«Хан Бом. Вы в порядке?»
Мужской голос.
В этом месте был только один мужчина, который мог свободно говорить.
«Сучий потрох! Что он опять задумал!»
Хан Ёрым собирался вести себя тихо, чтобы выследить подозрительные действия Святого Покровителя, исходя из ситуации.
Но как только он услышал голос Святого Покровителя, приближающегося к Хан Бом, его рациональное мышление снова начало туманиться.
Хан Бом, совершенно не зная о тревоге Хан Ёрыма, ответила Святому Покровителю:
«Это... это... ничего страшного. Я в порядке. Ха-ах!»
Слушая голос Хан Бом, Хан Ёрым мысленно вопил от ярости.
«Да! Точно перед входом в подземелье он сотворил с Хан Бом что-то странное! В первый день? Во второй? Сука… когда именно это было?!»
Это был момент, когда он изо всех сил пытался найти чувство несоответствия между прежней Хан Бом и нынешней.
— Госпожа Хан Бом. Не мучайтесь в одиночку. Часто бывает, что проблемы, которые пытаешься решить сам, разрастаются во что-то более серьезное.
— Н-но… —
— Я спрошу еще раз. Вам ведь действительно нездоровится?
— Хнык… да… —
Не в силах вынести давления Святого Хранителя и боли, накатывающей откуда-то изнутри, Хан Бом, всхлипывая, начала признаваться.
— Давайте сначала поговорим внутри. Я вхожу.
— У-ух… да, входите.
Услышав разговор этих двоих, Хан Ёрым начала биться в путах, издавая сдавленные звуки горлом.
— Кхххмп! Хмммп!!!
Однако с кляпом во рту она никак не могла помешать действиям Святого Хранителя.
Более того, из-за того, что её руки и ноги были намертво связаны, она не могла даже оказать простейшее сопротивление.
«Этот гребаный ублюдок! Что он еще собрался делать с Хан Бом!»
После того как Сон Сухо вошел в палатку, они вдвоем начали шептаться.
Слушая их диалог, она смогла на мгновение прийти в себя.
«Так, надо успокоиться… Мне нужно узнать хоть что-нибудь!»
Хан Ёрым перестала мычать и прислушалась к ним.
— Сейчас… больше не… —
— Тогда… ничего не поделаешь… —
Но в отличие от того, что было раньше, шепот двоих в палатке был слишком тихим, чтобы долететь до ушей Хан Ёрым.
«Надо… надо подобраться чуть ближе».
Хан Ёрым, отдавшись на волю неведомым чувствам, вспыхнувшим внутри, начала извиваться и ползти.
«Сука… а-а, больно… пиздец как больно!»
Каждый раз, когда она дергалась, ей удавалось продвинуться от силы на сантиметр.
Несмотря на такую скорость передвижения, каждое движение отдавалось такой болью в запястьях и лодыжках, будто их отрезали.
Стиснув зубы, она продолжала извиваться и ползти в сторону палатки Хан Бом.
С каждым рывком голоса становились всё отчетливее, и этот шепот, щекочущий слух Хан Ёрым, постепенно вызывал возбуждение внизу её живота.
«Черт! Э-это просто от трения во время ползка! Я не могу возбуждаться от такого!»
И вот она оказалась достаточно близко, чтобы разобрать их голоса.
— Т-тогда, господин… прошу вас.
Сосредоточившись на голосе Хан Бом, Хан Ёрым почувствовала, как в ней закипает бешеная похоть.
«Неужто… неужели…»
И её опасения стали реальностью.
— Да, сначала расслабьте тело… и снимите футболку.
***
Я улыбнулся, глядя на то, как Хан Бом медленно раздевается, и в ответ на мою улыбку Армония заговорила через устройство связи.
[Удивительно, что она подобралась так близко и ведет себя тихо.]
Хан Бом, видимо, из-за боли от застоя молока совсем ничего не замечала, но я по звукам снаружи точно знал, что происходит.
«Должно быть, решила, что ничего не может сделать».
Хан Ёрым, добравшись до самой палатки, вместо того чтобы мешать, вела себя тихо, будто проявляя к нам заботу.
Словно она отчаянно жаждала слышать то, что происходит между мной и Хан Бом…
«Было бы здорово, если бы у неё со временем развились наклонности к вуайеризму».
[Мне кажется, у неё уже достаточно задатков вуайеристки.]
— Нет, этого еще недостаточно, чтобы называть её вуайеристкой.
По моим критериям, вуайеризм — это не просто возбуждение от прослушивания чужих актов.
Если бы это было так, то и игру в эротические игры или просмотр порно можно было бы назвать вуайеризмом.
Вуайеризм в моем понимании — это болезнь, когда человек, преодолевая огромные трудности и невозможные препятствия, не может сдержать желание подсмотреть или подслушать чужую близость.
Более того, само осознание того, что попытка помешать мгновенно охладит его пыл, должно доводить это до крайности. Вот это — настоящий вуайеризм.
На мой личный взгляд, Хан Ёрым пока до этого не дотягивала.
«Она ведет себя так только потому, что помешать невозможно».
Если бы Хан Ёрым не была связана, она бы уже давно ворвалась в палатку и устроила погром.
И ситуацию, в которой она вынуждена так себя вести, создал именно…
— Я, я прошу вас… чтобы… снаружи не было слышно.
— Разумеется.
Я.
«Если бы я связал её кое-как, она бы точно освободилась и устроила истерику».
На случай, если Хан Ёрым найдет лазейку и развяжется, я заранее спровоцировал её и получил согласие Ян Джихён, чтобы избежать лишних хлопот.
Тот факт, что главная помеха — Хан Ёрым — тихо слушает, был подтвержден.
Теперь мне оставалось лишь отведать аппетитную Хан Бом, представшую передо мной, и дать Хан Ёрым это услышать.
Хан Бом полностью сняла футболку на моих глазах, выставив напоказ свою белоснежную кожу и покрасневшие соски, словно произведение искусства.
Её пышная грудь мелко подрагивала, а из красных сосков выступила белая жидкость, которая потекла по груди к животу.
Я подошел к Хан Бом, обнял её за спину и притянул к себе.
— Ах!
— Расслабьтесь. Устройтесь поудобнее.
— …Да.
Хан Бом сразу же кивнула на мои слова и плотно сжала губы.
Я начал медленно слизывать капли грудного молока, стекавшие по её животу, постепенно поднимаясь к груди.
— Ха… ах… —
Сладость молока, смешанная с цветочным ароматом её тела, начала возбуждать мои чувства.
Зрение, осязание, слух, вкус, обоняние.
Все ощущения хлынули в мозг, постепенно возбуждая низ живота.
Сдерживая порыв, я продолжал ласкать её языком, пока кончик моего языка наконец не достиг соска Хан Бом.
— Ха-а! Ах… —
Как только кончик языка коснулся соска, грудь Хан Бом затрепетала, и в то же время из соска тонкими струйками брызнуло белое молоко.
Решив, что нельзя пролить ни капли этого молока, я обхватил сосок губами и принялся смаковать его губами и языком.
Хан Бом, страдавшая от застоя молока, в момент его извержения с блаженным лицом обхватила мою шею обеими руками.
Забыв о том, что рядом находятся Ян Джихён и Хан Ёрым, она начала издавать сладострастные стоны.
— Ха-а! О-ох! А-ах… хорошо… так приятно… Ваши губы… так хорошо… —
Вздрогнула.
Возбужденные вскрики Хан Бом действовали не только на меня, но и на Хан Ёрым снаружи.
В отличие от потерявшей голову Хан Бом, я уловил звуки возни за пределами палатки.
«Пора добавить еще стимулов».
Насладившись видом блаженной Хан Бом и вкусом её молока, я оторвался от её губ и сказал:
— Госпожа Хан Бом, боюсь, мне не под силу выпить всё это за один раз.
— Ха… ха… н-но… —
Хан Бом неверно истолковала мои слова и расстроилась, поэтому я поспешил уточнить:
— Это… грудное молоко… можно ли мне собрать его в бутылочку?
— А… д-да, конечно можно.
Услышав это, Хан Бом вздохнула с облегчением.
Я зашел ей за спину, достал из инвентаря бутылочку и зажал её в одной руке, а другой рукой обхватил её грудь, всё еще полную молока.
— Ах!
— Я буду сцеживать медленно. Если будет больно — говорите.
— А-ах… да…. У-ух!
Пш-ш-ш!
Стоило мне сжать пальцы на её груди, как под давлением грудное молоко брызнуло из соска фонтаном.
Глядя на молоко Хан Бом, я решил подразнить её.
— Ого… в следующий раз обязательно попросите кого-нибудь еще помочь вам. Какую-нибудь девушку, например…
— Т-такие слова… а-ах! Н-не говорите так… —
— Да? Но разве вам не будет неловко каждый раз просить об этом меня?
— Э-это… Хы-ы-ыть!
Пш-ш-ш-шах!
Огромное количество грудного молока брызнуло во все стороны из бутылочки, словно из фонтана, и она не смогла ответить, лишь простонала.
Когда я ослабил хватку пальцев, бьющее струей грудное молоко остановилось, и только тогда Хан Бом смогла разомкнуть губы.
— Ах, я бы хотела… чтобы это делал только господин.
— Да? А я думал, может, попросить кого-то из семьи…
Стоило мне произнести слово «семья», как Хан Бом заговорила с презрением на лице и нескрываемым отвращением в голосе.
— Господин…
— Да?
— Не могли бы вы не упоминать об этом ничтожестве?
— Ах… простите.
— Ха-а… Мне от одной мысли тошно, что этот подонок пялится на моё тело… Ха-а… Как же мерзко…
Причина такой бурной реакции Хан Бом была проста.
Представьте, что в самый разгар романтичного момента кто-то вдруг заговорил бы о дерьме.
Для Хан Бом нынешняя ситуация, судя по всему, мало чем отличалась от этого примера.
— Извините.
— Всё в порядке. Только… пожалуйста, больше не вспоминайте об этом ублюдке… нет, о брате.
Сказав это, Хан Бом покачала головой и нанесла финальный удар.
— Грязный маньяк-насильник…
— …
Вслед за полной отвращения фразой Хан Бом, снаружи палатки послышался приглушенный звук, будто кто-то вздрогнул.
К счастью, Хан Бом этого не заметила, и я, снова приложив усилия пальцами, сказал:
— Тогда продолжим.
— Да… Ха-а-а! Ах… Руки господина… такие большие и теплые… Ха-а!
Внутри палатки раздавались лишь стоны Хан Бом и шум бьющего струями грудного молока.
..
..
— Ха-а… Ха-а…
Только когда из ее груди было выкачано всё молоко, сцеживание завершилось.
Несмотря на то что Хан Бом всего лишь сцеживала молоко, она выглядела совершенно изможденной, будто после бурного секса, и прижималась к моей груди.
Удерживая её так, я вытер полотенцем её торс.
— Хы-ы-ыт…
— Теперь вам лучше?
— Да, господин… Большое вам спасибо.
— Наоборот, это мне неловко. Вам, должно быть, было очень стыдно, а я смог помочь только так…
— Тот, кто помог, не должен так говорить. Мне была нужна помощь, и господин мне её оказал.
Хан Бом, прижимаясь ко мне, довольно и нежно улыбнулась.
Когда я закончил вытирать её тело, я сказал:
— Ну, тогда я пойду к себе спать.
— …Господин.
— Да?
— Это… Вам не лень возвращаться?
— …? Это же совсем рядом.
— …
Хан Бом с раздосадованным видом прильнула ко мне полуобнаженная и пробормотала:
— Если вы сейчас выйдете и Джи Хён вас увидит, это только создаст лишние хлопоты. Спите здесь.
..
..
Я невольно принял предложение Хан Бом и лег в постель, обняв её.
Похоже, из-за накопившегося за последнее время стресса Хан Бом тоже хотела хотя бы на время забыть о Мин Ха Ён.
«Думаю, на этом этапе можно быть спокойным».
Ссора между Мин Ха Ён и Хан Бом из-за меня не была худшим сценарием.
Напротив, по-настоящему плохо было бы, если бы обе они решили отказаться от меня.
Притом одновременно…
Именно поэтому я пришел к ней, несмотря на то что Хан Ёрым был рядом.
Чтобы Хан Бом не смогла от меня отказаться, я должен постоянно восполнять её потребности.
Я погладил спящую Хан Бом по голове и, стараясь не разбудить её, осторожно вышел из палатки.
А снаружи…
— Хы-ы… Хм-м-м…
— Ох…
Хан Ёрым лежал в жалком состоянии.
И он не просто лежал, а источал тошнотворный запах, свирепо глядя на меня.
Точнее, мне казалось, что он свирепо смотрит.
Хотя на глазах у него была повязка, по выражению лица я мог с уверенностью сказать, что он полон злобы.
— Ого… Палатка действительно хороша. Говорили, что запах канализации внутрь не проходит, и, судя по всему, твою вонь она тоже не пропустила.
— Хм-м-м…
Хан Ёрым выглядел крайне изнуренным и тяжело дышал носом.
Я создал очищающее средство и вылил его на него.
— Фух… С таким запахом рядом с тобой даже кусок в горло не лезет. Приведу тебя в порядок. Это средство чертовски дорогое, ты в курсе?
— Хы-хм-м-м…
Несмотря на то что я его очистил, Хан Ёрым вместо благодарности лишь дергался, посылая мне немые проклятия.
Я подошел к Хан Ёрыму, от которого больше не воняло гнилью, и прошептал ему на ухо, чтобы Хан Бом не услышала:
— Знаешь… в будущем можешь мне ничего не возвращать.
— Хм?
На лбу Хан Ёрыма над повязкой пролегла морщина, он явно был в недоумении.
Я лишь усмехнулся и прошептал ему:
— Потому что твоя сестренка уже расплатилась своим телом.
— Хы-ы-ы-ым-м-м!!
— Мне нужно еще поспать. Убирайся отсюда и не шуми, найди другое место для ночлега. Если завтра утром ты всё еще будешь здесь…
Я помрачнел и предупредил Хан Ёрыма:
— Каким взглядом одарит тебя Хан Бом? Брата, который всю ночь подслушивал под её палаткой?
— Хм!
— Ну, а я пойду досыпать в обнимку с Хан Бом. Сладких снов.
С этими словами я вернулся в палатку, залез под одеяло и обнял Хан Бом.
Приглушенное мычание Хан Ёрыма, раздававшееся какое-то время, вскоре стихло, и в какой-то момент даже звуков его дыхания не стало слышно.
Как только голос Хан Ёрыма затих, я заснул, преисполненный предвкушения.
«Хан Ёрым… интересно, как ты настучишь на меня Ха Ён».
#
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://erolate.org/book/1425/179493
Готово:
