...
[Бет Энн Морс]
После того, как я приготовил завтрак и прибрался на кухне, я отнес все наверх в спальню и, застелив колени Бет Энн полотенцем, смог подать ей завтрак в постель. Говоря «подать», я имею в виду, что кормил ее с ложечки, останавливаясь, чтобы аккуратно промокнуть ее рот тканевой салфеткой, которую я нашел в ящике буфета, и подносил к ее прекрасным губам стакан, чтобы она могла выпить апельсинового сока, не пролив его и не ударив палец о палец.
Мы много хихикали, она явно наслаждалась тем, что ее для разнообразия балуют.
На заре моего брака я обнаружил, что, если баловать Джудит, это может привести к самым разнообразным благополучным развязкам. От минета до потрясающего секса, я в любом случае оставался в плюсе, когда обращался с ней, как с королевой. Массаж спины, массаж стоп, купание ее как новорожденной – все это работало на то, чтобы зажечь ее огонь, и стоило ему загореться, мы, как правило, замечательно проводили время.
Все изменилось, когда Марси, коллега Джудит по работе, с которой они делили на двоих кабинет, начала проводить уйму времени у нас дома, избегая своего супруга. Марси всегда производила впечатление мужеподобной женщины, но я не особо задумывался об этом, поскольку она была замужем. Наивно с моей стороны, и в один прекрасный день я это понял, когда судебный курьер привез мне на работу документы о разводе, а вскоре после этого мне позвонила Марси, чтобы «сообщить» мне, что Джудит в глубине души лесбиянка, и, если я вообще люблю ее, то не буду пытаться поговорить с ней о ее внезапном «просветлении».
Опечаленный завершением брака, длившемся 10 лет, и оказавшийся на мели из-за того, что пришлось оплачивать услуги двух адвокатов и все дополнительные затраты, связанные с разводом, я полностью погрузился в работу, перевелся в отдел по работе с клиентами и начал разъезжать 85% своего времени, лишь бы выбросить из головы горестные мысли. Это сработало, поскольку новая работа требовала напряжения сил, и у меня оставалось очень мало времени, чтобы чувствовать себя подавленным. Как оказалось работа может быть очень эффективным лекарством.
Все это, чтобы напомнить себе, почему баловать Бет Энн было такой прекрасной идеей.
Она была, конечно, безмерно впечатлена моим исключительным, первоклассным обслуживанием и навыками удовлетворения запросов заказчиков, и добросовестно осыпала меня похвалой, что, собственно, и входило в мой план.
Если я собирался строить жизнь в этой новой обстановке, мне нужно было упорно работать, чтобы сделать эту жизнь лучше, чем там, что у меня была. Брайан, ее настоящий сын – не Брайан-вторженец – был мертв. Я позаимствовал его тело, по крайней мере, на некоторое время, и в мои обязанности входило стать хорошим распорядителем его жизни, и я намеревался дать ей хотя бы немного счастья, которое, казалось, довольно редко ее посещало в последнее время.
Судя по тому, как обстояли дела, в последнее время у нее было крайне мало настоящих радостей. Может быть, вместе мы могли бы это исправить.
У меня и в мыслях не было застрять в его мозгу по пути на свой Страшный Суд. Просто так случилось, но исключительно от меня зависело, как с этого момента будет развиваться жизнь Брайана.
Даже подумать о том, чтобы ранить Бет Энн, сказав ей, что Брайан мертв и что какой-то посторонний мужчина поселился в теле ее сына и делил с ней постель последние две ночи, было для меня уже чересчур. Может быть, я был трусом, но я не мог даже подумать о том, чтобы так сильно ее ранить. Это уничтожит Бет Энн, и я не готов стать тем человеком, который сделает это с ней.
Моя жизнь прошла, и реальность этого до сих пор просачивалась в мой мозг. Два дня я заталкивал ее куда-то в подсознание и просто плыл по течению, но истина продолжала свое вторжение, и это оказывало влияние на каждую мою минуту.
Карл мертв. Я умер в автокатастрофе. Я прочитал о своей собственной смерти в спрингфилдской газете вскоре после завтрака вчера утром, но не упоминал об этом, потому что боялся ранить Бет Энн, я знал, что никогда не смогу вернуться ни в какую часть своей прежней жизни.
Это больно.
Нравится мне это или нет, но это моя жизнь. И обратного пути не было. Я даже не мог рискнуть и посетить какое-нибудь место из моей прошлой жизни, опасаясь опасных последствий. Если бы я мог незаметно туда проникнуть и хотя бы забрать фото моих родителей, это бы меня утешило, но я знал, что не могу этого сделать, и от этого так же больно.
Все, чем я владел когда-то в Колорадо Спрингс, умерло для меня, так же, как и я сам, и единственная реальная жизнь, которая у меня была – жизнь 14-летнего мальчика, в Брэнсоне, Штат Миссури, живущего с разведенной матерью, которая оказалась просто сногсшибательной женщиной.
Этот второй шанс несравненно является лучшим местом для меня, и, поскольку горько осознавать, что я умер, прожив такую жалкую жизнь, даже не жизнь, а существование, я хотел, чтобы мой второй шанс стал моим шансом изменить свое будущее. Если мою прежнюю жизнь сравнить со взрывом, вы не нашли бы место, в которое угодила бомба. Я прожил жизнь, которая была в большей степени невидимой.
Брайан – не я, «старый» Брайан – присутствовал только в качестве тела. Мой мозг, или душа, или сознание – как ни назови – поселились во плоти этого подростка. Если бы мне пришлось кому-нибудь рассказать об этом, уже через пару часов меня бы уже накачали психотропами и засадили в психушку, и никто бы никогда обо мне уже не услышал. Как бы я ни ненавидел эту правду, я должен был добиться успеха в этой жизни как Брайан Морс или... что? Или, полагаю, не преуспеть в ней вовсе.
Другого пути не было. Если я не смогу стать Брайаном, я не смогу защитить Бет от безжалостного количества боли и горя. Это все должно было стать моим секретом, и от меня зависело, смогу ли я сохранить этот секрет, глубокий темный секрет.
Можно будет изменить свое решение позже, но вероятность этого слишком мала. Я не причиню ей боль, и другим этого не позволю, так что придется остерегаться всяческих комментариев невпопад, неправильного поведения и подозрительных изменений в этой жизни.
К тому же, мне очень нравилось видеть ее улыбку, и у нее был убийственный зад. Эта девочка зажигала меня так, что я и не подозревал, что могу так гореть.
Когда я временно перестал баловать Бет Энн, я наконец-то был свободен, чтобы отнести посуду на кухню. Как только тарелки были вымыты, высушены и убраны, я вернулся наверх, чтобы узнать, чем она собиралась заняться, и получил приятный сюрприз.
[Бет Энн Морс]
Когда я ушел мыть посуду, Бет Энн запрыгнула в душ и сейчас, когда я вернулся, как раз закутывалась в полотенце. Я пришел как раз вовремя, чтобы успеть мельком – не более двух секунд – увидеть ее пышную грудь. Ее соски, как я успел рассмотреть за это мгновение, были маленькими и темно-красными и так и просились их пососать.
[Бет Энн Морс]
Мой член взвыл в знак протеста, когда ее соски исчезли под полотенцем. Она не спешила прикрыться, но и не стала с этим затягивать. Ее улыбка сказала мне, что она видела, что я так смотрел, и не возражала, раз уж дело дошло до этого. Я не мог дождаться, чтобы посмотреть, насколько далеко все могло зайти в ближайшем будущем.
Грудь Джудит была мягкой и обвисшей. Но зато у нее были твердые соски, которые здорово было пожевать. Они были именно такими, которые хочешь покусывать часами, и от которых никогда не устанешь. Ее грудь была не такой уж упругой, она очень рано капитулировала перед силой гравитации, но ее было более чем достаточно, и Джудит нравилось, когда ее грудь гладили, сжимали, лизали и посасывали. Мы улучшили нашу технику до такой степени, что она регулярно кончала только от одной игры с ее грудью.
Быстрый взгляд, что мне удалось бросить на грудь Бет Энн, подтвердил мои подозрения. Она была счастливой обладательницей упругой груди. Она не была огромной, не думаю, что она могла бы удержать под грудью карандаш, хотя мне очень хотелось попробовать, и я отчаянно надеялся все выяснить, лично проведя научную оценку, причем как-нибудь в самое ближайшее время.
Мы болтали, пока она сушила волосы, после этого я пошел приводить себя в порядок и одеваться, чтобы она могла хотя бы ненадолго уединиться в своей ванной комнате. Я не хотел оставлять ее, но знал, что так нужно было сделать. Мой друг, «Мистер Джонсон» все спрашивал меня, знаю ли я, что в большой спальне осталась сногсшибательная женщина, и что же я тогда делаю в маленькой? Мысли о ее красивой груди и идеальных сосках заставляли остальную часть меня тоже задаваться вопросом, почему я все еще здесь, а не там, вместе с ней.
Пожалуйста, не забывайте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику! И огромное спасибо тем, кто ставит «Лайки» или «Лайки» и не забывает, что еще существуют - ✫ ✫ ✫ ✫ ✫
http://erolate.org/book/1164/138365
Готово:
