Поход за покупками оправдал почти все наши надежды. У Бет Энн был список вещей, которые нам нужны были для нашего домика, а у меня был список вещей, которые я просто хотел.
Распаковывая вещи Брайана, я обнаружил, что он умудрился накопить ощутимую сумму денег и хранил их в старой коробке из-под сигар. Когда я все разобрал и подсчитал, оказалось, что там было более четырехсот долларов разными банкнотами, более ста пятидесяти долларов монетами и банковская книжка, свидетельствовавшая о том, что на счету в банке в Айове лежит сумма чуть меньше, чем двадцать три сотни долларов. Все эти деньги были мне нужны, чтобы исправить зверски плохой вкус Брайана в одежде.
Несколько часов мы провели в Уолмарте и Джей-Си Пенни, выбирая мелочи вроде покрывал, подушек на диван в гостиной и всякую всячину для кухни и ванной. Я не был в особом восторге от отдела мужской одежды в Уолмарте и уговорил Бет Энн заглянуть в Пенни, где мне повезло гораздо больше.
Поскольку лето еще только вступало в свои права, в Пенни был представлен широкий ассортимент осенней одежды, пальто, свитеров, жакетов и прочих вещей, необходимых в нежаркую погоду. На всю весеннюю одежду устроили распродажу, и мне удалось ухватить с большой скидкой несколько рубашек-поло, повседневные брюки, пару рубашек с воротником, концы которого застёгиваются на пуговицы, и неплохой костюм. Со всеми этими распродажами и уценками я, в общей сложности, собирался заплатить за свои покупки не более 25% от их первоначальной стоимости, так что я не чувствовал себя виноватым, когда добавил в эту стопку еще боксеры, мягкие спортивные носки, пару прикольных Найков и несколько теплых кальсон и шорты на каждый день.
Бет Энн изменилась в лице, когда увидела, как я достал свою пачку банкнот, чтобы расплатиться.
Она быстро схватила мою руку и затолкала ее обратно в карман. "Одна-единственная вещь, которую твой папа согласился делать – это обеспечивать твои основные потребности. Ты никогда не потратил ни цента на себя. Ты всегда был абсолютно счастлив носить любые старые вещи, пока не занашивал их до дыр.
Теперь, когда ты, наконец, готов обновить свой гардероб, пусть он заплатит за него. Понял, приятель? Именно поэтому мы открыли специальный счет во время слушания по бракоразводному процессу. Судья заставил твоего папу каждый месяц вносить на счет триста долларов, поэтому у нас есть доступ к деньгам, если тебе что-то нужно. До сих пор ты не позволял мне использовать ни цента из тех денег." Она говорила серьезно, так что я сдался, надеясь только, что не совершил какую-нибудь тактическую ошибку, из-за которой она могла бы начать сомневаться в том, что перед ней Брайан.
"Знаешь что, Брайан?" спросила она, когда мы бродили по отделу женской обуви. "Когда ты надел этот костюм и вышел из примерочной, ты выглядел таким повзрослевшим и красивым, мне казалось, я снова смотрю на своего папу. Я не могу поверить, насколько сильно ты напоминаешь мне о нем. Как будто он вернулся.
Ты и понятия не имеешь, насколько ты особенный, и как я горжусь тем, что я твоя мама. Спасибо тебе за все, что ты делаешь, чтобы помочь мне, за то, что любишь меня и заставляешь меня чувствовать себя особенной. Я просто так сильно люблю тебя." Она замолкла прежде, чем появились слезы, но я знал, что еще пара слов – и она бы расплакалась.
Ее печаль несколько испортила наше хорошее настроение, и мы отправились домой. Когда мы разложили вещи и Бет Энн была довольна теми небольшими изменениями в интерьере, которые она так хотела сделать, я отправился в джакузи успокоить свое ноющее тело. И хотя был уже третий день, как я проснулся в этом теле после аварии, и хотя этому телу было всего четырнадцать лет, оно по-прежнему болело от макушки до пяток.
Когда мы делали покупки, Бет Энн сказала, что я весь согнулся как маленький старичок, и я понял, что именно так я себя и чувствую. Я чувствовал каждый год из всех своих сорока трех лет, а вовсе не четырнадцати, плюс еще пару годков сверху, плюс каждое крохотное давнишнее повреждение, что у меня когда-либо были в жизни.
Бет Энн присоединилась ко мне минут через двадцать в купальнике, которого я еще не видел. Он здорово подчеркивал ее фигуру, и я не мог оторвать от нее глаз. Мой очевидный интерес явно ее порадовал, и мы болтали о всевозможных пустяках, никак не связанных друг с другом.
В конце концов, нам все-таки пришлось вылезать. Всему хорошему рано или поздно приходит конец, и сейчас настал как раз такой момент.
После ужина на скорую руку мы решили понаблюдать за заходом солнца на заднем закрытом крыльце. Весь день было жарко, а теперь земля отдавала свое тепло, а солнце потихоньку опускалось вниз. Мы спокойно сидели, наслаждаясь тишиной и покоем, слушая случайные звуки, издаваемые птицами и белками на близлежащих деревьях. Мы были настолько расслаблены, что, я полагаю, Бет Энн потеряла бдительность.
—"Эй," начала она, "я надеюсь, ты не сгорал со стыда, когда я вошла и заговорила с тобой там, в кабинете у доктора. Я подумала, что ты, должно быть, был в замешательстве. Если бы я сама оказалась на твоем месте, и мне пришлось бы... делать это, а ты бы ждал меня в соседней комнате, я точно могу сказать, что умерла бы от смущения."
Она полностью обезоружила меня, заставив ляпнуть,
—"Что меня больше всего смутило, так это вы трое, три красивые женщины, уставившиеся на меня... вот так. Мне хотелось иссохнуть и умереть, лежа там и зная, что вы могли видеть меня, всего меня, вот так вот.
Это тебя шокировало?"
—"Нет. Совсем нет," сказала она.
—"Брайан. Мы с тобой – это вся семья, что у нас есть. Я никогда не буду 'шокирована' просто потому, что видела тебя... вот так вот. У тебя потрясающее тело. И могу тебе сказать, тебе не надо держаться в тени из-за твоего... ты знаешь... я знаю, что мальчики беспокоятся о том, как... как... ты знаешь, чем вы меряетесь, и – ну – тебе не о чем беспокоиться."
Она залилась румянцем самого красивого оттенка красного, у нее было такое невероятно милое выражение лица, что я хотел утонуть в ее глазах.
—"Ты ведь понимаешь, что совершенно очаровал Коллин и Ребекку, да?"
Я на это не поддался.
—"Неа. Как бы не так. Однозначно нет; даже не пытайся меня в этом убедить."
—"Спорим?" ответила она.
—"Я открою тебе один секрет касательно женщин. Когда Ребекка 'пригласила' меня и Коллин внимательно посмотреть на твое хозяйство, она сделала это не для того, чтобы помочь нам понять твои травмы. Она сделала это, потому что у тебя потрясающее тело, и она хотела, чтобы мы насладились им так же, как и она. Пока она смотрела на тебя, поедая глазами, было бы легко обвинить ее в том, что она просто хочет посмотреть на твой... ты знаешь... посмотреть на тебя без одежды.
Заставив нас придвинуться поближе и помочь ей "осмотреть" тебя, она заполучила прикрытие для своего похотливого поведения.
Девочки ЛЮБЯТ смотреть на красивое мужское тело не меньше, чем мальчики любят смотреть на грудь девочек. Но у нас совсем не так много шансов, потому что мужчины обычно тщательно все прикрывают, и даже в фильмах гораздо меньше обнаженных мужчин, чем женщин.
Подумай об этом. Женщины обнажаются практически в каждом фильме, что мы посмотрели, но мужчины почти никогда не показывают на экране свой... свою штуковину.
В любом случае, я тебя уверяю. Сегодня Коллин и Ребекка определенно наслаждались твоей мужественностью. Могу поспорить, что обе они вышли оттуда с мокрыми трусиками."
—"О, боже" – я так сильно покраснел, думая о том, что завел их всех трех. И хотя Бет Энн ничего не сказала о том, получала ли она удовольствие от разглядывания моего члена, я мог поклясться, что она чувствовала себя так же, как и те двое, по ее словам.
Я хотел услышать больше.
—"Ты и правда думаешь, что им понравилось смотреть на меня так, как они смотрели бы на своего бойфренда? Как-то сложно себе такое представить. Тут повсюду мужчины, у которых есть машины, деньги, дома и все то, чего нет у меня. С чего вдруг успешным, взрослым женщинам питать какой-либо интерес к обычному старшекласснику?"
—"Брайан. Мне кажется, ты не понимаешь, насколько ты вырос, насколько привлекательным и желанным ты стал. Кажется, будто ты превратился в мужчину всего за одну ночь – причем, буквально. Я не знаю, может быть, это из-за ухода твоего отца, или из-за того, что нам пришлось переехать, или из-за чего-то еще, но прямо сейчас ты так и притягиваешь к себе. Если бы ты не был моим сыном, ты бы... то есть, я бы... ладно, давай просто скажем, что, если бы мы не были мамой и сыном, тебе бы не пришлось самому заботиться о том, чтобы предоставить доктору образец, и остановимся на этом."
'Мать моя женщина!' подумал я.
Бет Энн выглядела ошеломленной.
—"Не могу поверить, что только что это сказала. Ты, должно быть, думаешь, что я просто ужасна." Стоило ей это сказать, и она захихикала. Это было невероятно сексуально, и я сам не смог удержаться захихикал как идиот вместе с ней. Раз уж я включился в ее игру, мы как дети хихикали над непристойной шуточкой, пока наше хихиканье не превратилось в истерический смех.
Наконец, взвинченная Бет Энн откинулась в мои объятия на диване-качалке, стоявшем на крыльце. Мы отсмеялись и очень долго так и сидели, наслаждаясь ночным воздухом. С Бет Энн, прижавшейся ко мне, едва прикрытой своим бикини, отдыхающей так близко ко мне, казалось, что жизнь и должна быть такой.
Несколько минут я представлял себе, как мы могли бы провести остаток наших жизней, любя друг друга, вот как сейчас. Я не уверен, что у меня когда-либо возникало такое чувство с Джудит, и, конечно, такого не было ни с одной из женщин, которые приходили и уходили из моей жизни до нее.
—"Я не..." сказал я тихо. "... Думаю, что ты ужасна – вот и все. Совсем нет.
Знать, что кто-то такой милый, как ты, думает, что я даже немножко привлекателен, доставляет мне удовольствие. Если вдруг в твоей спальне совсем нет зеркал, позволь мне рассказать тебе, что я вижу, когда смотрю на тебя, хорошо?
У тебя есть практически противоестественная способность заставить меня почувствовать себя единственным человеком в комнате. Я не знаю, как ты это делаешь. Просто берешь и делаешь.
Я люблю твою улыбку. Иногда по утрам я не могу дождаться, пока ты проснешься и улыбнешься мне. Просто улыбнешься.
Если бы мне нужно было описать, как ты на меня действуешь, когда улыбаешься, я бы сказал, что, когда ты улыбаешься, дом загорается всеми своими огнями. Настолько твоя улыбка уникальна, и настолько ты особенная.
И хотя для тебя, должно быть, стало сильной головной болью то, что ты разрешила мне спать с тобой последние пару ночей, ночные кошмары, мучившие меня с самой аварии, стали терпимыми, потому что я знал, что ты там, со мной, и я знал, что могу протянуть руку и дотронуться до тебя, и все будет в порядке. Я знал, что, если мои кошмары тебя разбудят, ты просто мне улыбнешься, и тогда все будет хорошо.
Знаешь, трудно быть четырнадцатилетним. Как будто я на 75% взрослый, а на 25% все еще ребенок. Я хочу быть рядом с тобой все время, но только так, как мужчина хочет быть рядом с женщиной. Я знаю, что ты знаешь, что я имею в виду, и, может быть, я говорю все неправильно, но я всего лишь ребенок, и это может сбивать с толку.
Тут такое дело. Я мог бы провести каждую ночь, что остались мне в этой жизни, просто наблюдая, как ты спишь, и этого было бы достаточно, но мне все равно хотелось бы большего, хотя я и сказал только что, что этого было бы достаточно.
Знать, что ты любишь меня – вот что я сегодня пережил в кабинете доктора. Ты улыбнулась, пробравшись ко мне, и я уже мог справиться с самым неловким делом, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться.
Было недостаточно того, что у меня все болело, вообще все и везде. Нет. Эта чужая женщина, еще и доктор при том, решает стащить с меня мое нижнее белье прямо перед моей матерью и нашей адвокатессой. А потом обращается со мной, как будто я – кусок мяса. Я мог бы так никогда и не справиться с тем, что должен был сделать – сдать ей этот образец, если бы ты не вошла и не улыбнулась, и не сказала мне, что все в порядке и я не делаю ничего плохого. Думаю, сегодня там я скорее дал бы отрезать себе палец, чем меня бы попросили... ты знаешь....
Но ты знала все это и так, и более того, ты точно знала, что сказать, чтобы помочь мне все сделать, чтобы мы могли убраться оттуда прежде, чем я умру от стыда и смущения.
Ты знала, и ты знала, как убедиться, что и я тоже знаю... и это сработало. Я с этим справился просто потому, что ты улыбнулась.
Спасибо тебе. Я очень тебя люблю и надеюсь, ты не думаешь, что я странный, или что-то в этом роде."
Это была долгая речь. В моих словах была правда, и я надеялся, что она видела ее в моих глазах. За сорок три года я на самом деле никогда не дарил никому свою любовь. По какой-то причине Бет Энн высвободила эту часть меня, и теперь я хотел, чтобы она взяла то, что я должен был дать, и посмотреть, куда это все могло нас завести.
Поэтому я и воспользовался этим призрачным шансом, вот так обнажая себя, но я надеялся, что Бет Энн нужно было услышать именно это. Тогда она бы поняла, что у нас могло бы получиться что-то действительно особенное, у нас с ней, если бы только она могла дать нам шанс. Она очень долго обдумывала то, что я сказал. Можно было услышать, как скрипят шестеренки в ее голове, пока она тщательно взвешивала все, что я раскрыл ей о своих чувствах к ней. Я молчал, чтобы у нее было время, необходимое ей для того, чтобы все это переварить. Наконец, она приняла решение.
—"Эй," тихо сказала она, "уже поздно, а нам нужно еще очень многое успеть завтра. Не хочешь перекусить перед сном? Я собираюсь отрезать себе пару ломтиков дыни и посмотреть, хватит ли их мне, чтобы продержаться до утра. Ты будешь?" Очевидно, она хорошо отнеслась к тому, что я сказал, и мы были 'нормальными'. Я согласился на дыню, мы закрыли джакузи и пошли в дом.
Пожалуйста, не забывайте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику! И огромное спасибо тем, кто ставит «Лайки» или «Лайки» и не забывает, что еще существуют - ✫ ✫ ✫ ✫ ✫
http://erolate.org/book/1164/138367
Готово:
