Готовый перевод Transmigrated to Naruto: My Slice-of-Life with Naruko / Попаданец в Наруто: Моя повседневность с Наруко: Глава 18

После рамена в животе было полно, а по телу разливалось приятное тепло. Наруко удовлетворенно похлопала себя по животу, и ее лицо так и сияло от искренней радости.

Саку оплатил счет, и они вышли из лапшичной. Послеполуденное солнце было в самом зените, заставляя свежевыпавший снег искриться еще ярче.

— Куда теперь? — Наруко явно не хотела, чтобы прогулка заканчивалась; ее глаза так и бегали по пестрым прилавкам, выстроившимся вдоль улицы.

— Домой, — кратко ответил Саку, похлопав по раздувшейся сумке со снаряжением ниндзя. — Все необходимое купили, а во второй половине дня еще есть дела.

— Э-э-э… — Наруко разочарованно протянула, неохотно покидая оживленный рынок. Однако она знала, что у Саку всегда все идет по плану, поэтому послушно последовала за ним, хоть и замедлила шаг, продолжая с любопытством озираться по сторонам.

На обратном пути они проходили мимо относительно открытого пустыря, заваленного сугробами.

Несколько ребят постарше затеяли там игру в снежки; их веселые крики и смех разносились далеко по округе.

Шаги Наруко невольно замедлились. Она следила взглядом за летающими снежными комьями, и в ее глазах промелькнула едва заметная тоска.

Саку заметил ее взгляд и тоже остановился.

— Хочешь поиграть? — Спросил он.

Наруко на мгновение замялась, а затем покачала голвой: — …Нет, они же… — Она не договорила, но смысл был ясен. Пусть эти дети и не знали их лично, Наруко давно привыкла к тому, что ее избегают и отвергают.

Саку посмотрел на играющих детей, затем перевел взгляд на затуманенные синие глаза девочки.

Он наклонился, зачерпнул горсть чистого снега и плотно сжал его в ладонях.

— Чтобы играть в снежки, не обязательно нужно много народу, — сказал он и легонько подбросил снежок в сторону Наруко.

Снежный ком прочертил в воздухе дугу и, точно выверенный, угодил прямо в кончик носа Наруко, которая в изумлении приоткрыла рот.

От ледяного прикосновения девочка вздрогнула.

Секундное оцепенение сменилось звонким вскриком, и она, присев, принялась лихорадочно лепить ответный снаряд:

— Саку, ты напал исподтишка! Получай!

Маленький снежок со свистом полетел в сторону мальчика.

Саку слегка уклонился, и уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. Он тоже присел, начиная заготавливать «боеприпасы».

Вскоре на пустыре зазвучал смех двоих детей и глухие хлопки рассыпающегося снега.

Здесь не было посторонних, не было косых взглядов – только чистая, подобающая их возрасту забава.

Наруко, поначалу действовавшая осторожно, быстро вошла во вкус. Она лепила снежки с невероятной скоростью и бросала их на редкость метко. Пусть ей не хватало тактики, она брала напором.

Саку же больше уклонялся и направлял ее, лишь изредка отвечая снежками, которые попадали по Наруко в безобидных местах, не причиняя боли.

Он заметил, что при беге ноги девочки иногда проскальзывают – подошвам новых ботинок еще нужно было притереться.

Это был отличный момент.

— Наруко, — позвал Саку после очередного удачного маневра, — попробуй использовать чакру на подошвах. Как в упражнении по хождению по воде, только гораздо слабее. Тебе нужно лишь увеличить трение, а не пригвоздить себя к земле.

Наруко, как раз бежавшая за ним, резко затормозила и едва не кувыркнулась в сугроб.

Удержав равновесие, она моргнула:

— Прямо сейчас? Во время игры?

— Любой момент подходит для тренировки, — Саку бросил в нее рыхлый снежок. — Представь, что чакра – это клей. Нанеси его тонким слоем на подошвы, чтобы бежать по снегу увереннее.

Наруко не до конца поняла теорию, но все же попыталась пробудить внутри себя ту самую непокорную энергию.

При первой же попытке чакра в ее стопах резко всплеснула, и она буквально прилипла к месту, не в силах сдвинуться.

Саку подошел и легонько подтолкнул ее. Только тогда она с негромким хлопком вырвалась из снежного плена, подняв тучу ледяной пыли.

— Слишком сильно. Расслабься. Представь, что идешь по воде, просто поверхность стала снежной, — терпеливо наставлял Саку.

Наруко почесала затылок и попробовала снова.

На этот раз она осторожно контролировала поток, капля за каплей распределяя его по стопам.

Сначала движения были неуверенными, она бежала вразвалку, но постепенно, кажется, нащупала нужное ощущение. Шаги становились все тверже, скорость росла, и она даже начала совершать резкие остановки и повороты на снегу.

— Ого! Похоже, и правда работает! — Радостно закричала Наруко, с еще большим азартом бросаясь в погоню за другом.

Пусть иногда она все еще теряла контроль и поскальзывалась, это было не сравнить с тем, что происходило в начале.

Такое естественное наставничество в разгар игры казалось куда эффективнее, чем чинное сидение в классе.

Улыбка на лице Наруко была чистой и яркой; ее нос и щеки раскраснелись от мороза, а синие глаза на фоне искрящегося снега казались необычайно прозрачными.

Они проиграли около получаса, пока оба не выбились из сил. Волосы и плечи были густо припорошены снегом.

— Фух… фух… всё, не могу больше, запыхалась! — Наруко плюхнулась прямо в сугроб, не обращая внимания на холод. Она зачерпнула горсть чистого снега, засунула в рот и, скривившись от ледяного укуса, глупо рассмеялась.

Саку сел рядом с ней, восстанавливая дыхание.

Глядя на ее лицо, лишенное и тени печали, он ощутил, как внутри него крепнет чувство умиротворения.

Возможно, защита такой улыбки и была тем самым делом, которым он хотел заниматься больше всего на свете.

Немного передохнув, они отряхнулись от снега и направились к дому.

Проходя мимо прилавка той самой старушки, торговавшей цветными вертушками, Саку притормозил. Он выудил из-за пазухи последние несколько монет и купил самую простую, но зато очень яркую красную вертушку.

— Держи, — он протянул игрушку Наруко.

Та с восторгом приняла подарок и принялась усердно дуть на лопасти. Глядя, как вертушка с шумом вращается, она зажмурилась от счастья:

— Спасибо, Саку!

Саку ничего не ответил, лишь молча наблюдал за крутящимся колесиком и радостным профилем девочки.

— Это даже нечестно, ну как можно быть такой… — его тихое бормотание потонуло в шелесте падающего снега.

Несколько монет за такую улыбку – это была более чем выгодная сделка.

Когда они вернулись в хижину Саку, в очаге снова затрещал огонь, прогоняя холод.

Саку аккуратно распределил покупки по местам: рис и сушеные продукты отправились в лари и шкафы, солонка была наполнена до краев, а новые ботинки заняли свое место у кровати.

Затем он бережно извлек ту самую стопку барахла, выуженную у старьевщика, и разложил ее на чистом столе.

Наруко пододвинулась поближе, с любопытством разглядывая находки:

— И от этих книг правда будет толк?

— Чтобы узнать, нужно прочесть, — Саку взял в руки «Иллюстрированный справочник основ травничества и методов обработки» и перелистнул пожелтевшую страницу.

Иероглифы местами расплылись, но оставались читаемыми. В книге подробно, с иллюстрациями, описывались десятки видов обычных трав: их форма, места произрастания, сезоны сбора, методы обработки и базовое применение – в основном для остановки кровотечений, выведения ядов и снятия усталости.

Для Саку, не обладавшего никакими познаниями в медицине, это руководство стало бесценным пособием для начинающих.

Но что еще важнее, его заинтересовали приведенные в книге грубые идеи о том, как использовать чакру для усиления лечебных свойств или нейтрализации побочных эффектов трав.

Следом он развернул свиток из звериной шкуры. Записанные там ловушки были простоваты, но идеи – весьма хитроумны. Особенно его вдохновили комбинированные ловушки, использующие особенности местности, психологию противника и остаточные следы чакры для введения в заблуждение.

Это могло пригодиться в будущем для выживания в диких условиях или в небольших стычках.

Наконец его взгляд упал на тонкую тетрадь, подписанную именем «Рин».

Затаив дыхание, он осторожно открыл ее. Бумага была настолько хрупкой, что казалось, стоит чуть сильнее нажать – и она рассыплется.

Изящным почерком владелица записывала свои тонкие наблюдения за контролем чакры: от самых основ концентрации и циркуляции до того, как осуществлять микроскопически точный выброс энергии при медицинских техниках. Там же описывались особые ритмы дыхания и состояния медитации для подпитки каналов и смягчения травм, вызванных чрезмерным или неправильным использованием чакры.

Идеи из дневника – например, что «чакра подобна воде: ее лучше направлять, чем преграждать», что «баланс между ментальной концентрацией и физическим расслаблением есть ключ к точному контролю», или что «каналы чакры похожи на русла рек, которые нужно регулярно чистить, а не просто пытаться расширить силой»…

Все это находило отклик в тех обрывках знаний, что Саку получал от системы, в принципах тайдзюцу, которым учил Гай, и в его собственном опыте. Эти записи предлагали более тонкий, направленный на сохранение и контроль взгляд на вещи.

— Похоже… это и правда записи той самой целительницы, — в душе Саку наступило смятение.

Если это действительно дневник Рин Нохары, то его ценность заключалась не только в знаниях. Он олицетворял собой наследие, понимание самой сути чакры и бережного обращения с жизненной энергией.

Такое понимание было критически важным и для него самого, стремящегося укрепить фундамент перед рывком в силе, и для Наруко, чей контроль над чакрой можно было назвать катастрофическим.

Ну и, самое главное, Саку гадал: если Обито узнает об этой находке, получится ли использовать ее, чтобы как-нибудь его подловить?

Он осторожно закрыл тетрадь; в голове уже начал вырисовываться план.

Можно попробовать перенять описанные дыхательные техники и методы медитации, адаптировав их под себя. Это могло бы еще сильнее стабилизировать чакру и даже помочь в будущем с ощущением природной энергии и поиском баланса для Режима Мудреца.

А что касается Наруко, ей нужно было донести идеи о «направлении» и «духовном сосредоточении» в более простой форме, чтобы помочь ей наладить первичную связь с той колоссальной силой внутри нее, а не бороться с ней.

— Саку, смотри, коробочка! — Голос Наруко прервал его раздумья.

Оказалось, девочка выудила из-под кучи старых книг небольшой темно-коричневый квадратный деревянный коробок размером с ладонь.

Поверхность дерева была испещрена царапинами и пятнами, но, как и говорила Наруко, в центре крышки виднелся смазанный узор – круг, внутри которого симметрично расположились несколько точек, а вокруг вились изогнутые линии.

Линии изрядно стерлись, но в них все еще угадывался определенный ритм и закономерность.

Саку взял коробок. Тот оказался неожиданно тяжелым, сделанным, судя по всему, из какой-то твердой породы древесины.

Он внимательно изучил рисунок.

Это действительно напоминало какую-то базовую печать техники или символ барьера, но из-за повреждений распознать конкретный эффект было невозможно.

Он попробовал влить в него капельку чакры – коробок не отреагировал.

Затем, вспомнив принципы снятия простейших печатей, он коснулся чакрой нескольких узловых точек узора, но и это не дало результата.

— Не открывается? — Спросила Наруко.

— Угу. Может, это просто украшение, или же печать давно выдохлась, — Саку покрутил коробок в руках и легонько встряхнул. Внутри раздался едва слышный стук чего-то твердого.

— Внутри что-то есть, но сам короб на чакру не отзывается. Либо это окончательно испорченный артефакт с печатью, либо… у самого коробка есть какой-то секрет, или же нужен особый способ, чтобы его открыть.

Он поставил коробок на стол:

— Пока отложим. Изучим, когда представится возможность.

Сейчас их знаний и сил явно не хватало, чтобы вскрыть вещь, связанную с запечатыванием.

Слепые попытки могли быть опасны.

Наруко немного расстроилась, но тут же переключилась на другое:

— А эти пустые свитки? На них можно рисовать?

— На них можно тренироваться в каллиграфии или записывать важные вещи, — пояснил Саку, убирая чистые свитки.

А ведь это были полезные вещи. В мире шиноби пустые свитки сами по себе имели ценность – их использовали для создания свитков с техниками, запечатывания предметов или записи карт и разведданных.

Убрав все находки на хранение, Саку взглянул в окно. Было еще довольно рано.

— Наруко, отдохнула? — Спросил он.

— Ага! — Наруко тут же выпрямилась. Она знала, что пришло время для дневной тренировки.

Пусть Саку и сказал, что сегодня день отдыха, базовое духовное восприятие чакры и растяжка были обязательными ежедневными занятиями.

— Сегодня обойдемся без изматывающих нагрузок, — сказал Саку. — Попробуем вот это.

Он открыл тетрадь Рин на страницах, где описывались основы дыхания и медитации для восстановления каналов.

— Этот метод поможет тебе лучше чувствовать чакру и управлять ею. Это похоже на то… ну, как если бы ты помогала маленьким речкам внутри твоего тела течь плавнее.

Саку объяснял так, чтобы Наруко было понятно:

— Не пытайся сразу заставить ее слушаться. Для начала просто попробуй увидеть ее, услышать звук ее течения.

Опираясь на записи и собственное понимание, он упростил несколько шагов дыхания и медитации и показал их Наруко.

Девочка уселась, скрестив ноги, закрыла глаза и старательно последовала его указаниям.

Поначалу, конечно, ничего не выходило: то дыхание сбивалось, то мысли уносились неведомо куда – она никак не могла успокоиться.

Саку не торопил ее. Он просто сидел рядом, время от времени спокойным голосом напоминая о дыхании или описывая направляющие образы – например, просил представить чакру как теплое сияние, медленно струящееся по телу.

Время в тишине тянулось медленно.

В очаге потрескивали дрова, снаружи изредка доносился шум далеких улиц.

Выражение лица Наруко сменилось с раздраженного на умиротворенное. Пусть она была еще далека от истинного погружения в себя, она, по крайней мере, начала пытаться чувствовать ту неистовую силу внутри, а не бороться с ней.

Когда солнце начало клониться к закату и золотистые лучи снова залили комнату, Наруко открыла глаза. Она глубоко выдохнула; в ее облике читалась усталость, но взгляд стал чище, чем после обычных неудачных попыток контроля.

— Кажется… стало не так тяжело? — Неуверенно произнесла она.

— Все придет со временем, просто делай так понемногу каждый день, — Саку протянул ей стакан теплой воды. — Почувствуешь, что начинаешь злиться – сразу останавливайся, не принуждай себя.

— Угу! — Наруко приняла стакан и осушила его в несколько глотков.

На ужин была простая каша со злаками, покупные соленья и суп из морской капусты.

После еды Саку, как обычно, занялся отработкой контроля и повторением приемов тайдзюцу, а Наруко повторяла за ним. И хотя ее движения часто были неуклюжими, усердия ей было не занимать.

Наступила ночь, и Наруко снова осталась ночевать.

Лежа в теплой постели и слушая мерное дыхание Саку, устроившегося на футоне на полу, Наруко смотрела на смутные очертания потолка.

— Саку, — тихо позвала она, — сегодня… мне было очень весело.

— М-м, — отозвался он.

— И рынок, и рамен, и снежки… и еще это дыхание, — Наруко принялась загибать пальцы. — Кажется… мне было даже веселее, чем в день рождения.

Саку на мгновение замолчал в темноте, а затем негромко произнес:

— Дальше будет еще веселее.

— Ага! Обязательно будет!

Наруко ответила с такой силой, будто ни на секунду не сомневалась в будущем.

В хижине снова воцарилась тишина.

Свет луны, отраженный снегом, заглядывал в окно; кругом царил покой.

Саку закрыл глаза, ощущая, как внутри него плавно течет чакра. В мыслях всплывали строки из дневника и таинственный символ на коробке.

Путь предстоял долгий, но сегодня они сделали еще один уверенный шаг вперед.

Завтра снова взойдет солнце, продолжатся тренировки, и жизнь потечет своим чередом – обыденная, но наполненная смыслом.

Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

http://erolate.org/book/132/19985