, то на границе это было сборище настоящих бандитов. Они были одновременно и солдатами, и бандитами. В какой-то степени они могли убивать, грабить, сжигать, но в тоже время считались солдатами. Разница была лишь в том, что их главной миссией было защищать страну.
Они были по-мужски самоотверженны и не жалели своих жизней в смертельно опасных ситуациях. Все, что у них было, это братская верность, когда они делили вместе счастье и горести, тяжелая работа и решимость стоять до конца. Кроме того, они любили свою землю.
Они не связывали себя воинской дисциплиной, не сажали в тюрьму за нарушение доктрин. Они были стервятниками, которые летали высоко над желтым песком: с острым взглядом, свирепыми когтями, сильным телом и волей, чтобы сражаться и побеждать. Они были вольными птицами.
Их можно было даже в какой-то степени назвать дикими, неуравновешенными, неуправляемыми. На их взгляд все правила были ерундой, все, что имело значение, это убить врага и выпить его крови.
Чего они хотели, так это получить радость от сражения и высоко держать голову, получая чужое восхищение.
Это место было наполнено мужской верностью, убийствами и кровью!
В этом месте рождались герои!
Мо Юнь удовлетворенно кивнул, нужно было бросить всего лишь несколько слов, чтобы все поняли, что нужно искать лазутчика. Ни в коем случае нельзя допустить вещей, которые могли бы нарушить боевой дух армии.
Пол жизни он жил на этой границе и бился на смерть вместе со своими братьями, они уже давно были в одной лодке. Он не позволит тяньво навредить своим братьям и не позволит никому отобрать или уничтожить его армию.
Это то, к чему он кропотливо стремился, это все принадлежало ему. Он уже не помнил свою младшую сестру. Ее образ стал очень расплывчатым в его памяти. Он даже не смог вернуться назад, когда скончался его дед.
Он знал, что проживет здесь всю свою жизнь и умрет тоже здесь…
Но в конечном итоге, вместо удовлетворения сейчас в его сердце была тоска.
Семь дней назад пришел указ о назначении Чжао Ифэна главнокомандующим двухсоттысячной армией. Мо Юню сказали приготовиться заранее. Он провел пол жизни в качестве солдата на поле боя, и теперь ему придется подчиняться мальчишке, сыну императрицы…
«Чжао Ифэн?! Генерал?! Дерьмо! … …! Мальчик, который еще корону с головы не снял (после того, как юноша снимает заколку в виде короны с головы в 21 год, он становится мужчиной) хочет драться и собирается командовать бывалыми вояками. Если он хочет казаться хорошим принцем перед другими, то для этого совсем не обязательно ехать на границу. У меня у самого нет нормального места для сна, как я могу найти для него подходящее принцу место? Пусть побыстрее возвращается в Запретный (императорский) город и не мозолит здесь глаза! Боюсь, что когда он увидит многочисленную вражескую армию, то обделает свои штаны!» - усмехался Мо Юнь, подняв свои покатые брови.
Мужчины в городе Байи все, как один, были грубыми, и их невозможно было обучить этикету. По сути они были простыми солдафонами, которые лишь махали кулаками и не утруждали себя рассуждениями. На самом деле они были не в состоянии вникнуть в суть вещей и распознать истину, их смысл жизни состоял в том, чтобы убить врага.
Даже если Чжао Ифэн приведет войска, с которыми вместе получил боевой опыт на западной границе, что это изменит? В их глазах это все равно будут некомпетентные люди. Эти грубые мужчины пережили бесчисленное множество сражений. Когда Мо Юнь только занял свою должность, он им не понравился и они открыто показывали свое недовольство!
Они презирали императорскую знать до мозга костей из-за различий в происхождении, ведь те могли наслаждаться достоинством с которым родились, а им приходилось ради достоинства проливать свою кровь.
Именно поэтому, когда они услышали о том, что к ним едет императорский отпрыск, благородный молодой господин, то сразу почувствовали недовольство. Их одобрение что, шутка для него?!
Мо Юнь приехал в Байи сразу после того, как супруга второго класса Мо вышла замуж за императора. Сейчас ему 48, а тогда было 17. Он посвятил 31 год своей жизни защите четырех приграничных городов на востоке, защищая территории для императора.
Из-за воинских нужд, ему пришлось наблюдать за тем, как понравившаяся ему девушка выходит замуж за другого. Он так и остался одиноким.
Он до седьмого пота работал на императора, большую часть жизни посвятил армии, охраняя границу. И теперь солдаты, доверие которых он добился, должны быть переданы под командование мальчишке! К тому же это сопляк, у которого еще молоко на губах не обсохло, к удивлению выступил против его племянника.
Он – Мо Юнь, не станет это терпеть! Нельзя было допустить, чтобы человек не из семьи Мо пришел и взял управление его братьями, его городом!
Он был не единственным, кто так думал. Почти все люди, которые захватили управление Байи в свои руки, показывали недовольство.
Они не принимали младших членов императорской фамилии!
«Посыльный! Сообщи Чжао Ифэну о трех вещах: о том, что в Байи не хватает еды и одежды, что свирепствует чума и о предстоящих нападениях тяньво. Пусть позаботиться об этом, в противном случае, когда он прибудет, ему негде будет спать, нечего надеть, и он будет напуган. Пусть потом не кричит, что солдаты в Байи плохо с ним обращаются», - голос Мо Юня эхом разносился по палатке.
Как все могли не понимать, что Мо Юнь говорит это намеренно громко?
Вот с такими трудностями предстояло столкнуться Чжао Ифэну.
Встречая людей, принято их приветствовать, подать вкусную еду и напитки.
Чжао Ифэна же не ждало ничего хорошего, наоборот, Мо Юнь всячески старался усложнить ему задачу и показать, какой он на самом деле могущественный…
http://erolate.org/book/1087/124189
