Как только прозвенел звонок и тренер Клэпп отпустила нас после своей дежурной тирады про «хороший темп», я даже не стал заходить в раздевалку, чтобы переодеться. Я зашагал прямиком в тренажерный зал - всё в той же физкультурной футболке и шортах, всё еще слегка влажный от пота, всё еще абсолютно, на сто процентов сыт по горло этим днем.
Дверь отворилась со знакомым металлическим скрежетом. Воздух внутри был теплым и густым, пропитанным запахами железа, пота и предельного усилия. Одна из ламп под потолком едва заметно мерцала, а окна запотели от жара. Сегодня здесь никого не было. Только я, веса и тишина.
Хорошо.
Дело было не в гипертрофии, не в прогрессии нагрузок и не в тупой физиономии Марка Риппето, вещающей мне с обложки, что надо приседать глубже и месяц-другой сидеть на диете из молока. Мне было плевать на субъективный уровень нагрузки или на священную важность становой тяги. Я не собирался следовать программе «Starting Strength», «5/3/1», «Westside» или чему бы там еще ни поклонялись обитатели качалок в ближайшее десятилетие.
Я пришел сюда просто для того, чтобы поднимать тяжелые штуки и класть их обратно.
Так что я прошел мимо силовой рамы, мимо блинов, гантелей, канатов и грифа для шрагов, прямиком к скамье для жима.
Разминкой я пренебрег. Просто навесил на штангу пару «сорокопяток», лег под снаряд и выжал. Я позволил телу поймать ритм, который оно помнило само по себе. Лязг блинов о стойки работал как метроном, отсчитывая такт вместе с моим дыханием.
Я не считал повторения и вообще ни о чем не думал. Просто толкал, раз за разом. В какой-то момент я осознал, что одного блина мне мало, и накинул еще две «двадцатьпятерки». Я продолжал. Без отдыха, без магнезии, без предтреника. Только я, железо, пот и жжение в груди, плечах, руках и легких.
Я всё еще видел ее глаза - глаза Эдит - будто она выгравировала их на внутренней стороне моего черепа. Я всё еще чувствовал, как Маккайла держит меня за руку. Слышал короткий смешок Эрики и...
Боже.
В чем была проблема - во мне? Или Вселенная просто метала дротики с завязанными глазами и каждым броском случайно попадала мне в самое сердце?
Я снова лег и зашел на очередной сет. Вниз, вверх - на этот раз медленнее. Гриф не хотел двигаться, поэтому я заставил его.
Может быть, штанга раздавит ту часть меня, которая вечно влипает в такие истории. Может, она выжмет из меня всю нерешительность, как из губки, и позволит мне наконец заиметь чертово собственное мнение хоть о чем-то.
Может, я найду ответ. Может, пойму, что со мной не так, и как это исправить.
Ладно, давайте признаем: я вел себя как придурок.
Ненамеренно, конечно. Но придурковатость - как налоговое мошенничество - не требует умысла. Достаточно самого факта совершения. И что хуже всего, я терпел фиаско. Провалился как друг, провалился в честности, в самопознании и в элементарной человеческой порядочности. И я никак не мог сообразить, что с этим делать.
Что бы я ни сказал и ни сделал, всё могло оказаться ошибкой, и я не знал, как это исправить.
Казалось, Бог наклонился к Судьбе и прошептал: «Слушай, а давай сделаем его главным героем молодежного сериала, но не дадим никаких инструментов, чтобы в нем выжить?» И Судьба расхохоталась, как больная садистка, и воплотила это в жизнь. А я просто застрял посреди всего этого хаоса.
Штанга теперь дрожала. Руки горели, умоляя остановиться, но я не слушал. Я продолжал толкать, продолжал давить, стараясь поднимать эту хреновину до тех пор, пока она не останется единственным, что есть во Вселенной.
Но Вселенную не так-то просто игнорировать.
Я поднялся и заменил пару «двадцатьпяток» еще двумя блинами.
Я этого не хотел. Не хотел быть парнем, который жонглирует отношениями, будто это какой-то спорт. Не хотел причинять людям боль, лгать или притворяться. Не хотел быть трусом, бегущим от проблем. Не хотел быть тем козлом, который воображает себя главным героем в каждой истории, куда его занесло.
И все же я здесь, уже на полпути к возвращению в эру Скотта Пилигрима. «Прости, Найвс, нам надо расстаться. Кстати, ты уже знакома с Рамоной?»
А еще меня затянуло в гравитационное поле семьи Каллен с их дурацкими драмами, дурацким романом и их тупой, тупой вампирской херней.
Почему они не могли просто оставить меня в покое?
Гриф коснулся груди, я попытался выжать его обратно, но он не сдвинулся ни на дюйм. Руки отказали, и вес придавил меня с глухой, сокрушительной финальностью.
... Так, слушайте, забавная мысль - возможно, просто возможно, не стоит устраивать себе экзистенциальный кризис, когда жмешь сотку без страхующего.
Если честно, ничего страшного тут нет. Люди постоянно заваливают жим лежа, это почти обряд посвящения. Да и сто килограммов - не такой уж запредельный вес. Всё, что нужно - позволить себе проиграть, а затем исполнить «бросок позора». Да, будет больно, да, возможно, придется сплющить грудину, свое достоинство и всё, что пониже, но ты будешь в полном порядке. Просто дай грифу сползти по груди к бедрам и неуклюже вывернись из-под него, как черепаха.
Такое случается каждый день. Не особо грациозно, но уж точно не смертельно.
К несчастью, у меня как раз был «момент», так что ход моих мыслей свелся примерно к следующему: «Поверить не могу, что меня сейчас раскатает штангой, что за конская херня, даже Зизз не отъехал от такой нелепицы, о боже, я реально здесь сдохну, земля мне пухом».
Руки превратились в желе, ребра ныли, а каждая рациональная мысль, когда-либо посещавшая мою голову, собрала чемоданы и покинула здание.
И тут, как раз когда я уже был готов принять участь Бо «Жертвы Железа» Свона, штанга исчезла - ее сняли с моей груди так легко, будто она вообще ничего не весила. Я судорожно вдохнул. Гордость моя валялась где-то под скамьей, истекая кровью.
— Господи, бро, — раздался голос, немного запыхавшийся. — Ты в порядке?
Я моргнул, глядя на фигуру, стоящую надо мной и помогающую вернуть штангу на стойки. Лицо было знакомым - это был Хвостик, один из тех качков, которых я видел на днях. Только сегодня волосы у него были распущены, и он не носил свои очки «Oakley» в помещении как последний придурок. У него оказались странные зеленые глаза, похожие на рыбьи.
Я снова кашлянул. — Красиво... спас, чувак...
Он закатил глаза и, прежде чем опуститься рядом на колено, убедился, что гриф надежно зафиксирован. — Ты уверен, что цел?
— Просто... пересматриваю... жизненные приоритеты.
— И то верно. — Он встал и покачал головой. — Иисусе. В общем, не вздумай тут помирать, ладно? Мне совсем не улыбается объяснять тренеру, почему какой-то пацан выпилил себя жимом лежа.
Я махнул рукой, садясь и растирая грудь. — Точно. Спасибо, чел. Серьезно.
Хвостик посмотрел на меня, и на миг в его глазах что-то промелькнуло. Он смерил меня взглядом с ног до головы, словно что-то обдумывая. — Ты ведь Свон, так?
— Он самый. Можно просто Бо.
Он кивнул. — Ладно, Бо. Я Логан. — И тут же, без тени сомнения, добавил:
— Не хочешь в команду?
... Чего? С какого перепугу он вообще к этому перешел?
— В команду? — переспросил я в замешательстве. — В какую еще команду?
— Футбольную, мужик, — сказал Логан так, будто это было самое естественное предложение в мире.
Я уставился на него, всё еще наполовину в прострации. Может, у меня галлюцинация, и на самом деле я валяюсь мертвым на полу, а штанга стала моим надгробием? — Ты хочешь, чтобы я пошел в футбольную команду?
Логан пожал плечами. — Ну... а зачем ты еще здесь, в качалке?
Вообще-то я был здесь, чтобы убедить свое «Ид» и «Супер-эго» перестать заваливать мое «Эго» противоречивыми сигналами, но ему об этом знать было необязательно.
— Э-э... Не, чел, — выдавил я. — Я просто, ну, качаюсь ради кача.
— А-а. — Логан медленно кивнул. — Ну, как по мне, это пустая трата потенциала. В тебе сколько, футов шесть?
— Шесть и три дюйма, — соврал я, прибавив лишний дюйм, которого у меня и в помине не было.
Логан снова кивнул. — Вот - ты крупный. Наверняка еще и быстрый. Нам бы такие пригодились, бро.
— Пригодились для чего? — я рассмеялся, до конца не веря своим ушам. — Слушай, ты даже не видел, как я бегаю. И я в жизни в футбол не играл.
Логан склонил голову набок, будто прикидывал на меня костюм или, скорее, комплект щитков. — Неважно, половина парней в команде не играли до самого девятого класса. Нам просто нужны пацаны, которые умеют впечатывать в газон и не падают, когда становится жарко.
Я неопределенно указал на жимовую скамью, где только что сложился как бумажный журавлик под тяжестью собственного самомнения. — Смелое предположение, учитывая, что я чуть не превратился в контур мелом на полу.
— Ты выжал сотку, брозеф, — возразил Логан. — Да, ты тупанул, что полез без страховки, но для того, кто не в команде, это достойный вес. Ты хорош, бро. Еще сырой, но хорош.
— ...Ты что, подкатываешь ко мне?
Он отрывисто хохотнул. — Только если это сработает. Но если серьезно - тренер дала нам выходной на весь январь. Сказала что-то про празднование чемпионства команды Южной Калифорнии и про то, что телу надо восстановиться. Так что большинство парней сидят по домам, рубятся в «Halo» и жрут всякую дрянь. А ты здесь, пашешь. Это рвение, мужик.
Я почесал затылок, всё еще ожидая, что кто-нибудь выскочит из засады с криком «Вас разыграли!» или вручит мне рекламную листовку, написанную цветными карандашами.
Логан просто скрестил руки на груди и снова меня оглядел. — Никогда не думал о позиции ди-энда или внешнего лайнбекера?
— Опять же: никогда не играл в футбол, понятия не имею, что это значит. Это тот парень, который бьет по мячу ногой?
— Совсем мимо.
— Черт. Похоже, вступительный экзамен я уже провалил, — сказал я.
Логан закатил глаза. — Внешний лайнбекер. Ты встаешь на краю построения, держишь край против выноса, иногда прикрываешь зоны при пасе. А иногда идешь в блиц.
— То есть... я буду типа... тем парнем, который всех валит? — уточнил я.
Логан усмехнулся. — Ну, пусть будет так. Там даже ничего сложного - учишь свою зону ответственности, читаешь нападение, делаешь захват. Бум. Это жестоко, громко и заканчивается за пару секунд.
— Это название твоего домашнего видео?
Логан уставился на меня.
Я уставился на него в ответ.
... Мне реально надо перестать ляпать первое, что приходит в голову.
К счастью, он так и прыснул от смеха. Он хлопнул меня по плечу и покачал головой, будто мы обменивались колкостями годами, а не познакомились только что, пока я медленно задыхался. — Бро, — выдавил он наконец. — Ты крутой.
— Я стараюсь, — ответил я, чувствуя, как в уголке рта пробивается слабая улыбка.
Спустя минуту смех Логана утих, он откинулся назад, прислонившись к силовой раме. — Послушай, я не пытаюсь тебя заставлять, — сказал он уже серьезнее. — Я просто говорю, что нам не помешала бы свежая кровь. Форкс - это не элитная спортшкола, и у нас не так много парней ростом под два метра, способных ворочать железо. Приходи на следующей неделе, тут будет вся банда, покажут тебе, что к чему. Никакого давления, просто глянешь.
Я посмотрел на свои руки - мозолистые и слегка подрагивающие после неудачного подхода. Грудь всё еще горела, а в мозгах был полнейший кисель.
Был ли я польщен? Черт возьми, да, а кто бы не был? Но... Футбол? Я? Господи, да я наверняка сломаю обе лодыжки в первый же день. Не говоря уже о том, что я в футболе ни уха ни рыла не смыслил, а список моих текущих проблем и без того был длиной в милю.
Но в то же время...
— Ладно, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Я подумаю.
Логан просиял так, будто уже выиграл матч. — Большего и не прошу. — Затем он снова хлопнул меня по плечу - крепко, по-дружески, едва не заставив меня снова рухнуть - и добавил:
— Не забудь протереть за собой скамью.
Я закатил глаза. — Ага-а. Слушаюсь, тренер.
Он ухмыльнулся и показал мне средний палец. А затем развернулся и принялся делать сгибания на бицепс прямо в силовой раме, как законченный варвар.
Может, дело было в адреналине после того, как мне чуть не проломило грудную клетку, а может, в странной вербовочной речи Логана, но домой я вернулся с каким-то приливом сил. Да нет, зачеркните - я чувствовал себя просто отлично.
Конечно, руки всё еще вибрировали, и завтра утром меня наверняка ждала такая крепатура, какой в жизни не бывало, но плевать. На душе тоже стало как-то легче, словно я изгнал из себя нечто, тяготившее меня последнее время.
Отец был дома, по дороге из участка он заехал за бургерами. Мы поели за столом, перебросились парой слов о весеннем составе «Маринерс», пожелали друг другу спокойной ночи, и он удалился на диван смотреть повтор «CSI: Место преступления Майами».
Я рухнул на кровать. Простыни приятно холодили кожу, а мышцы издали нечто среднее между стоном и хрустом, когда я растянулся на матрасе, как труп на месте преступления. Где-то внизу из динамиков телевизора донесся безошибочно узнаваемый звук: Горацио Кейн надевает солнцезащитные очки, а следом группа «The Who» орет свое легендарное «Е-Е-Е-Е-А-А-А!».
Я уставился в потолок и расхохотался. — Твою мать, чел, ну я и королева драмы.
Прямо-таки стыдный уровень драматизма, достойный «Оскара». Эмми в номинации «Лучший нервный срыв в роли второго плана» достается Бофорту Свону.
Нет, серьезно. Чем больше я об этом думал, тем отчетливее понимал, насколько всё это было глупо. Из-за чего я так убивался? Из-за того, что мне, возможно, симпатична не одна девушка? У меня выдалась одна странная неделя, и я теперь грызу себя за то, что не знаю, куда деть свои чувства?
... Постойте. Я пошел в школу во вторник. Сегодня был понедельник.
То есть всё, что произошло - каждый неловкий момент, каждый странный любовный пятиугольник и каждая вампирская паническая атака - уложилось в шесть дней. Я знаю этих людей всего-то пару рабочих смен.
А я накручивал себя так, будто настал конец света, мучился из-за каждого взгляда и объятия, словно если я не определюсь с выбором до пятницы, школу взорвут, а меня расстреляют. А я ведь едва знаю этих чертовых людей.
М-да, я вполне заслужил, чтобы меня чуть не завязало узлом под штангой. Господи, это же не предложения руки и сердца и не клятвы вечной верности... Ну, за исключением Эдит... это же просто школьные влюбленности и всякое такое. Никто не требовал от меня немедленных ответов, и никто не собирался сжигать мой газон в припадке романтического отчаяния.
... Опять же, кроме, возможно, Эдит. Но это уже совсем другая история.
Суть в том, что ничего из этого не было по-настоящему серьезным. С этим можно жить. Я снова тихо рассмеялся, закрыв глаза ладонями. Не над кем-то другим - над собой, над тем, как нелепо и странно всё вышло. Только я мог превратить обычную житейскую заминку в полномасштабную греческую трагедию.
Боже, ну и где мой эмоциональный интеллект? Разве я не должен быть выше всего этого? Я же взрослый мужик...
... Нет.
Не я. Им был кто-то другой. Тот парень реально помнил лекции из колледжа и знал, как работают налоговые вычеты. А оригинальный «я» из прошлой недели был школьником и полным задротом. Но нынешний я родился буквально 175 часов назад. Я - продукт столкновения этих двоих в метафизическом блендере.
Я, мой двойник и мое эго - только вот «двойник» и «эго» благополучно скончались и пожертвовали свои органы «мне»... м-да, метафора рассыпалась на глазах.
И всё же это многое объясняло. Неудивительно, что я так барахтался. У меня не было ни компаса, ни чертежа - только смутные ощущения и туманное чувство, что я должен сделать со своим существованием что-то значимое.
В этом был смысл, в каком-то странном, окольном смысле.
«Нам всем нужно кого-то винить в том, какими мы стали».
Это была одна из моих первых мыслей после того, как я пришел в себя, верно? И я еще так собой гордился - рассуждал о Скотте Пилигриме, Холдене Колфилде и прочем дерьме, будто я какой-то знаток «литературы о печальных мальчиках» с зашкаливающей эмпатией.
«Видишь? - ...шептал я в пустоту. - ...Я не такой, как эти эмоционально неразвитые парни! У меня есть самосознание!»
Вот только его не было. Я так увлекся новизной бытия - тем, что у меня есть руки-ноги и я хожу в школу, - что совершенно упустил из виду одну деталь: знание о том, что ты идиот, не делает тебя менее идиотом. Это просто делает тебя идиотом, который похлопывает себя по плечу за признание собственных недостатков. Что, в свою очередь, делает тебя идиотом в квадрате.
В остатке был только я - этот нелепый результат несчастного случая при телепортации в человеческом обличье.
Так что да, нам всем нужно кого-то винить в том, какими мы стали. И я мог бы винить любого из двух «Меня», что были до, или мог винить Бога, или даже Скотта Уильяма Пилигрима, если бы захотел. Но никого из них здесь не было, и не им предстояло принимать решения о том, как мне распорядиться своей жизнью.
Может, просто может быть, винить стоило того, кому на самом деле придется что-то с этим делать. Меня. Бо Свона.
Что ж, ладно. Если мне нужно сделать выбор - если нужно что-то предпринять, кем-то стать или во всем разобраться - можно начать прямо сейчас.
А это значило, что первым делом я разберусь в своих чувствах. Ну, или хотя бы в их малой части. Маленькими шажками, всё такое.
Начнем с очевидного:
— Мне вроде как нравится Джулс, — сказал я потолку. — Типа, даже очень сильно.
Это не было каким-то ошеломляющим открытием или драматичным признанием в духе «каждое мгновение без нее - агония». Она мне просто нравилась. Нравилось, как она улыбается, когда говорит о моторах. Нравилось, что она была просто по-свойски крутой и веселой круглые сутки, и нравилось, что с ней было так легко болтать о чем угодно. И мне даже нравилось, что она, пожалуй, смогла бы выжать меня от груди, если бы ей очень захотелось.
Но был подвох: мне так же нравилась Маккайла. Не как «любовь всей жизни», но она меня привлекала, точно так же, как я ее. И это чувство просто... прошло, как полоса непогоды.
Я не хотел, чтобы это повторилось - не хотел гнаться за иллюзией близости только потому, что это приятно в моменте, лишь для того, чтобы всё испарилось, как только я отвлекусь, утомлюсь или увижу чью-то еще улыбку в школьном коридоре.
Так поступать было подло, и никто этого не заслуживал. Ни Маккайла, ни Эрика, ни Джулс.
И если я так жестко поплыл всего лишь от мысли: «О боже, я нравлюсь девчонкам» или из-за того, что снова засел в «WoW», то я даже бояться начинать не хочу, во что это может вылиться дальше. Если я не возьму себя в руки сейчас, всё превратится в глобальную катастрофу, и не успею я оглянуться, как стану живым воплощением сопливого поста из соцсетей.
Так что, возможно, сейчас мне вообще не стоит лезть во все эти амурные дела. И лучшим ходом для меня будет просто разобраться в самом себе, прежде чем делать какие-либо шаги.
И... это нормально. Ничего из этого не смертельно. Это не конец света и не какое-то жуткое моральное падение. Люди не влюбляются за шесть дней и не ставят на себе крест из-за пары неловких ситуаций и псевдоэкзистенциального кризиса.
Я могу передохнуть от попыток быть главным героем в истории собственной жизни. Могу просто позволить себе немного «побыть». Могу попробовать дружить с этими людьми и постараться не анализировать каждый чих.
Я снова усмехнулся и покачал головой. Господи, я только что минут двадцать без перерыва занимался самокопанием. И подумать только - всё началось с того, что я навесил на штангу чуть больше, чем следовало, и едва не исполнил «бросок позора». Был ли я первым человеком в истории, использовавшим качалку как инструмент для эмоционального роста? Да черта с два. Но всё равно то, что это сработало, было довольно круто.
Может, в этом и кроется секрет решения всех жизненных проблем - просто тягай тяжести и слушай свои мышцы. Если бы все философы и духовные лидеры мира больше жали от груди и глубже приседали, у нас бы не было ни войн, ни расизма, ни гомофобии.
— Спасибо, Марк Риппето, — пробормотал я, улыбаясь собственному идиотскому ходу мыслей. — Обещаю больше никогда не гнать на твою книгу.
Я вздохнул и повернулся к часам. 21:43. Что ж, вполне подходящее время. Я протянул руку к тумбочке и нащупал потертую книгу в мягкой обложке, которую забросил туда несколько дней назад.
«Гроза из преисподней».
Я пролистал страницы и нашел место, где остановился - тот момент, когда Гарри Дрезден, чародей по найму, отправился на беседу с вампиром, а я тогда нехило струхнул по причинам, в которых мне в тот момент разбираться не хотелось.
Но то было тогда, а это - сейчас. Я не собирался позволять какому-то там экзистенциальному кризису испортить мне отличную книгу.
На самом деле было даже приятно переворачивать страницы, выбираясь из собственной головы и наблюдая, как кто-то другой разгребает сверхъестественные проблемы.
Я не помню точно, как заснул. Помню только, как моргал всё медленнее и медленнее, пока сменялись главы, как слова начали расплываться, а где-то вдалеке Горацио Кейн снова надел свои очки, и после этого... я провалился в небытие.
В конце концов я проснулся. Но не от будильника, не от зова мочевого пузыря и даже не от боли в груди и трицепсах, которую мне гарантированно предстояло ощущать ближайшие сорок восемь часов.
Нет, я проснулся от того, что кто-то меня тряс - осторожно, но настойчиво.
Мозгу потребовалось несколько секунд на загрузку. Сонный и дезориентированный, я попытался пошевелиться, но одеяло сбилось комом вокруг талии, сковав движения. Я зажмурился и снова открыл глаза, привыкая к свету в комнате.
Лампа на тумбочке всё еще горела, разливая тусклое янтарное сияние. Книга раскрытой упала мне на грудь. И там, склонившись надо мной, стоял...!
Глаза мои распахнулись окончательно.
Надо мной стояла бледнокожая Эдит Каллен, и глаза ее в свете лампы полыхали золотом. Рука на моем плече - она всё еще была там - была холоднее, чем утренний иней за окном.
— Бо, — негромко позвала Эдит, и в ее голосе звучала тревога. — Нам нужно серьезно поговорить.
http://erolate.org/book/176/26570
Готово:
