Ночь на острове Хайв никогда не приносила истинного покоя, невзирая на дневной шум или разрушения. Напротив, стоило последним отблескам заката окончательно утонуть в океане, как этот остров порока примерял на себя иную личину.
В портовом районе, прямо у разбитых остовов кораблей, вовсю кипела азартная игра. Стук костей о стенки чаш перемешивался с безудержным хохотом победителей и проклятиями проигравших. В кабаках, даже если дневная битва выбила большую часть окон, проемы наспех заколотили досками; внутри ярко горели огни, а запах дешевого пойла, смешанный с вонью пота и крови, создавал ту самую тошнотворную, но упоительную для пиратов атмосферу. У обломков зданий выжившие торговцы зажигали масляные лампы, сбывая награбленное добро, лекарства и даже оружие. В воздухе плыл аромат жареного мяса, дешевых духов и еще не развеявшейся гари.
На этих руинах дико и буйно разрасталось извращенное, болезненное, но полное жизни процветание. Для пиратов сегодняшний ужас и потрясение были вещами, которые можно выкинуть из головы после пары бочонков крепкого эля и доброй драки. Умение не принимать ничего близко к сердцу – обязательное качество для тех, кто хочет выжить в этих водах.
В самом центре полуразрушенного замка – «новой» резиденции пиратов Рокса – на скорую руку расчистили просторную площадку. Потрескивал огромный костер, освещая лица сидящих вокруг. Обломки колонн стали естественными сиденьями, а поваленные балки – импровизированными столами. Для монстров, стоящих на вершине мира, окружение никогда не имело значения: если есть вино, мясо и достойный противник (или товарищ), значит, пир удался.
— Джи-ха-ха-ха… Поменьше болтай! Серебряный Топор, веришь или нет, я тебя сейчас прирежу и пущу на закуску! — Золотой Лев Шики затянулся новой сигарой. Лицо его все еще хранило бледность, но дух почти восстановился. Сидя на обломке арки, он свирепо зыркал на капитана Джона, Серебряного Топора и прочих, безжалостно его подначивавших. Лишь когда его взгляд изредка падал на Луциуса, в глубине глаз проскальзывала необъяснимая опаска и сложное чувство. Он знал – тот пощадил его. Если бы мощь, вспыхнувшая в этом дьявольском копье в последний момент, была направлена прямо в сердце… последствия страшно было представить. Это осознание тяготило его куда сильнее самого поражения.
Абсолютным центром банкета, разумеется, был новый член команды – рыжеволосый юноша.
Луциус непринужденно устроился на ровной части гигантской каменной балки, прислонившись спиной к уцелевшему участку стены. Снова обмотанное тканью алое копье стояло рядом, словно безмолвный страж. В руке он держал грубую деревянную кружку внушительного объема, наполненную коллекционным крепким алкоголем Рокса; в свете костра жидкость отливала янтарным блеском.
Вид у него был отстраненный и спокойный. На заискивающие тосты и попытки прощупать почву со стороны Джона, Ван Чжи и остальных он лишь едва заметно кивал, пригубляя напиток и почти не задерживая на них взгляд. Чокался он только с громогласно хохочущим во главе стола Роксом да с молчаливо выпивающим неподалеку Белоусом.
— Гу-ра-ра-ра, а ты крепкий малый, — Белоус поднял свою огромную, изготовленную на заказ чашу и прикоснулся ею к кружке Луциуса. В его глазах читалось признание нового соратника и уважение к сильному. Мощь того дневного удара он оценил лично.
— Зе-ха-ха-ха! Луциус, пей вволю! Впереди у нас еще много таких дней! — Рокс был доволен больше всех. В его алых очах плясало пламя амбиций, будто он уже видел грядущую картину мира, охваченного его волей.
Шарлотта Линлин практически приклеилась к каменной балке, на которой сидел Луциус. Она переоделась в роскошное платье, подчеркивающее фигуру, и, держа огромный торт и бочонок вина, без конца пыталась накормить юношу, постоянно заливаясь своим «Ма-ма-ма-ма».
— Малыш Луциус, попробуй это! Я велела повару приготовить специально для тебя!
— Ну чего ты все с мужчинами пьешь, поболтай со мной!
— Ты только посмотри на эту кислую мину Шики, скука смертная. С тобой куда интереснее!
Отношение Луциуса к этой чрезмерно пылкой красавице было неоднозначным. Он не выказывал раздражения и иногда даже пробовал предложенную еду, но чаще ограничивался вежливым кивком, быстро возвращаясь к разговору с Роксом и Белоусом или просто молча глядя на густую ночную тьму за кругом костра. Безупречное лицо и пышные формы Линлин, безусловно, радовали глаз, но ее целеустремленность была слишком явной – она то и дело заводила речь о «рождении сильнейших детей».
В тот момент, когда Линлин в очередной раз попыталась придвинуться поближе, едва не прижавшись грудью к руке Луциуса, между ними изящно вклинилась фигура, принесшая с собой тонкий аромат парфюма.
— Господин Луциус, вы ведь не против, если я присяду здесь?
Голос был элегантным, с идеально отмеренной долей нежности.
Это была Баккингам Стусси. Она явно тщательно подготовилась: сменив дневной строгий наряд на облегающее темно-синее вечернее платье, она выгодно подчеркнула изгибы своей фигуры. Золотистые кудри сияли в отсветах пламени, синие глаза блестели подобно драгоценным камням, а накрашенные губы изогнулись в очаровательной улыбке. С бокалом изысканного красного вина в руке, она выглядела воплощением грации, контрастируя с грубым окружением и в то же время странным образом вписываясь в него.
Она смотрела на Луциуса с нескрываемым любопытством и тем самым расчетливым блеском в глазах, с каким знаток оценивает редкое сокровище. Для этого гениального ученого и любительницы наживы, примкнувшей к Роксу ради денег и ресурсов, интерес к Луциусу сейчас явно перевешивал тягу к любым сокровищам мира.
Лицо Линлин мгновенно помрачнело, как у зверя, у которого пытаются отобрать добычу.
— Ма-ма-ма-ма! Стусси, ты чего приперлась мешаться? — Голос Линлин так и сквозил недовольством. — Не видишь, я разговариваю с Луциусом? Твои жеманные замашки оставь для олухов, которые ничего в жизни не видели!
Стусси же, обладая поразительной невозмутимостью, будто и не слышала издевки. Она грациозно опустилась с другой стороны от Луциуса (ловко оттеснив Линлин на небольшое расстояние), поставила бокал, подперла щеки ладонями и уставилась на юношу огромными синими глазами, не мигая.
— Днем вы были просто поразительны, господин Луциус, — пропела она. — То копье… я чувствую, в нем заключена совершенно особенная сила. Оно не принадлежит ни к одной из известных систем ковки, и, возможно… оно вообще создано не в нашу эпоху. Где же вы его раздобыли? Кажется, оно дает специфическую реакцию на саму «Волю», это невероятно! А ваш последний прием, способ концентрации и выброса энергии… это напоминает какой-то…
Говорила она быстро, засыпая его вопросами с профессиональным азартом исследователя, но при этом не забывая строить глазки, мастерски отыгрывая роль умной красавицы, очарованной силой и тайной.
Ледяные голубые глаза Луциуса наконец оторвались от костра и Рокса, остановившись на лице Стусси.
Он не был по-настоящему холодным. С теми, кто был ему симпатичен или вызывал интерес, он охотно шел на контакт. Стусси, несомненно, была красавицей, но куда больше его занимала ее личность – будущий член MADS, гениальный ученый и та самая неоднозначная связь с Белоусом из оригинальной истории (хотя теперь здесь явно наметились расхождения).
— Просто счастливая случайность, — сухо ответил Луциус, не вдаваясь в подробности о происхождении Магического Копья. — Что же до его свойств… ты весьма проницательна. У него действительно есть свои «предпочтения» в отношении Воли.
Он не стал ничего отрицать, но и объяснять не спешил. Эта двусмысленность лишь добавила ему загадочности, а блеск в глазах Стусси стал еще ярче.
— Правда?! Поразительно! Господин Луциус, если когда-нибудь представится случай, я могла бы… э-э, я имею в виду, если вы позволите мне провести небольшое исследование, хотя бы просто зафиксировать данные, я была бы крайне признательна! Разумеется, не бесплатно – я могу заплатить или обменяться на что-то другое! — Стусси тут же попыталась развить успех; на миг проглянула ее натура стяжательницы, но она быстро скрыла это за восхищенным взглядом.
— Эй! Стусси! — Линлин разозлилась окончательно, ее пышная грудь гневно вздымалась. — Даже не думай о своих грязных делишках! Тебе ли трогать оружие Луциуса? Исследовать она собралась… Да ты его просто украсть хочешь!
— О чем ты говоришь, Линлин, мною движет лишь любопытство перед неизведанным, такова уж природа ученого. — Стусси повернулась к ней с безупречной, слегка невинной улыбкой, после чего мгновенно переключила внимание обратно на юношу:
— Господин Луциус, не слушайте ее. Кстати, во время ваших странствий вы не встречали необычных климатических зон или островов? Меня также крайне интересуют всякие редкие феномены…
Она начала заходить с другого фланга, пытаясь разузнать о его прошлом, при этом тон ее оставался дружелюбным, а поза – подчеркнуто уважительной, но без тени раболепия.
Луциус перевел взгляд с нее на надувшуюся Линлин, затем окинул взором пьющего Рокса и тихого, но внимательно наблюдающего за происходящим Белоуса.
Уголок его рта едва заметно дернулся.
Похоже, внутри пиратов Рокса кипели не только столкновения грубой силы. Эти тонкие человеческие течения и личные расчеты были не менее любопытны.
Трудно было сказать, сколько в нынешнем рвении Стусси было искреннего любопытства к Магическому Копью, сколько – желания инвестировать в него как в ценный актив, а сколько – естественного влечения женщины к сильному мужчине. И стояло ли что-то еще за этой сценой женского соперничества с Линлин?
Что до Белоуса… Луциус незаметно скользнул взглядом по нему и Стусси. Сейчас Эдвард Ньюгейт просто пил в одиночестве, изредка перекидываясь парой слов с Роксом, и, казалось, никак не реагировал на местную «кутерьму».
— Забавно, — прошептал Луциус про себя. Он поднял кружку, салютуя и Линлин, которая все еще пыталась отвлечь его от Стусси, и самой Стусси, ожидавшей ответа с сияющими глазами.
— Хорошее вино, — просто сказал он и осушил кружку до дна, не отдавая предпочтения ни одной из дам и сохраняя хрупкое равновесие.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
http://erolate.org/book/138/22817
Готово:
