Взгляд матери Мо А не отрывался от группы Линь Чжиюэ, и лишь когда они скрылись в комнате постоялого двора, она с нескрываемой ненавистью медленно отвела глаза.
Линь Чжиюэ и Му Ваньцин делили одну комнату. Му Ваньцин сидела на деревянной табуечке, легко прислонившись к круглому столу, ее брови были нахмурены, а рука не выпускала зажатый в ней меч.
— Сяо Юэ, мне всё равно кажется, что здесь что-то не так, предчувствие подсказывает, что произойдет нечто ужасное, — глядя на Линь Чжиюэ, с беспокойством произнесла Му Ваньцин.
— Каким бы ужасным ни казалось то, что должно случиться, это уже произошло, незачем так переживать, — совершенно спокойно ответила Линь Чжиюэ и, глядя на нее, продолжила: — Сестрица Му, неужели ты забыла? Это сон Мо А, каким бы странным и сильным он ни был, всего лишь сон.
Никто не может убить человека во сне, даже самый могущественный практик на это не способен.
В то же самое время в другой комнате по соседству люди тоже не спали и о чем-то беседовали.
Ло Юньчжэн опустил висевший у него за спиной медицинский ящик на комод у окна, издав довольно громкий стук.
Сяо Янь услышал шум, поднял взгляд на деревянный ящик и две секунды спустя равнодушно отвел его.
— Ваш Светлость Сяо тоже практикует путь меча? Мне почему-то… так не кажется! — внезапно произнес Ло Юньчжэн.
Услышав это, Сяо Янь слегка нахмурился и ничего не ответил Ло Юньчжэню, сочтя его сомнения столь нелепыми и глупыми, что они не стоили ответа.
Ло Юньчжэн не рассердился, лишь легко улыбнулся: ему казалось, что с тех пор, как он ступил на землю Города Линьань, все люди и события вокруг были до крайности забавными.
Сидящий перед ним наследный княжич, чьи тайны и глубина замыслов казались непостижимыми; дочь генерала, на первый взгляд простая и прямолинейная, но будто бы обо всем знающая; а также гениальная юная девушка из таинственной секты, практикующая Путь Талисманов в Сфере Познания Судьбы, защищенная мощным артефактом.
От странных смертей обычных людей во сне и бесчинств волчьей стаи в театре до их собственного погружения в сон Укротителя Зверей — за каждым из этих звеньев одной цепи явно стояла чья-то невидимая рука, направляющая их.
Коль творится нечто странное, быть беде, вот только какова же истинная цель того, кто дергает за нити за кулисами?
Ло Юньчжэн получил истинную передачу от своего наставника: хотя в обычные дни он предпочитал не выделяться и скрывать свои способности, заурядным человеком его назвать было нельзя.
В детстве Ло Юньчжэню доводилось слышать от учителя, что миру грозит бедствие, способное уничтожить всё живое, и спасти его смогут лишь те, кого божества избрали в качестве людей предначертания.
Учитель также говорил ему, что разрушитель мира скрывается среди смертных Государства Лохэ, и когда взойдет кровавая луна, истинная сущность этого человека явит себя миру.
В самую первую встречу с Сяо Янем Ло Юньчжэн почувствовал исходящую от него мощную и зловещую силу, заставившую его ощутить беспричинную тревогу. И хотя внешне Сяо Янь выглядел адептом пути меча, Ло Юньчжэн знал: на самом деле он практикует совсем не это.
Ло Юньчжэн вовсе не желал излишне ввязываться во всё происходящее, а потому предпочел сделать вид, что ничего не заметил, надеясь, что после выхода из Бесконечных снов его пути с этим Сяо Сецзы больше никогда не пересекутся.
Будь старый учитель жив, он бы наверняка тоже пожелал ему держаться подальше от людей из высших кругов и не вмешиваться в чужие распри и борьбу.
Сяо Янь нарушил тишину спокойным голосом, прервав размышления Ло Юньчжэня.
— Слышал, что несколько лет назад, незадолго до того, как уйти из жизни на спинках журавлей, Старец Бай Цао взял сироту в ученики и сделал своим последним преемником, нарекли мальчика Юнь Ло. Получив истинную передачу мастера, Юнь Ло не только в совершенстве овладел искусством врачевания, но и заполучил уникальные тайные техники и снадобья, способные заставить засохшее дерево зацвести вновь, а мертвеца — вернуться с того света.
Лицо Ло Юньчжэня слегка похолодело, а Сяо Янь тем временем продолжил:
— Выйдя из долины, Юнь Ло подвергся преследованию со стороны различных влиятельных сил. Поговаривали, будто его тайно приютил под своим крылом некий генерал, а ходили слухи и о том, что ему полностью сломали практику, после чего он затерялся в толпе и стал самым обычным человеком.
Сказав это, Сяо Янь снова бросил взгляд на медицинский ящик Ло Юньчжэня, стоявки у окна — на нем красовался черный узор в виде облаков.
Ло Юньчжэн не стал ни подтверждать, ни опровергать услышанное.
— Ваш Светлость столь много повидали и подмечаете малейшие детали, Ло восхищен до глубины души.
Сяо Янь чуть изогнул губы и больше ничего не добавил.
Оба были людьми умными, а потому слов с намеком вполне достаточно.
Наступила ночь. На постоялом дворе царили тишина и тепло, как вдруг в конце коридора на втором этаже, в комнате, куда никто не заглядывал, вспыхнуло сразу несколько очагов пламени.
Огонь начал быстро распространяться, и Ло Юньчжэн, почуяв во сне едкий запах густого дыма, резко вскочил.
Сяо Янь проснулся в тот же миг, они с Ло Юньчжэнем обменялись взглядами и без лишних слов тут же поднялись, собираясь покинуть комнату.
Вокруг бушевало пламя, смешиваясь с треском горящего дерева и раздирающими душу криками.
— Плохо дело, Сяо Вань… — Ло Юньчжэн бросился к соседней комнате и прямо в коридоре нос к носу столкнулся с Му Ваньцин.
— Ты… — увидев на ее спине Линь Чжиюэ, Ло Юньчжэн на несколько секунд замер, потеряв дар речи.
Эта Третья госпожа Линь поистине была человеком счастливой судьбы и железных нервов. Пережив столько страшных событий, она умудрялась спать столь крепко, что даже поднявшийся вокруг шум не смог ее разбудить.
Сяо Янь посмотрел на Линь Чжюэ, обратив внимание на ее неестественно бледное лицо и мелкие капельки пот на лбу, и знаком велел Му Ваньцин опустить ее на пол.
— Линь Чжиюэ, проснись, — Сяо Янь легко постучал ее по руке.
Линь Чжиюэ слышала, как ее зовет Сяо Янь, но никак не могла вырваться из плена сна. Ей казалось, что ее тело объято страшным жаром, будто она очутилась в гигантской печи для выплавки пилюль, в то время как изнутри ее сковывал невыносимый холод, словно она лежала посреди вечных льдов.
Это мучительное ощущение двух крайностей — огня и холода — терзало ее, принося невыносимые страдания, однако открыть глаза она была не в силах.
— Линь Чжиюэ! — снова окликнул ее Сяо Янь.
В этот момент Сяо Янь почувствовал, как кто-то легонько коснулся его ладони, он опустил взгляд и увидел, что пальцы Линь Чжиюэ судорожно пытаются ухватиться за его руку.
В груди Сяо Яня шевельнулось странное чувство, словно его коснулось что-то мягкое и невесомое, подобно перышку.
Вокруг бушевало пламя, со всех сторон сыпались обломки, но он быстро принял решение: в самый разгар пожара он подхватил Линь Чжиюэ на руки и крикнул Му Ваньцин и остальным:
— Уходим!
— Никому не уйти! — голос матери Мо А в следующее мгновение раскатился за их спинами.
Никто не заметил, когда именно она появилась; позади нее стоял Мо А, словно марионетка — с остекленевшим взглядом и совершенно безжизненным лицом.
— Мой мальчик стал таким из-за того, что вы испортили его! Никто из вас отсюда не выберется, я заставлю всех вас заплатить за него своими жизнями!
В тот же миг постоялый двор с грохотом обрушился, погребя всех под обломками.
— Как такое возможно? — глядя на стоявшего перед ней Сяо Яня, произнесла Линь Чжиюэ.
Она и Сяо Янь снова оказались в том самом маленьком дворике, только теперь Сяо Янь, за исключением лица, был одет в точно такое же платье, в каком до этого видела Мо А во дворе.
Линь Чжиюэ взяла со стола бронзовое зеркало: с него по-прежнему смотрело ее собственное лицо, однако прическа и одежда принадлежали Бай Шао.
На этот раз они с Сяо Янем были не сторонними наблюдателями, а непосредственными участниками истории.
— Я всё думал об одной вещи: даже сон, рожденный из глубокой одержимости, не может существовать столь долго, если только… — Сяо Янь внезапно замолчал и посмотрел на Линь Чжиюэ.
— Если только в этом сне не таится необычайно сильный злой дух, — закончила Линь Чжиюэ.
— Что такое злой дух? — спросил Сяо Янь.
Линь Чжиюэ поняла, что он проверяет ее, и, немного подумав, ответила:
— Если перед смертью человек испытывает невероятно сильную злобу и одержимость, его душа отделяется от тела и начинает блуждать по миру в поисках мести либо застревает в каком-нибудь месте, где он жил при жизни. Пока наваждение не рассеется, такой дух не исчезнет никогда. Особенно тяжело приходится практикам: их одержимость куда сильнее, чем у обычных людей, и избавиться от нее гораздо сложнее.
— И кто же, по твоему мнению, этот злой дух в Бесконечных снах?
Встретившись взглядом со спокойными глазами Сяо Яня, Линь Чжиюэ почему-то вспомнила его в детстве.
Тогда собственный отец, наследный княжич Цзин, лишил его духовных меридианов, сделав неспособным к практике, а сам он своими глазами видел страшную смерть матери. Добрый и чистый мальчик превратился в замкнутого и угрюмого человека, а позже при помощи таинственного наставника ступил на Демонический Путь, используя запретные артефакты и впитывая злобу мощных духов для ускорения культивации, благодаря чему совершил колоссальный скачок в сфере.
Практикующие Демонический Путь с легкостью поддавались демоническому помешательству и могли незримо для других калечить людей, из-за чего праведный мир всегда их презирал. Именно поэтому Сяо Янь прикрывался путем меча, а для маскировки своей истинной сущности и самозащиты использовал всевозможные редчайшие сокровища.
Стоило его тайне раскрыться, как даже статус наследного княжича не спас бы его — ни император, ни праведники, ни простой народ не позволили бы ему жить дальше.
Вспомнив об этом вопросе Сяо Яня, Линь Чжиюэ невольно засомневалась. Сама она попала в Бесконечные сны случайно, но как насчет Сяо Яня?
Если он не стремился сюда намеренно, почему Мо А, заключивший с ним кратковременный союз, позволил ему тоже проникнуть в иллюзию?
Когда Линь Чжиюэ писала роман, она опустила эти детали, но теперь, вглядываясь в прошлое, находила всё это подозрительным: в конце концов, Сяо Янь был абсолютным главным героем этой книги, и если бы его так легко удавалось провести, дожил бы он до сегодняшнего дня?
Неужели он с самого начала знал, что кроется в Бесконечных снах, и его истинной целью был мощный злой дух, обитающий внутри этой иллюзии?
Сяо Янь все еще ждал ее ответа. Поразмыслив еще немного, Линь Чжиюэ медленно произнесла:
— Мне кажется, этим злым духом вполне может оказаться… Бай Шао.
— Почему?
— Хотя внешне Бай Шао кажется сдержанной и молчаливой, в душе она искренна и добра, а также преданна тем, кого любит. Чувства, которые она испытывала к Мо А, скорее всего, намного глубже, чем нам показалось. А ее муж относился к ней по-доброму и честно, но погиб от рук обезумевшего Мо А, и в сердце женщины живет жгучая ненависть к убийце. Эта ненависть могла превзойти даже ее любовь и привязанность, породив столь тяжелую одержимость и злобу, что даже после смерти дух не смог обрести покой, а душа — освобождение.
Сяо Янь молча смотрел на нее, погруженный в собственные мысли.
Линь Чжиюэ стало немного не по себе под его взглядом, и она добавила:
— Впрочем, это всего лишь мои догадки.
Тут Сяо Янь наконец подал голос:
— А как тогда объяснить случившееся на постоялом дворе? Не забывай, что в тот момент, когда всё это произошло, Мо А и Бай Шао были еще совсем незнакомы.
Услышав это, Линь Чжиюэ умолкла надолго. Согласно ее собственному сюжету, злым духом в Бесконечных снах являлась именно Бай Шао, но постоялый двор…
В ее сердце невольно зародилась жуткая догадка: неужели в этой причудливой иллюзии, помимо Бай Шао, таился еще какой-то злой дух?
http://erolate.org/book/1657/200705
Готово:
