Когда Линь Синвань примчалась в больницу, её тётю уже увезли в операционную.
Красная лампа над входом в операционную горела до боли ярко.
В коридоре сидело несколько человек: Чжоу Юйтин и какая-то незнакомая Линь Синвань женщина средних лет.
Чжоу Юйтин сидела с опущенной головой, её плечи вздрагивали — она плакала.
Услышав шаги, она подняла голову, увидела Линь Синвань и замерла на секунду.
Затем она вскочила, бросилась вперед и вцепилась в одежду Линь Синвань.
— Во всем виновата ты! — закричала она, её глаза были красными и опухшими. — Во всем виновата ты, проклятая девчонка! Если бы не ты, моя мама бы не...
Не договорив, она зашлась в таком плаче, что не могла вымолвить больше ни слова.
Линь Синвань не шевельнулась и ничего не сказала.
Она просто стояла так, позволяя той держать себя.
Гу Шэнь нахмурился неподалеку и хотел было подойти, но один взгляд Линь Синвань остановил его.
Чжоу Юйтин плакала очень долго, пока совсем не выбилась из сил, и только тогда разжала руки, присела на корточки и обхватила голову руками.
Линь Синвань опустила на неё взгляд и помолчала несколько секунд.
Затем она заговорила:
— Всё будет хорошо.
Чжоу Юйтин подняла покрасневшие глаза и уставилась на неё.
— Откуда ты знаешь? Ты же не заходила туда!
Линь Синвань не ответила.
Она подошла к дверям операционной, уставилась на эту красную лампу и замерла.
Гу Шэнь подошел, встал рядом с ней и тоже молчал.
Время тянулось очень медленно.
Одна минута, две минуты, десять минут, полчаса.
Красная лампа всё горела.
Линь Синвань всё стояла.
Чжоу Юйтин сидела на корточки, изредка всхлипывая. Женщина средних лет сидела на стуле, перебирая в руке четки и что-то бормоча себе под нос.
Прошло неизвестно сколько времени, когда красная лампа внезапно погасла.
Двери открылись.
Вышел врач в белом халате и снял маску.
Линь Синвань сделала шаг вперед.
— Как она?
Врач взглянул на нее, затем на остальных и произнес:
— Операция прошла успешно. Пациентка вне опасности.
Чжоу Юйтин резким движением поднялась на ноги и бросилась к нему.
— Правда? С моей мамой всё в порядке?
Врач кивнул:
— В порядке. Но она потеряла много крови, ей нужен хороший отдых. Кроме того...
Он сделал паузу и посмотрел на Линь Синвань.
— Вы родственница?
Линь Синвань кивнула:
— Я.
Врач сказал:
— Удар ножом пришелся в живот; сместись он еще на два сантиметра — и были бы задеты жизненно важные органы. Настоящее чудо, что она выжила.
Сердце Линь Синвань отлегло.
— Спасибо, доктор.
Врач кивнул и ушел.
Медсестры вывезли тётю.
Она лежала на больничной койке, бледная, с закрытыми глазами, к ее телу были подключены различные трубки.
Чжоу Юйтин бросилась за ней, сквозь слезы выкрикивая «мама», но медсестра отстранила ее.
— Пациентка еще не пришла в себя, не шумите.
Утирая слёзы, Чжоу Юйтин поплелась следом за каталкой в палату.
Линь Синвань тоже пошла за ними.
Плата оказалась одноместной, небольшой, но чистой.
Медсестра устроила тётю, дала несколько наставлений по уходу и вышла.
Чжоу Юйтин села у кровати, сжала руку тёти и продолжала плакать.
Женщина средних лет стояла у дверей, огляделась, тяжело вздохнула и молча удалилась.
Линь Синвань стояла у изголовья, глядя на бледное лицо тёти.
Она вспомнила ту ночь.
Тётя, лежащая в луже крови, и стоящий рядом Ван Цзяньго с ножом в руке.
Если бы не она, тётя не претерпела бы таких мук.
— Простите, — тихо произнесла она.
Чжоу Юйтин подняла на нее взгляд.
В этих покрасплих и опухших глазах читалась ненависть, обида и что-то еще.
— Уходи, — бросила она. — Я не хочу тебя видеть.
Линь Синвань посмотрела на нее, не двигаясь с места.
Чжоу Юйтин встала, загораживая собой кровать.
— Я говорю, уходи! По-русски не понимаешь?
Линь Синвань помолчала несколько секунд, развернулась и зашагала к выходу.
Когда она уже подошла к двери, сзади раздался голос Чжоу Юйтин:
— Линь Синвань.
Она остановилась.
Голос Чжоу Юйтин дрожал.
— Моя мама... моя мама умрёт?
Линь Синвань не обернулась.
— Врач сказал, что всё уже в порядке.
Она толкнула дверь и вышла наружу.
В коридоре было тихо, лишь изредка проходили медсестры.
Гу Шэнь прислонился к стене и, заметив её выход, выпрямился.
— Ну как?
Линь Синвань покачала головой:
— Она не хочет меня видеть.
Гу Шэнь нахмурился:
— С какой стати? Это же не твоя вина.
Линь Синвань посмотрела на него.
— Она ничего не знает о Ван Цзяньго. В её глазах это я навредила её матери.
Гу Шэнь помолчал пару секунд, а затем сказал:
— Когда тётя очнется, всё прояснится.
Линь Синвань ничего не ответила.
Она подошла к окну в конце коридора и посмотрела на ночной пейзаж снаружи.
За больницей раскинулся небольшой сад, в котором горело несколько уличных фонарей, очерчивая контуры клумб и скамеек.
— Гу Шэнь, — внезапно позвала она.
— М?
— Что будет с Ван Цзяньго?
Гу Шэнь подошел к ней и встал плечом к плечу.
— Цинь Чжэн забрал его, скорее всего, дело замяли полюбовно. У таких людей свои правила.
Подумав немного, Линь Синвань спросила:
— Кто такой Цинь Чжэн?
Гу Шэнь на мгновение умолк.
— Слышал о клане Цинь?
Линь Синвань покачала головой.
— Это не Пять Ветвей Врат Сокровенного. Совсем другой круг, — пояснил Гу Шэнь. — Занимаются бизнесом, причем крупным. И втайне промышляют кое-чем еще.
— Например?
— Например, помогают людям восстановить справедливость.
Линь Синвань посмотрела на него.
Гу Шэнь продолжил:
— Цинь Чжэн человек крайне загадочный. Говорят, в его руках целая сеть информаторов, способная выкопать подноготную на любого. Тот, кто перейдет ему дорогу, пожалеет, что остался жив.
Линь Синвань вспомнила ту визитку.
— Он оставил мне свой номер.
Гу Шэнь приподнял брови:
— Оставил тебе свой номер?
Линь Синвань кивнула.
Гу Шэнь посмотрел на нее несколько странным взглядом.
— Линь Синвань, ты понимаешь, что это значит?
Линь Синвань покачала головой.
— Это значит, что если у тебя возникнут проблемы, ты можешь обратиться к нему за помощью, — сказал Гу Шэнь. — Цинь Чжэн никогда никому не остается должен. Раз он дал тебе свой телефон, значит, признал в тебе друга.
Линь Синвань опешила.
Друга?
Они с Цинь Чжэнем виделись-то всего раз.
— Наверное, из-за его сестры, — произнесла она. — Я могу видеть его сестру.
Гу Шэнь призадумался и кивнул:
— Возможно.
Они некоторое время молчали.
Линь Синвань вдруг кое о чем вспомнила.
— Кстати, как там Старший Чэнь?
Гу Шэнь ответил:
— Всё хорошо. Он вернулся в лавку и велел передать, чтобы ты заглядывала, когда будет время.
Линь Синвань кивнула:
— Хорошо.
Она повернулась, опираясь спиной о подоконник, и посмотрела на Гу Шэня.
— Гу Шэнь.
— М?
— Почему ты вечно ходишь за мной?
Гу Шэнь на миг замер.
Затем он усмехнулся:
— Потому что я не спокоен, когда ты одна.
Линь Синвань посмотрела на него:
— Я ведь не ребёнок.
Гу Шэнь покачал головой:
— Ты не ребёнок. Но неприятности вечно липнут к тебе.
Линь Синвань ничего не ответила.
Он был прав.
Неприятности преследовали ее по пятам.
И в прошлой жизни, и в этой.
— Не боишься неприятностей? — спросила она.
Гу Шэнь подумал немного и признался:
— Боюсь.
Линь Синвань приподняла бровь:
— Тогда почему таскаешься следом?
Гу Шэнь улыбнулся:
— Но еще больше я боюсь, что с тобой что-то случится.
Линь Синвань долго смотрела на него.
Затем отвела взгляд в окно.
— Гу Шэнь, с таким характером тебя легко обвести вокруг пальца.
— Каким еще характером?
— Тебя используют, обманут, сделают пешкой в чужой игре.
Гу Шэнь покачал головой:
— Ты — не сделаешь.
Линь Синвань опешила.
— С чего ты взял, что я не сделаю?
Гу Шэнь серьезно посмотрел на нее:
— Потому что в твоих глазах кое-что есть.
— Что именно?
— Внутренний стержень.
Линь Синвань умолкла.
За две прожитые жизни ей впервые сказали, что у нее есть «внутренний стержень».
В прошлой жизни она ловила духов, потому что те вредили людям. Она помогала людям, потому что те вызывали жалость. Она никогда не лезла на рожон первой и не совала нос в чужие дела без нужды.
Но и никогда не отступала.
Если что-то должно быть сделано, она это делала.
Разве это стержень?
Наверное.
— Гу Шэнь, — позвала она.
— М?
— Спасибо.
Гу Шэнь усмехнулся:
— Ты сегодня уже столько раз сказала спасибо.
Линь Синвань тоже улыбнулась:
— Просто сегодня слишком много поводов для благодарности.
Они стояли у окна, любуясь ночным пейзажем снаружи.
Тихим и умиротворенным.
На следующее утро тётя пришла в себя.
Получив весть об этом, Линь Синвань поспешила в больницу, но в палате уже толпился народ.
Тётя полулежала на кровати, ее лицо все еще было бледным, но вид стал гораздо бодрее. Чжоу Юйтин сидела рядом с постелью, глаза у нее всё еще опухли, но слез уже не было.
Заметив вошедшую Линь Синвань, тётя оживилась:
— Ваньвань, иди сюда.
Линь Синвань подошла и остановилась у кровати.
Тётя протянула руку и крепко сжала ее пальцы.
Руки у нее были ледяными и худыми, одни кости.
— Тёте лучше, — произнесла она слабым голосом. — Не переживай.
Линь Синвань кивнула:
— Угу.
Тётя глядела на нее, и глаза ее наполнились слезами.
— Ваньвань, тётя виновата перед тобой.
Линь Синвань замерла.
— О чем вы?
Из глаз тёти полились слезы.
— Тётя знала про Ван Цзяньго. Тётя всегда знала.
Сердце Линь Синвань пропустило удар.
— Вы знали?
Тётя кивнула:
— Знала. Еще три года назад знала.
Она сжимала руку Линь Синвань все крепче.
— В тот день, когда Чжоу Лань погибла, я была там.
Зрачки Линь Синвань слегка сузились.
— Вы были там?
Тётя кивнула, и слезы хлынули с новой силой.
— Я пряталась в шкафу. Вместе с Хуэйхуэй.
Линь Синвань остолбенела.
Хуэйхуэй?
Тётя тоже пряталась в том шкафу?
— В тот день я пришла к Чжоу Лань и как раз столкнулась с вернувшимся Ван Цзяньго. Он втащил Чжоу Лань в дом, а я спряталась. Потом туда же забилась Хуэйхуэй, и мы прижались друг к другу.
Она глубоко вздохнула и продолжила:
— А потом мы услышали... услышали крик Чжоу Лань, звук падения. Я не смела выйти, мне было страшно. Так и пряталась в шкафу, прислушиваясь ко всему, что творилось снаружи.
Линь Синвань смотрела на нее, не зная, что и сказать.
Тётя утерла слёзы и продолжила:
— Только когда Ван Цзяньго ушел, я осмелилась вылезти. Чжоу Лань была уже мертва. Хуэйхуэй сжалась в комочек в углу от страха и не могла вымолвить ни слова. Я вытащила ее и велела бежать изо всех сил.
— Но убежать не вышло. Ван Цзяньго вернулся.
Ее голос задрожал.
— Увидев Хуэйхуэй, он заявил, что увезет ее. Я попыталась помешать, и он избил меня. Сказал, что если я сунусь еще раз, то убьет и меня тоже.
— Мне было страшно. По-настоящему страшно. И я просто смотрела во все глаза, как он увозит Хуэйхуэй.
Она закрыла лицо руками и затряслась в рыданиях.
Чжоу Юйтин рядом уже превратилась в сплошной комок слёз.
Линь Синвань молча глядела на эту дошедшую до ручки женщину.
Она всегда считала тётю жертвой, которая ни о чем не догадывалась.
Оказывается, она всё знала.
Знала абсолютно всё.
Но ничего не предприняла.
— Тётя, — нарушила тишину Линь Синвань.
Тётя подняла на нее взгляд, полный страха и раскаяния.
— Ваньвань, ты ведь ненавидишь тётю, правда? Тётя сама себя ненавидит. Все эти три года я не спала ночами, меня мучали кошмары. Стоило закрыть глаза, как я видела Чжоу Лань, видела Хуэйхуэй.
— Но я не смела ничего сказать. Боялась. Боялась, что Ван Цзяньго действительно убьет меня и Юйтин.
Она вцепилась в руку Линь Синвань мертвой хваткой.
— Ваньвань, я знаю, ты меня ненавидишь. Но у тёти действительно не было выбора...
Линь Синвань долго молча смотрела на нее.
Затем произнесла:
— Я не ненавижу вас.
Тётя замерла.
Линь Синвань продолжила:
— То, что вам было страшно — это нормально. Такого человека, как Ван Цзяньго, любой испугается.
Сделав паузу, она добавила:
— Но Хуэйхуэй жива.
Глаза тёти широко распахнулись.
— Что?
Линь Синвань кивнула:
— Она жива. Я нашла ее.
Руки тёти затряслись.
— Она... где она?
— В безопасном месте, — ответила Линь Синвань. — Когда поправитесь, сможете навестить ее.
Из глаз тёти снова хлынули слёзы.
На этот раз то был не страх и не раскаяние — что-то иное.
Надежда.
— Она жива... — бормотала она. — Она жива...
Линь Синвань смотрела на нее, чувствуя в душе странное смятение.
Эта женщина была слабой, трусливой, пугливой и предпочитала бегство от проблем.
Но она же три года несла на себе груз мучений и ночных кошмаров.
Она не была плохим человеком.
Просто обычным человеком.
Что еще может сделать обычный человек, столкнувшись с подобным?
— Тётя, — произнесла Линь Синвань.
Тётя подняла голову.
Линь Синвань посмотрела ей прямо в глаза:
— Хуэйхуэй нужен уход. Когда со всем этим будет покончено, вы согласитесь позаботиться о ней?
Тётя остолбенела.
А затем закивала с безумным усердием.
— Согласна! Я согласна!
Она плакала и смеялась одновременно, точно умалишенная.
Чжоу Юйтин со сложным выражением лица наблюдала за этой сценой.
Переведя взгляд с Линь Синвань на собственную мать, она приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но в итоге промолчала.
Линь Синвань поднялась и легко похлопала тётю по руке.
— Отдыхайте. Заботы о Хуэйхуэй я беру на себя.
Она повернулась и направилась к выходу.
У самой двери ее догнала Чжоу Юйтин.
— Линь Синвань!
Линь Синвань остановилась.
Чжоу Юйтин стояла перед ней, потупившись и покусывая губы.
Спустя долгое время она выдавила из себя:
— Прости.
Линь Синвань посмотрела на нее.
Голос Чжоу Юйтин звучал глухо:
— Мне не следовало так говорить вчера. Ты тут ни при чем, во всем виноват этот Ван Цзяньго.
Линь Синвань ничего не ответила.
Чжоу Юйтин подняла покрасневшие глаза.
— Я... я могу все еще называть тебя сестрой?
Линь Синвань помолчала пару секунд.
Затем кивнула:
— Можешь.
Слёзы вновь покатились по щекам Чжоу Юйтин.
Она бросилась вперед и крепко обняла Линь Синвань.
Линь Синвань на мгновение оцепенела.
Но затем медленно подняла руку и похлопала ее по спине.
— Ну всё, хватит реветь.
Чжоу Юйтин отстранилась, утерла слёзы и улыбнулась:
— Ну ты и... совсем не милая.
Линь Синвань приподняла бровь:
— С какой стати мне быть милой?
Чжоу Юйтин на секунду растерялась, а потом рассмеялась.
Искренне и радостно.
Линь Синвань посмотрела на нее, уголки ее губ тоже чуть приподнялись.
Эта кузина, по правде говоря, оказалась не такой уж и противной.
Во второй половине дня Линь Синвань отправилась в приют.
Хуэйхуэй сидела под деревом во дворе, обхватив колени руками и глядя в небо.
Услышав шаги, она повернула голову, увидела Линь Синвань, и ее глаза вспыхнули огоньком.
— Ты пришла.
Линь Синвань подошла и присела рядом с ней.
— Угу.
Хуэйхуэй посмотрела на нее и спросила:
— Того человека... поймали?
Линь Синвань кивнула:
— Поймали.
Хуэйхуэй помолчала несколько секунд.
А затем спросила:
— Он умрет?
Линь Синвань подумала немного и ответила:
— Должен.
Хуэйхуэй кивнула и больше ничего не спрашивала.
Так они сидели рядом, глядя в небо.
Долгое время спустя Хуэйхуэй неожиданно заговорила:
— Моя мама... разве она не глупая?
Линь Синвань повернула голову к ней.
Хуэйхуэй продолжила:
— Она же знала, что Ван Цзяньго — мерзавец, и все равно вышла за него. Разве это не глупо?
Линь Синвань немного помолчала.
А затем произнесла:
— Твоя мама не глупая.
Хуэйхуэй посмотрела на нее.
Линь Синвань продолжила:
— У нее просто не было выбора. Одинокая женщина с ребенком в те времена — какие у нее могли быть варианты?
Хуэйхуэй опустила голову:
— У меня тоже нет выбора.
Линь Синвань протянула руку и потрепала ее по голове.
— Теперь у тебя есть выбор.
Хуэйхуэй подняла голову.
Линь Синвань сказала:
— Твоя тётя говорит, что когда ты выйдешь отсюда, она будет заботиться о тебе.
Хуэйхуэй опешила.
— Тётя?
— Чжоу Хуэй. Сестра твоей мамы.
В глазах Хуэйхуэй мелькнул огонек.
— Она... она хочет меня взять?
Линь Синвань кивнула:
— Хочет.
Хуэйхуэй опустила голову и ничего не ответила.
Но ее плечи слегка подрагивали.
Линь Синвань знала: это от радости.
Когда она вышла из приюта, уже почти стемнело.
Гу Шэнь ждал ее, прислонившись к машине, и, заметив ее появление, улыбнулся.
— Ну как?
Линь Синвань подошла к нему.
— Все хорошо.
Гу Шэнь кивнул и открыл дверцу автомобиля:
— Поехали, я отвезу тебя домой.
Линь Синвань села в машину, откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно.
Машина тронулась с места, постепенно удаляясь от здания приюта.
Глядя в зеркало заднего вида на отдаляющееся строение, Линь Синвань вдруг произнесла:
— Гу Шэнь.
— М?
— Как ты думаешь, кого в этом мире больше — хороших людей или плохих?
Гу Шэнь подумал немного и ответил:
— Хороших.
Линь Синвань повернулась к нему:
— С чего ты взял?
Гу Шэнь усмехнулся:
— Потому что плохие долго не живут.
Линь Синвань на мгновение задумалась, а затем улыбнулась:
— В этом что-то есть.
Машина продолжала свой путь.
На город опускалась ночь, загорался один за другим уличные фонари.
Линь Синвань смотрела в окно, чувствуя удивительное спокойствие на душе.
История с Ван Цзяньго наконец подошла к концу.
И тот голос, что преследовал ее всю прошлую жизнь на протяжении десяти лет, тоже обрел покой.
Дальше следовало просто жить нормальной жизнью.
Но она знала, что всё не так просто.
Она — Линь Синвань.
И она от рождения способна видеть духов.
От такого дара не спрячешься.
И действительно, на следующий же день неприятности напомнили о себе.
Тем утром Линь Синвань находилась в больнице с тётей, как вдруг зазвонил телефон.
Звонил Гу Шэнь.
— Линь Синвань, ЧП.
Линь Синвань поднялась и вышла в коридор.
— Что случилось?
Голос Гу Шэня звучал предельно мрачно.
— В деревне Люшу снова ЧП.
Линь Синвань нахмурилась:
— Деревня Люшу? Тот реабилитационный центр?
— Да, — подтвердил Гу Шэнь. — Это место сгорело прошлой ночью.
Сердце Линь Синвань пропустило удар.
— Сгорело? Как так вышло?
— Не знаю. Полиция говорит — несчастный случай. Но кое-кто утверждает, что видел в огне что-то странное.
Пальцы Линь Синвань сжались.
— Что именно?
Гу Шэнь помолчал секунду и ответил:
— Что-то похожее на человека.
Брови Линь Синвань сошлись еще круче.
Что-то похожее на человека?
Дух?
Или нечто иное?
— Я сейчас же приеду, — сказала она.
Сбросив вызов, она предупредила тётю и бросилась к выходу.
У больничных ворот её уже поджидал Гу Шэнь.
Они сели в машину и помчались прямиком в деревню Люшу.
Деревня Люшу оставалась прежней.
Но тот ряд одноэтажных построек превратился в сплошные руины.
Обугленные остатки всё еще дымились, воздух пропитывал едкий запах гари.
Территорию отапливало кольцо полицейских машин, туда-сюда ходили стражи порядка и несколько судебных экспертов в белых халатах.
Линь Синвань с Гу Шэнем остановились в отдалении, глядя на пепелище.
— Что за обстановка? — спросила Линь Синвань.
Гу Шэнь ответил:
— Сгорело среди ночи. Пожар был сильным, тушили до самого утра.
— Есть жертвы?
— Есть, — кивнул Гу Шэнь. — Один человек сгорел заживо.
Линь Синвань посмотрела на него.
— Кто?
Выражение лица Гу Шэня было суровым.
— Матушка Лю.
Линь Синвань остолбенела.
Матушка Лю?
Та женщина, что взращивала мелких духов?
Как она могла сгореть в пожаре?
Разве её не забрали те самые... маленькие создания?
Линь Синвань внезапно вспомнила ту ночь.
Когда эти создания уходили, они попутно занялись кое-чем еще.
Неужели...
— Из-за чего начался пожар? — спросила она.
Гу Шэнь покачал головой:
— Неизвестно. Полиция еще ведет расследование.
Линь Синвань долго вглядывалась в руины.
А затем произнесла:
— Это не несчастный случай.
Гу Шэнь посмотрел на нее.
— Ты хочешь сказать...
Линь Синвань кивнула:
— Это те дети.
Сделав паузу, она продолжила:
— Те дети, что погибли там. Их духи вернулись за местью.
http://erolate.org/book/1643/198964
Готово:
