Это было еще одно утро, когда я рано встал. Еще один день, которого я ждал с нетерпением. Я принял душ с бешено колотящимся сердцем, желая поскорее оказаться в школе. Эта тревога сработала против меня, когда поздно сообразил, что моя рубашка шиворот-навыворот. Еще мне было трудно найти свой ремень, всегда лежавший рядом с кроватью. Я чувствовал себя тупым и неуклюжим. Чуть не споткнулся, спускаясь по лестнице. Но все это не могло стереть с моего лица глупую улыбку…
Я снова приготовил завтрак. Это становилось рутиной, и надо признать, мне это начинало нравиться. Однако мне пришлось заставить себя сосредоточиться на задаче, чтобы не обжечься во время жарки яиц.
Мама спустилась через несколько минут. Она увидела меня и ничего не сказала, сев за кухонный стол, но все утро на ее лице сияла улыбка. Этого было достаточно.
Изабель спустилась как раз в тот момент, когда все было готово. Она выглядела такой же заспанной, как и всегда, и бездумно завтракала.
- «Итак? Какие у тебя планы на сегодня, Оливер?», – спросила мама.
- «Я… не знаю», — ответил я, моргая: - «У меня нет планов, но… может быть, кто-нибудь пригласит меня потусоваться?»
- «Ты тоже должен попробовать пригласить... Покажи, что ты заинтересован, а не просто жди, пока люди к тебе подойдут».
Это… имело смысл, что неудивительно. Раньше я бы на это не решился, но теперь у меня были знакомые, которым, я уверен, нравилось проводить со мной время. Почему бы не начать все самому?
- «Возможно, я так и сделаю. Что бы ни случилось, я напишу тебе».
- «Отлично...»
Думаю, редкий случай утреннего разговора между мамой и мной вывел Изабель из ее повседневной сонливости. Она моргнула, потерла глаза и смотрела то на маму, то на меня, то снова на нее, ничего не говоря.
[Изабель Брукс]
Я закончил есть и встал. Оставив посуду в раковине, собрался уходить.
- «Я пошел. Удачи на работе», — сказал я маме.
- «И тебе, дорогой. Помни, о чем мы говорили».
- «Я обещаю…»
К этому моменту Изабель, казалось, проснулась. Она проглотила остаток завтрака и бросилась следовать за мной: - «Я тоже ухожу! Пока, мам!»
- «А? Ой, пока!»
Я закрыл глаза и поморщился, выйдя через парадную дверь, моя сестра-близняшка шла прямо за мной. Я мысленно собрался с духом. У Изабель не было причин уходить так рано, кроме как приставать ко мне.
- «Эй!», - начала она, идя рядом со мной.
- «Хм...»
- «Почему ты уходишь из дома так рано?»
Как ответить, не ссорясь и не говоря правды?
…
…
Я не смогу. Я не мог ничего придумать. Врать слишком сложно.
- «Я встречаюсь с друзьями пораньше…»
Изабель подняла бровь: - «С твоими друзьями?»
Я вздохнул: - «Мила, Грейс и Сара».
Ее брови взлетели вверх, и она с недоверием посмотрела на меня: - «Ладно, серьезно. Что между вами происходит? Почему ты позволяешь им играть с тобой, Оливер? Ты не дурак».
Ложь не дается мне легко. Мне чертовски трудно лгать, и даже когда я это делаю, мне от этого становится паршиво. Но знаете, как не врать? Отвлечь внимание...
- «На твоем месте я бы больше беспокоился о том, что мама знает, что ты приводила домой своего тайного парня».
- «Ч-что!? Ты ей РАССКАЗАЛ!?»
- «Не я…», - я пожал плечами: - «Ты бросила его трусы в стирку, пытаясь выдать за мое, да? Ты забыла, что мне все покупает мама?»
Изабель хлопнула себя по лицу: - «Я облажалась…»
- «Ага. Зачем ты вообще это сделала?»
- «...Тебе не понять, Оливер».
- «Нет, думаю, что знаю», - я вздохнул: - «По крайней мере теперь. Я понимаю, но это не освобождает тебя от нарушения маминых правил. И делать это, пока я был там? Прямо рядом с моей спальней? Ты была в таком отчаянии?»
Лицо Изабель покраснело, как помидор: - «Ч-что ты можешь знать?»
Я криво улыбнулся. Я знал. Я знал это чувство. Я знал, как трудно сдерживаться, когда каждая клеточка твоего тела кричит от желания. Теперь мне следовало бы быть более понимающим, потому что я знал. Но… я все еще мог слышать ее, и это… заставляло меня чувствовать себя неуютно. Я не имел права вмешиваться в личную жизнь моей сестры, но всякий раз, когда вспоминал об этом, я не мог сдержать боли в груди. Это наполнило меня обидой.
- «Серьезно, что с тобой?», – спросила Изабель почти шепотом: - «Ты изменился».
[Изабель Брукс]
- «И, черт возьми, давно пора», — ответил я: - «Или ты хотела, чтобы я оставался жалким затворником до конца своей жизни?»
Ее глаза округлились: - «Я не…!»
- «Ты пошла дальше, Изабель. Ты сделала свой выбор. Ты решила завести собственных друзей, а не оставаться со мной. Мне трудно винить тебя, но не скажу, что мне не было больно слышать, как ты называешь меня отстойным, чтобы просто понравиться тому, кто нравился тебе».
Изабель вздрогнула, ее шаг замедлился, из-за чего она отстала от меня: - «Т-ты до сих пор помнишь это?»
- «Хм. Кажется, ты тоже. Значит, ты точно знаешь, о чем я говорю».
- «Это было… Я была глупой и ребенком, Оливер».
- «И ты все еще глупый ребенок?», - парировал в ответ. Я остановился и повернулся к ней лицом. Я чувствовал, что у меня все кипит внутри, мои руки тряслись, как и ноги. И все же несмотря на то, что мы с Изабель были практически одного роста, я мог поклясться, что смотрю на нее сверху вниз: - «Ты дистанцировалась от меня, потому что думала, что я ущербный, потому что твои «друзья» сказали тебе, что я такой. И знаешь, что - они были правы. Я бы принял это от кого угодно, Изабель, но не от тебя…», - мой голос был в нескольких словах от того, чтобы надломиться. - «Ты была единственным человеком, которому я мог доверять, а потом ты пошла и сделал это. Я мог стерпеть критику от кого угодно, но не от тебя».
Зачем я все это говорил? Почему именно сейчас? Это имело какое-то отношение к тому, о чем мы говорили? Я больше не знал, но гнойник был вскрыт, и я просто выпустил все наружу. Вещи, которые я сдерживал, вещи, которые, как мне казалось, я преодолел, но явно не смог. Моё сердце мучительно колотилось. Мне это не нравилось. Несмотря на то, что я сказал именно то, что хотел сказать, мне это не нравилось.
Я ожидал, что Изабель что-нибудь ответит. Накричит на меня. Будет оправдываться или объяснять причины, чтобы показать мне свою версию истории, чтобы сказать мне, что я был не прав, а она была права. Но она этого не сделала.
Ее поджатые губы задрожали... Плечи затряслись... Из глаз, казалось, были готовы политься слезы, но ее брови были нахмурены от… гнева или разочарования? И вместо того, чтобы взорваться мне в лицо, она протопала мимо меня в сторону школы.
Я оставался на месте. Я не хотел идти за ней. Я взял телефон и отправил девочкам смс, сообщив, что, возможно, немного опоздаю.
Мое хорошее настроение улетучилось...
Пожалуйста, не забывайте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
http://erolate.org/book/1177/139970
Готово:
