«Хаён и правда очень дорожит Бом».
Когда они начали обсуждать свидания, я смог точно понять, какой девушкой была Хан Бом в прошлом.
Она ненавидела брата, который изменял Мин Хаён, и из-за ненависти к такому человеку в ней постепенно начала зарождаться мизандрия.
Стоило Мин Хаён завести разговор о мужчинах, как она морщилась от отвращения.
(Ха-а… сестренка, давай пропустим эту тему?)
Она злилась настолько искренне, что трудно было поверить, что эти слова принадлежат Хан Бом, которая боготворила Мин Хаён.
(Просто жалко ведь. Помнишь, когда ты недавно заходила к нам в секцию стрельбы из лука, все ребята…)
В отличие от нее, Мин Хаён, видимо, чувствовала вину за то, что Хан Бом стала мужененавистницей из-за Хан Ёрыма, поэтому продолжала подбрасывать подобные темы.
Сама Мин Хаён держалась на расстоянии от мужчин из-за воспитания в религиозной семье, но у Хан Бом ситуация была совсем иной.
(Сестренка, мне правда не интересны мужчины. Нет, скорее даже противны. Так что, пожалуйста, просто не говори об этом.)
(Фух… Я просто немного волнуюсь за тебя. Прости.)
Так Хан Бом из-за Хан Ёрыма в самый расцвет юности стала все больше избегать мужчин.
И Мин Хаён, которой было жаль Хан Бом, каждый раз, оставаясь наедине с собой, обещала себе изменить ее настрой.
(Если в будущем Бом найдет кого-то, кто ей хоть немного приглянется, я их сразу же сведу. Погоди… может, ей нравятся девушки?)
Если бы у Хан Бом были склонности к женщинам, Мин Хаён не стала бы поднимать эту тему раньше времени, но она была уверена.
(Нет… Будь это так, я бы точно знала. И если это так, я должна поддержать ее еще сильнее.)
Только тогда я все понял.
Мин Хаён не ошиблась, увидев ситуацию в комнате или глядя на меня.
Она не пыталась насильно притянуть сюжет с изменой, увидев Хан Бом под столом.
Мин Хаён утвердилась в своих подозрениях, увидев то мимолетное выражение лица Хан Бом.
То, что Хан Бом любит меня…
(Почему… почему именно они вдвоем…)
Мин Хаён мучилась из-за этого даже во сне.
«То ли у нее интуиция хорошая, то ли она поняла всё, даже не зная предыстории. Кажется, она попала прямо в точку и во всем удостоверилась».
[Судя по поведению Хан Бом до сих пор, кажется, что Мин Хаён ценит любовь Хан Бом выше своей собственной любви.]
Находясь на первом этаже, Мин Хаён еще ни разу не проходила через регрессию.
С точки зрения Мин Хаён, учитывая мою прошлую дуэль и появление в стиле спасителя, она решила, что Хан Бом любит меня.
Это было еще не всё: Мин Хаён полностью считала выражение лица Хан Бом, когда та была в моей комнате, и сделала на основе этого свои выводы.
И её решение было…
«Похоже, она собирается отступить, даже если ей самой придется сдаться».
Если сопоставить ситуацию в ее сне с реальностью, иного вывода сделать было нельзя.
Тем более что во сне она произнесла эти слова.
(Если Бом действительно так сильно его любит… будет правильно, если я всё закончу, верно?)
И при этом она плакала…
Формально Мин Хаён встречается с Хан Ёрымом, но со мной она была ближе, чем если бы мы просто встречались.
Но так уж вышло, что мы закрепились в статусе секс-партнеров, которые ближе, чем настоящие любовники, и в итоге продолжали поддерживать эти отношения.
И вот такая Мин Хаён собиралась пожертвовать собой, чтобы защитить любовь Хан Бом.
[С точки зрения Мин Хаён, кажется, она даже не допускает мысли о том, что Хранитель может встречаться с двумя девушками одновременно.]
«Разница во взглядах…»
В ситуации, когда она почти уверена, что Хан Бом влюблена, станет ли Мин Хаён и дальше настаивать на отношениях со мной?
Судя по тому, что я вижу, готовность уступить Хан Бом в ней сильнее собственного самолюбия, поэтому она, глотая слезы, постарается остаться в отношениях, где будет лишь наблюдать издалека.
«Нужно придумать способ справиться с этим сейчас, чтобы проблема решилась и после регрессии…»
Но в итоге, пока я не закрыл глаза, я так и не смог найти четкого решения.
..
..
— Разделимся на две группы.
Эти слова принадлежали Ян Чжихён, стоявшей перед развилкой из трех путей.
Обычно следовало разделиться на три группы, но присутствие Хан Ёрыма мешало соблюсти баланс.
Во-первых, троица не хотела быть в одной группе с Хан Ёрымом, но и оставить бесполезного связанного Хан Ёрыма на кого-то одного тоже было нельзя.
Сначала Мин Хаён вызвалась пойти с ним одна, чтобы отдалиться от меня и Хан Бом, но Ян Чжихён отклонила это предложение, сославшись на опасность.
В итоге группы распределились так: я, Мин Хаён, Хан Ёрым и Ян Чжихён в одной команде.
А Хан Бом и троица — в другой.
И такой состав команд был моим планом.
«Для начала нужно разлучить её с Бом».
Потому что если Мин Хаён и Хан Бом будут идти вместе и их разговор зайдет не туда, мои мечты о гареме пойдут прахом.
Но даже после того, как их разлучили, ничего особенного не произошло.
На протяжении всего прохождения подземелья Мин Хаён не обмолвилась со мной ни словом, а Хан Ёрым лишь язвил мне в спину, пытаясь вывести из себя.
— К счастью, ответвления оказались не длинными.
Продвигаясь вперед, мы добрались до места, где три пути пересекались, и вскоре прибыла другая группа, так что мы смогли воссоединиться.
Но возникла проблема.
Троица подошла ко мне и Ян Чжихён и начала негромко рассказывать всякое, чтобы другие не слышали.
— Кажется, Хан Бом неважно себя чувствует с тех пор, как мы вошли в западный регион.
— Она старается изо всех сил, но мы беспокоимся.
Хан Бом сейчас стояла в стороне одна, и даже издалека было отчетливо видно, что она не в лучшем состоянии.
Хан Бом и в первом, и во втором раундах мучилась из-за сырой и душной атмосферы подземелья.
А теперь, когда к этому добавились мысли о разрыве с Мин Хаён, казалось, что её тело и душа устали одновременно.
Вид пота, катящегося градом по её лбу, вызывал даже жалость.
— …
Мин Хаён, видя это, тоже не могла скрыть обеспокоенности.
И прежде всего, фактом было то, что я заметил одну деталь.
«Дело плохо…»
Хан Бом прижимала руку к груди и морщилась.
Другим могло показаться, что ей просто тяжело дышать из-за духоты, но я понял всё мгновенно.
[Что случилось?]
«Похоже, у нее снова начался застой молока».
Проблема заключалась в том, что прямо сейчас я ничего не мог сделать.
Я мог бы вмешаться, только если бы Хан Бом сама подошла ко мне с просьбой, но она, оглядываясь на Мин Хаён, ни разу не заговорила со мной с момента входа в подземелье.
Беспокоясь о ней, я передал троице большое количество зелий.
— Возьмите это и используйте при необходимости. Можете тратить все зелья, лучше лечиться ими, чем навыками восстановления.
— Хорошо.
Все поняли мои слова и начали готовиться к приему пищи.
Мин Хаён бросала бесконечные встревоженные взгляды на изможденную Хан Бом, но так к ней и не подошла.
И тут ко мне обратился тот самый тип, который, как всегда, думал только о себе.
— Эй, развяжи.
— Нужно говорить «развяжите, пожалуйста».
— Ублюдок…
Хан Ёрым подходил именно ко мне и просил снять путы.
Наверное, просить о таком женщин ему не позволяла гордость.
И он вел себя так со мной, думая, что после регрессии я всё равно всё забуду.
«…Кстати говоря, этот парень ведь и в этот раз поступит так же, верно?»
[Велика вероятность, что он снова поступит точно так же.]
У Хан Ёрыма уже был опыт подпаивания Хан Бом галлюциногеном.
Он дал препарат не просто какой-то знакомой девчонке, а своей родной младшей сестре.
С полной уверенностью, что она не заподозрит подвоха в том, что он ей дает…
«О! У меня появилась отличная идея».
Я начал по одной перерезать кабельные стяжки за спиной Хан Ёрыма.
Чувствуя, как стяжки рвутся, Хан Ёрым начал гаденько ухмыляться.
Он просто смотрел на меня и лыбился, не говоря ни слова.
«Давай-ка используем его».
Чтобы выведать информацию обо мне, Хан Ёрым и в этот раз попытается подпоить галлюциногеном того, кто пойдет со мной.
И тут у меня возник один вопрос.
«Если я возьму с собой и Мин Хаён, и Хан Бом, кому из них Хан Ёрым подсыплет галлюциноген?»
[Скорее всего, он даст его Хан Бом, которой уже давал раньше.]
На самом деле, с точки зрения регрессора, это был бы самый рациональный и эффективный путь.
Ведь он уже это проверял.
Воспользовавшись Ян Чжихён, было совсем не трудно определить тех, кто пойдет со мной.
Проблема была не в будущем, а в нынешнем состоянии Хан Бом…
«Плохо дело. Кажется, реакция уже началась».
Хан Бом сказала, что у нее нет аппетита и она хочет отдохнуть, после чего поставила палатку и залезла внутрь.
Было очевидно, что проблема в застое молока.
Но, насколько я знал, Хан Бом ни за что не справится с этим в одиночку.
Единственный, кто мог ей помочь — это я, но сейчас я был в ситуации, когда не мог этого сделать.
«И заговорить с ней прямо сейчас я тоже не могу…»
Самая большая проблема заключалась в том, что в такой обстановке Хан Бом точно не подойдет ко мне первой с просьбой отсосать молоко из груди.
[Если вы намерены придерживаться плана, вам лучше пока избегать прямых контактов с Хан Бом.]
«…Ладно».
Прости, но это делается и ради самой Хан Бом.
Срезав все кабельные стяжки с Хан Ёрыма, я сказал:
— Поешь и возвращайся. И не надейся, что тебе дадут расслабиться.
— Сука…
Как бы он ни ерничал, быть связанным явно было не самым приятным занятием.
Он шел весь день, держа руки за спиной и со всеми связанными пальцами.
Он даже нужду не мог справить, если я его не развязывал.
Хан Ёрым ела как можно медленнее, постоянно поглядывая на меня.
Но в конце концов время трапезы закончилось, и все собрались, чтобы обсудить развилку, появившуюся на пути.
И в центре обсуждения, как и прежде, была Ян Джихён.
«Для начала, я думаю, на этот раз Хан Бом и Мин Хаён стоит поменяться местами».
«Есть ли в этом... необходимость?»
Мин Хаён, несмотря на свою природную уступчивость, на мгновение проявила нежелание.
Ян Джихён начала объяснять это Мин Хаён.
«Давайте просто попробуем один раз. Мин Хаён и Святой Покровитель — наши асы, поэтому я думаю, будет лучше, если вы пойдете как можно быстрее».
На самом деле, ранее Хан Бом и их троица прибыли позже нас.
Судя по этому, в ее словах был смысл.
«И если вы возьмете с собой побольше зелий, то, скорее всего, больших проблем не возникнет».
«...Хорошо, так и сделаем».
Мин Хаён кивнула, будто все поняла, и осторожно взглянула на Хан Бом.
Однако сейчас Хан Бом, казалось, была не в том состоянии, чтобы обращать внимание на взгляды Мин Хаён.
Со стороны это выглядело как простое недомогание, но близкий человек наверняка давно бы почувствовал, что что-то не так.
Однако была большая вероятность, что это ощущение спишут на какую-то другую причину.
«Тогда отправляемся».
Так получилось, что я, Хан Бом, Ян Джихён и Хан Ёрым пошли в одной группе.
..
..
В итоге, как и ожидалось, через несколько часов мы обнаружили безопасную зону.
«По времени уже поздно. Давайте переночуем здесь».
«Да».
В группе, не считая Ян Джихён, было трое, но ответил только я один.
Хан Ёрым был на взводе из-за кабельных стяжек, а Хан Бом, казалось, не могла терпеть боль, поднимающуюся из груди.
«Из... извините, я лягу спать пораньше».
«Да, отдыхайте».
Ян Джихён кивнула, ответив тоном, полным беспокойства за больную Хан Бом.
Та взглянула на меня, быстро соорудила палатку, забралась внутрь и начала стонать от боли.
А рядом со мной появился еще один стонущий тип.
«Бля... Бы-быстро развяжи меня! Пиздец как больно!»
«....»
Я посмотрел на Хан Ёрыма с нелепым выражением лица.
«Ого... Ему реально плевать, что его младшей сестре плохо».
[Кажется, он не то чтобы не заботится, он просто не может себе этого позволить.]
Хан Ёрым шел за нами в связанных руках уже второй день.
За исключением времени приема пищи и туалета, он всегда был связан, и, что самое важное, я не просто связал ему запястья, а переплел и затянул каждый палец по отдельности.
Это была вынужденная жесткая мера на случай, если он достанет нож из инвентаря и попытается перерезать стяжки на запястьях.
Но из-за того, что стяжки давили на каждый палец, кровь в них не циркулировала, так что неудивительно, что ему было больно.
Целых два дня...
Учитывая терпение Хан Ёрыма, было даже удивительно, что он продержался до сих пор.
Но я не тот человек, который станет входить в его положение.
«Не неси чушь и просто спи».
«Бля... Развяжи уже! У меня пальцы будто отвалятся!»
«Не видел еще никого, у кого бы от этого пальцы отвалились».
«Ах ты сука!»
С руками, связанными за спиной, Хан Ёрым попытался протаранить меня своим телом.
«Этот псих...»
Но его атака была настолько неуклюжей, что даже Маджикарп бы рассмеялся, и я легко увернулся.
Бах!
«Кха-а-ак!»
Хан Ёрым повалился на пол, перекатился, а затем, вывернув шею и подняв голову, закричал на меня:
«Это же безопасная зона! Даже если я захочу что-то сделать, я не смогу!»
«Все равно нельзя, ты под арестом».
Я выставил этот предлог напоказ, чтобы позлить его, а затем наклонился и прошептал ему на ухо:
«И вообще, с чего бы мне тебя развязывать? Дебил».
«Ты... ах ты сучий потрох!»
Хан Ёрым начал барахтаться лежа, а я, оставив его позади, спросил Ян Джихён:
«Не очень хорошо оставлять его в таком виде, не так ли? Он ведь будет орать всю ночь».
«А... это верно, но у нас нет другого способа...»
«Тогда как насчет этого?»
«...?»
***
«Ммммф! Гхммммф!»
Глухие стоны Хан Ёрыма разносились по безопасной зоне.
«Сучий потрох! Я когда-нибудь убью тебя!»
Он давал себе это обещание снова и снова, крича внутри себя, но окружающие не могли этого услышать.
Хан Ёрым валялся снаружи без палатки, с повязкой на глазах и кляпом во рту.
Вдобавок ко всему, его ноги тоже были стянуты кабельными стяжками, так что он даже не мог встать.
Из-за того, что он ничего не видел, его тревога зашкаливала, а кляп не давал вымолвить ни слова.
Все, что у него осталось — это осязание, обоняние и слух, через который он хоть как-то мог получать информацию.
«Я убью тебя! Нет! Я заставлю тебя всю жизнь страдать так, что смерть покажется избавлением!»
Обычный человек, окажись он в таких отношениях со Святым Покровителем, уже давно бы сломался и вел себя смирно, но не Хан Ёрым.
Несмотря на то, что его сила и влияние были гораздо ниже, у него была способность регрессии.
Хан Ёрым верил, что в какой бы адской ситуации он ни оказался, пока у него есть регрессия, он сможет все преодолеть.
«Главное — выбраться из подземелья и разузнать информацию! Как только узнаю, в следующем раунде буду осторожнее... А?»
Пока Хан Ёрым подавлял гнев и строил планы на следующий раунд, в его ушах раздался чей-то стон.
«Хм-м... Больно... Ха-а... А-ах...»
Голос принадлежал женщине.
В этом месте было две женщины, но обладательница этого стона была хорошо знакома ушам Хан Ёрыма.
«Что? Хан Бом? Ей больно?»
Хан Ёрым на мгновение забыл о стяжках, сдавливающих его пальцы и запястья, и сосредоточил все свое внимание на слухе, вслушиваясь в ее голос.
Но вместе со стонами послышался и другой звук.
Топ... Топ... Топ...
Это были звуки шагов, эхом отдающиеся в пещере.
Звук был настолько тихим, что спящий человек его бы ни за что не услышал.
Когда шаги стихли, тихий мужской голос эхом отозвался в ушах Хан Ёрыма.
«Хан Бом. Вы в порядке?»
#
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://erolate.org/book/1425/179492
Готово:
