Увидев, что Син Лань выручил её, Пу Яо с благодарностью посмотрела на него в ответ:
— Большое спасибо.
— Не стоит такой вежливости, Пу Яо. Могу я так тебя называть? — вежливо поинтересовался Син Лань.
— Конечно, можешь, — Пу Яо закивала.
Видя, что Пу Яо скована, Хэ Мянь предложил:
— Зови меня тоже братом, как и его.
Брат Син Лань? Как-то странно. У Пу Яо не было старших братьев, даже к Тан Си она обращалась как к старшему соученику, а «брат» звучало слишком уж интимно.
Словно прочитав её мысли, Син Лань прямо сказал:
— Тогда просто зови меня Син Ланем.
— Хорошо.
Пу Яо с Хэ Мянь шли впереди, то и дело оглядываясь на Син Ланя. Даже несмотря на то, что Цзя Цзин игнорировал его, тот продолжал сохранять учтивую улыбку, а его осанка была безупречной. Пу Яо покачала головой: вот в чём разница! Некоторые люди одним своим видом дарят весеннее тепло, а другие — просто раздражают.
Она бросила взгляд на Цзя Цзина: лицо совершенно бесстрастное. Стоило их взглядам встретиться, как она тут же закатила глаза и отвернулась.
Ночью Клан Демонов-Животных был ещё более оживлённым, чем в первый день: повсюду толпы народа — нет, целое море демонов. В небе то и дело взрывались фейерверки, освещая Нижний Мир вместе со звёздами и луной. Выглядело это поистине прекрасиво.
Последние несколько дней Пу Яо и Хэ Мянь были не разлей вода: куда ни пойдут — везде под руку, неразлучные. Цзя Цзин в мыслях только и думал о том, как бы уйти, и вовсе не слушал речи шедшего рядом Син Ланя — его взгляд был прикован исключительно к Пу Яо.
Син Лань вовсе не выглядел человеком, которому докучают, и время от времени что-нибудь объяснял — таковы были манеры хозяина праздника.
Внезапно он обратился к Цзя Цзину:
— Кажется, ты сильно за неё переживаешь.
Цзя Цзин бросил на него косой взгляд, подумав про себя: переживает за Пу Яо? Этот парень что, перепил?
Однако вслух произнёс совсем другое:
— Что ты имеешь в виду?
Син Лань ничего не ответил, лишь молча усмехнулся. Взгляд Цзя Цзина продолжал неотступно следовать за Пу Яо, и, похоже, он сам этого ещё не замечал:
— Пойдём к Облачной Реке запускать фонари с благословениями?
Пу Яо обернулась:
— Фонари с благословениями?
— Да, в этот день в нашем Клане Демонов все запускают фонари, отправляя их в Облачную Реку, чтобы молиться о мире и благополучии, — увлечённо подхватил Хэ Мянь.
— Высочество Цзя Цзин, пойдёшь? — спросил Син Лань у мужчины, который всю дорогу хранил молчание.
— Хлопотно, — лицо Цзя Цзина выражало крайнее недовольство, но с места он всё же не сорвался, потому что знал: Пу Яо любительница шумных зрелищ, а значит, непременно согласится.
— Тогда не ходи раз так, — Пу Яо не собиралась с ним церемониться. Вечно ходит с кислым лицом, то ему одно хлопотно, то другое.
Цзя Цзин изначально и не собирался идти, но на беду он совсем не хотел позволять Пу Яо добиваться своего:
— Я как раз собираюсь пойти.
— Пришёл к людям в гости, а всё равно строишь недовольные мины.
— Моя кислая мина всяко лучше твоей бесстыдной рожи.
Разве это не бесстыдство — цепляться и не уходить?
— У меня бесстыдная рожа? Да тебя, я смотрю, так и тянет отлупить!
Пу Яо засучила рукава и уже собиралась броситься вперёд — этого мерзавца Цзя Цзина нужно было хорошенько отлупить, чтобы стал шёлковым. Хэ Мянь и Син Лань, уставшие от их вечных споров, поспешно схватили каждого за руку, и они, продолжая пикироваться и переругиваться, наконец дошли до Облачной Реки.
В эту ночь Облачная Река превратилась в настоящую реку из звезд. Под ногами ощущался невидимый барьер, словно гуляешь среди звёздного моря в ночном небе. Такое зрелище бывало лишь раз в году, в Праздник Крещения, а в обычные дни река ничем не отличалась от любых других.
В глазах Пу Яо мерцали разноцветные переливы. Поистине, её кругозор был слишком узок: у одного лишь Клана Демонов-Животных столько невиданных ею красот! Насколько же огромен мир и сколько в нём прекрасных пейзажей? В этот момент она приняла твёрдое решение: пока жива, она непременно увидит все красоты этого мира.
— А где фонари?
Син Лань извлёк из ниоткуда целую гору материалов:
— Сделай своими руками — только так проявишь искренность.
Пу Яо впервые делала фонарь с благословениями и потому ужасно суетилась. Украдкой посмотрев на то, как управляются Хэ Мянь и Син Лань, она кое-как повторила все их движения. К счастью, умом она не обделена: пусть вышло не столь аккуратно, но вполне сгодилось бы. Затем она перевела взгляд направо: Цзя Цзин стоял прямой как струна, и в лунном свете выражение его глаз было сложным и нечитаемым.
— Ты разве не запускаешь фонарь?
Пу Яо чувствовала, что у Цзя Цзина настроение не из лучших, и в памяти у неё всплыла сцена на алтаре.
Тогда Пу Яо добавила:
— Фонарь с благословениями можно запускать не только за себя, но и за тех, кто тебе дорог.
Только тогда Цзя Цзин посмотрел на неё. Редко доводилось видеть на её лице такое серьёзное выражение — она словно пыталась утешить его:
— Жаль, что у меня нет никого дорогого сердцу. Это бессмысленно.
Потому что тот, кто был ему дорог, уже ушёл.
— Имеет смысл, — Пу Яо всунула готовый фонарь ему в руки, а перед ней лежали те самые материалы, из которых она принялась мастерить второй. — Пока тот, кто тебе дорог, жив в твоём сердце, это всегда будет иметь смысл.
Имея опыт создания первого фонаря, второй Пу Яо сделала очень быстро. Вскоре она поднялась на ноги, прижимая фонарь к груди, застыла на месте, и её взгляд излучал теплоту:
— Вот, держи мой фонарь. Будем считать, что мы вместе помолились за твою матушку.
— Она непременно будет очень рада.
Руки Цзя Цзина незаметно для окружающих дрогнули. В душе поднялась рябь от какого-то неописуемого чувства:
— Спасибо.
Это было искренне, и Пу Яо это расслышала.
Даже черты лица этого мерзавца не казались столь отталкивающими, когда он вёл себя серьёзно. Пу Яо искривила губы в улыбке:
— Цзя Цзин тоже умеет говорить спасибо?
— Что, у самой язык не поворачивается сказать спасибо? — поддразнил он.
— С таким характером тебя правда ещё ни разу не били?
— Меньше бы зарилась на чужие успехи.
— Это на чьи же успехи я зарилась?
— Замолчи, ты слишком шумная.
— А вот и не стану.
Настроение Цзя Цзина каким-то непостижимым образом вдруг улучшилось, что даже он сам счёл удивительным. Вчетвером они ступили на водную гладь Облачной Реки и опустили фонари в звёздный поток. Хэ Мянь и Пу Яо закрыли глаза, загадывая желания, а Син Лань и Цзя Цзин стояли рядом с ними. Эти двое мужчин глаза не закрывали, но оба молча загадали желания в глубине души.
Все люди у Облачной Реки склонили головы в благоговейной молитве о мире и счастье для себя и близких. Всё вокруг выглядело столь безмятежным, и Пу Яо почувствовала внутреннее наполнение — до чего же это всё имело смысл.
Хэ Мянь и Син Лань вернулись во дворец пораньше, чтобы заняться делами, и теперь у реки остались только Пу Яо и Цзя Цзин.
Запустив фонари, дети не могли усидеть на месте и принялись шумно резвиться и бегать, а взрослые следовали за ними по пятам, то и дело давая наставления. Вокруг снова стало шумно. Пу Яо сказала Цзя Цзину:
— Завтра я отправлюсь с тобой в Клан Демонов.
На лице Цзя Цзина отражалось теплое сияние фейерверков, однако слова прозвучали с изрядной долей язвительности:
— Какая у Вашего Высочества хорошая память, а я уж думал, вы давно об этом забыли.
Опять прежний вредина! — мысленно выругалась Пу Яо. И почему ему не быть чуточку мягче?
К уху Пу Яо подлетела сотканая из цветков феникса передающая звук бумага — это был фирменный знак её наставника.
Все эти дни она отправляла весточки, расспрашивая об изменениях в теле Чжу Цюэ. Ничего страшного не произошло: очищение само по себе отнимает уйму духовных сил, а совершенствоваться и вовсе трудно вдвойне. Она сама пока достигла лишь третьего уровня и переживала как раз период бутылочного горлышка, так что нужно просто постепенно восстанавливаться. Очистишь ещё пару мест — глядишь, и превдёешь собственный предел, поднявшись на ступень выше. Что же до состояния тела, Чжу Цюэ распространяться не стала, лишь упомянув, что в надлежащее время всё расскажет Пу Яо.
Это показалось Пу Яо странным: что за дела такие, которые обязательно требуют подходящего времени? Как она ни ломала голову, не могла придумать ничего вразумительного. Уйдя в свои мысли, Пу Яо потеряла бдительность, и её нечаянно толкнул какой-то проказливый малыш. Тело потеряло равновесие и завалилось вправо, но к счастью, она вовремя опомнилась и, воспользовавшись хорошей координацией, выровнялась ещё до того, как упасть, сделав пару взмахов руками, прежде чем встать прямо.
— Фух, к счастью, у меня хорошая реакция.
Подняв глаза, она увидела пару рук, сиротливо застывших перед ней. Цзя Цзин попытался поймать её, но схватил пустоту, и, поняв, что был замечен, тут же смутился:
— Как же можно быть такой неуклюжей, прямо как свинья.
Пу Яо только собралась съязвить в ответ, как её опередили:
— Не ожидала, что Высочество Цзя Цзин так внимателен ко мне.
— Я заботился о духовной траве, какое тебе до этого дело? — вздернул бровь Цзя Цзин.
— Упала-то я, а с духовной травой ничего бы не случилось.
— О чём ты там фантазируешь?
— Это ты сам себе напридумывал.
Цзя Цзин уже собирался допытываться дальше, как его ноги вдруг отяжелели, словно их кто-то оплёл. Опустив взгляд, он увидел ребёнка. Малыш, заметив, что он остановился, нахмурился и посмотрел на него. Немного испугавшись, ребёнок тем не менее выпятил грудь:
— Наши свиньи совсем не неуклюжие! Это эта старшая сестра неуклюжая, ты должен извиниться перед нашими свиньями!
Пу Яо: «Погодите-ка, с каких это пор она снова оказалась обругана?»
— Отпусти.
Хотя маленький демон-свинка боялся, он продолжал упорствовать, а Цзя Цзин не знал, что и делать — стряхнуть мальчишку не получалось:
— Убери его.
Заставить его склонить голову и извиниться? Да он за всю свою жизнь даже не знал, как пишутся три слова: «мне очень жаль».
Пу Яо пропустила это мимо ушей:
— Ты же только что назвал меня неуклюжей. Извиняйся.
Цзя Цзин чувствовал, что голова у него раскалывается от боли. Женщины и дети — поистине невероятная головная боль, и выглядело всё так, будто они не успокоятся и не опустят головы, пока он не извинится.
…
Пу Яо самодовольно поглядывала на идущего рядом мужчину, чье лицо было чернее ночи. Такой гордец, а всё равно пришлось извиняться! Вспомнив, как он только что присел на корточки и с каменным лицом выдавил из себя извинения перед маленьким демоном-свинкой, за что вдобавок выслушал порцию упрёков и даже не был прощен, она едва сдерживала смех. Так ему и надо, будет знать, как разбрасываться словами о чуей неуклюжести.
Пу Яо наконец нашла управу на этого вредину — просто донимать его своим присутствием. Впрочем, стоило соблюдать меру, иначе драки было бы не миновать.
http://erolate.org/book/1635/197957
Готово:
