Черт, Джулс была права - мне точно стоило взять гитару.
Не то чтобы я хотел драматично перебирать струны под «Wonderwall», притворяясь, будто это не самый заезженный трюк в мире, а скорее потому, что это было бы весело.
Но я не решился. Наверное, испугался, что одна фальшивая нота распустит всё это дело, как торчащая нитка - старый свитер. Но теперь, когда наступило утро понедельника и я чистил зубы при слишком желтом свете ванной в унылой хижине Свонов, обставленной в духе середины прошлого века, я это почувствовал.
Не то чтобы прямо сожаление. Скорее... упущенную возможность, призрак несбывшегося.
Я прополоскал рот, сплюнул и уставился на себя в зеркало. Все та же нелепая физиономия, все тот же бардак на голове. На щеке белело пятнышко зубной пасты, словно клоунский боевой окрас.
— Отличная работа, идиот, — пробормотал я. — Очень круто.
Я плеснул в лицо водой, вытерся тем же полотенцем, что и всегда, и попытался собрать себя воедино. Физически, эмоционально, философски... В общем, по всем фронтам.
Но как бы то ни было, я взял себя в руки - ради собственного достоинства, если ни ради чего другого. Натянул свежие джинсы, новую фланелевку, купленную в субботу, и куртку. Зашнуровал «тимберленды», которые начали вполне приятно разнашиваться. Посмотрел на себя в зеркало и одобряюще кивнул своему отражению. Отец уже уехал на работу, так что я схватил ключи от пикапа, выудил банан из вазы на столе и вышел за порог.
Утро выдалось на редкость приятным. Холодно, но не морозно; пасмурно, но не тоскливо. Погода Форкса во всей красе. Я запрыгнул в машину, пристегнулся и покатил к школе. Где-то на полпути я поймал себя на том, что слегка улыбаюсь - ровно настолько, чтобы задаться вопросом: чему это я улыбаюсь и с какой стати?
Ответа у меня не было, но я не уверен, что он мне вообще требовался.
Парковка была забита, как это обычно и бывает в такой час. Я припарковался на своем привычном месте, заглушил мотор и вылез наружу. Солнце изо всех сил пыталось пробиться сквозь тучи, и туман уже начинал рассеиваться.
Почти сразу я вздрогнул от автомобильного гудка прямо под ухом - громкого, резкого и настойчивого. Я подпрыгнул, чуть не растянувшись на бордюре. Оглянувшись, я увидел нежно-голубой седан, стоящий наперекосяк с настежь распахнутой водительской дверью. Из салона высунулась Маккайла; сумка висела у нее на плече, а рука была вскинута в восторженном приветствии. — Эй, незнакомец! — крикнула она.
Сегодня она распустила волосы - длинные и прямые, они спускались чуть ниже плеч. На ней был простой белый свитер, джинсы и розовые кеды. А еще она накрасила глаза подводкой. Совсем чуть-чуть. Ровно столько, чтобы взгляд казался острее. Странно - не припомню, чтобы я когда-нибудь обращал внимание на то, как она одевается или красится.
И эта улыбка - непринужденно яркая, сияющая, словно солнце сквозь туман. Не думаю, что раньше я замечал и это тоже.
... О. Точно. Она же со мной разговаривает.
— Приветик, — выдавил я.
Маккайла выбралась из машины и захлопнула дверь. Она направилась ко мне, кеды захрустели по гравию. Она подошла близко, слишком близко, и легонько задела своим плечом мое. — Мне нравится твоя новая рубашка! Надо полагать, поход по магазинам удался?
— Ага. Взял всё, что нужно, и даже больше. А еще вчера виделся с другом.
Где-то на задворках сознания что-то вопило, твердя мне, что я только что совершил какую-то ошибку.
Маккайла пошла рядом со мной к главному зданию. Ее плечо все еще находилось где-то совсем рядом. Не то чтобы касалось... просто было близко. Достаточно близко, чтобы я это заметил и чтобы мой мозг пещерного человека выдал: «Эй, воу, погоди-ка, это еще что такое?»
Но я отмахнулся от этой мысли. Ни к чему накручивать себя - Маккайла просто по натуре дружелюбный человек.
— Это кто-то из школы? — Спросила она.
— Э-э, нет. Не совсем, мы давно знакомы. Из Ла-Пуш.
— О! — Лицо Маккайлы просияло. — Как мило! Я и не знала, что у тебя есть друзья в резервации!
— Ну да, знаешь ли. Завожу знакомства, все дела. Навожу мосты. — М-да, глупее не скажешь.
Но Маккайла рассмеялась, как она всегда смеялась над моими тупыми шуточками. — Наводишь мосты, — повторила она и снова легонько толкнула меня в бок. — И чем вы занимались?
— Просто тусовались. Поели пончиков. Поиграли в «Mario Kart». — Я пожал плечами. — Ну, сам понимаешь. Обычные дела.
— Ой, ну всё, не рассказывай. Я же сейчас обзавидуюсь, — сказала Маккайла. Я хохотнул, потом мы уже смеялись оба, и тут Маккайла подцепила меня под руку. В моем сознании тут же объявили «DEFCON-1».
Тревога! Свистать всех наверх, приготовиться к удару! Линкор «Бо Свон» идет ко дну!
Не думаю, что я когда-либо так отчетливо осознавал наличие собственной руки, и того факта, что у меня есть локоть, запястье, ладонь и пальцы, и что все это добро обычно прикреплено к живому, дышащему человеческому существу. Я чувствовал ее тепло, мягкость свитера и запах шампуня - что-то вроде яблок с корицей.
Ее ладони были намного меньше моих здоровенных ручищ. Гладкие, мягкие, теплые и... так, ладно. Становится как-то странно, не будем об этом.
Но она всё еще держала меня за руку, мы всё еще шли вместе, а внутри меня всё еще бушевал полномасштабный кризис.
Хватка Маккайлы чуть усилилась - не до боли, а ровно настолько, чтобы зафиксироваться. Словно мы уже были на середине свидания, на которое я согласился, сам того не ведая. Обычное дело, непринужденно, ничего особенного, полный релакс.
Просто девчонка держит друга под руку по дороге на уроки.
Ведь друзья так делают, верно? Это же в порядке вещей. Так ведь?
Мой мозг пытался рационализировать происходящее в реальном времени, пока остальной организм откровенно «подгружался». Я твердил себе не искать скрытых смыслов. Может, ей просто холодно, или она из тех людей, которым жизненно необходим тактильный контакт. Бывают же такие - обнимашки, дружелюбие, хождение под ручку. Должно же быть такое объяснение. Может, она канадка?
Погоди, нет, черт, она же из Калифорнии. Канадцы живут в Канаде. Господи, Бо, возьми себя в руки.
— Так, слушай, — внезапно произнесла Маккайла, прерывая мои панические мысли. — Я тут подумала...
О-оу.
Я слегка повернул голову к ней. — Да?
Свободной рукой она заправила выбившийся локон за ухо - о, надо же, она красит ногти в синий? Мило. — Она сделала это так естественно, будто это было частью привычного ритуала. — Ты чем-нибудь занят в пятницу?
Боже мой, за что мне это. Ноги продолжали идти. Мозг тем временем предпочел дезертировать, вместо того чтобы погибнуть как мужчина. — Э-э... Вроде нет. А что?
— Ну, кое-кто из моих друзей хотел потусоваться после школы, но они все соскочили. Я вот подумала, может, ты захочешь чем-нибудь заняться? — Маккайла улыбнулась, говоря это, но взгляд ее был устремлен строго вперед. — Если хочешь, конечно.
«Если я хочу».
Вот оно. Слова простые, но подача - ювелирная. Вопрос, а не приглашение. Она оставила лазейку на случай, если я захочу сбежать. Облегчила мне задачу. Она не давила, она просто... спрашивала. Без обязательств.
«Если я хочу».
Теперь Маккайла смотрела на меня - с надеждой и блеском в глазах. И ведь она не сделала ничего плохого. Она была классной. Милой, дружелюбной, и случись это неделю назад - да черт возьми, даже два дня назад - я бы, наверное, согласился не раздумывая.
Но теперь...
— Да, я, э-э... пока не уверен насчет планов. Я тебе сообщу, — выдал я, как последний трус. И в этот момент я лишился всякой возможности для оправданий, потому что улыбка Маккайлы стала шире, брови взлетели вверх, а взгляд сменился с обнадеженного на... какой-то другой. Даже не знаю какой.
От дальнейшего позора меня спас звонок - громкий и противный, предупреждающий о начале первого урока.
Маккайла в последний раз сжала мою руку, прежде чем отпустить, и я почувствовал, как ее пальцы скользнули прочь с той нежной медлительностью, от которой мой мозг снова закоротило. — Здорово, — сказала она. — Тогда дай знать, ладно?
— Конечно, ага, без проблем, — ответил я.
Никогда еще я так не радовался необходимости читать «Грозовой перевал».
***
Я плюхнулся на свое место в кабинете английского аккурат со вторым звонком. Маккайла всё еще улыбалась мне, усаживаясь через ряд от меня, а это значило, что весь следующий час я потратил на то, чтобы не смотреть в ее сторону и не думать о том, как она на меня глядела и что всё это значит. Я пялился на доску, делая вид, будто внимательно слушаю лекцию мисс Мейсон. Та бубнила и бубнила про ненадежных рассказчиков и байронических героев, что-то там о том, что «Грозовой перевал» - это не столько история любви, сколько исследование одержимости.
В чем-то это было даже символично, учитывая, что я застрял в собственной мелодраме. Только вместо Хитклиффа и Кэти у нас были Тупица и Паническая Атака.
Я не мог удержаться от украдкой брошенных взглядов на Маккайлу. Она что-то записывала, волосы падали ей на лицо. Время от времени она смахивала их назад, заправляя за ухо. И иногда она оглядывалась на меня. Тогда я тут же отворачивался, притворяясь, будто безумно увлечен тем, что несет мисс Мейсон. В груди шевельнулось нечто похожее на... вину.
Я ведь не сделал ничего дурного. Никаких обещаний не давал.
И всё же... я позволил ей держать себя под руку, позволил озвучить это предложение и при этом улыбался. Я не отстранился и не сказал «нет».
А теперь я заперся в собственной голове, анализируя каждый миг, словно пытался раскрыть «висяк», существовавший только в моем воображении.
Я глянул в тетрадь. Там я набросал какую-то странную, корявую фигуру - так выглядела бы геометрия, если бы она бросила учебу на полпути и начала курить вейп.
Мисс Мейсон продолжала вещать. Что-то о том, как Кэтрин и Хитклифф отражали деструктивные наклонности друг друга, и как одержимость не является романтикой, а романтизировать неблагополучие - всё равно что называть пожар в мусорном баке «уютным». А может, последняя часть была уже творчеством моего собственного мозга.
Бофорт Свон, леди и джентльмены. Сияющий пример эмоциональной стабильности.
Наконец прозвенел звонок, и нас распустили. Маккайла упорхнула на испанский, помахав мне на выходе.
Я немного задержался в пустеющем классе, не спеша убирая тетрадь, словно это могло подарить мне лишние секунды просветления.
Спойлер: не подарило. Мозг всё так же пережевывал одни и те же панические мысли, как пес, увлеченный особо жилистой костью.
И тут, стоило мне закинуть сумку на плечо, я услышал сзади голос:
— Эй, Бо?
Я обернулся. Эрика стояла у своей парты, прижимая учебники к груди; одна ее рука теребила лямку рюкзака. Она улыбалась - сдержанно и как-то неуверенно, и во всей ее позе чувствовалось что-то... не то. Нервозность, что ли.
— Привет, — сказал я. — Что такое?
Она переступила с ноги на ногу. — Я просто, эм... хотела спросить кое-что. Пока ты не ушел на следующий урок.
Я медленно кивнул. — Конечно. Выкладывай.
— Ладно, — произнесла она и тут же прикусила язык, будто пожалела о сказанном. Щеки ее слегка порозовели, она чуть склонила голову, заправляя прядь волос за ухо. — Я, э-э... слышала, ты ездил в Порт-Анджелес на прошлых выходных?
Я в недоумении наклонил голову. — Ага. Нужно было купить телефон. И штаны.
При этих словах ее губы дрогнули в улыбке, словно она искала, за какую бы глупость зацепиться. — Штаны?
— Очень важная часть гардероба, — подтвердил я. — Без них мне пришлось бы переводиться в другую школу или вообще бежать из страны.
Это вызвало у нее смешок - тихий и внезапный, будто она не собиралась смеяться. Я тоже невольно улыбнулся. Она посмотрела на свои ботинки, потом снова на меня; глаза за стеклами очков казались огромными.
— Верно. Нет, логично. Я просто... спрашиваю потому, что, эм, я тоже иногда бываю в Порт-Анджелесе. По выходным.
Я ждал. Она ждала.
Мы стояли в тишине достаточно долго, чтобы это стало выглядеть подозрительно.
И тут до меня дошло. Где-то в глубине запутанных проводов моего мозга мигнула неисправная неоновая вывеска.
... Нет. Да ну, не может быть.
— Знаешь, — быстро добавила она, — если соберешься снова, я могла бы показать тебе одну лавочку, там много хороших книг. «Дюна», всякие странные европейские графические романы и всё такое. Она как бы спрятана, но там очень круто.
Это уже становится смешно. Нет, серьезно? Дважды? За одно утро? Я и так уже стоял в эмоциональных зыбучих песках, а мне тут вручили пару цементных ботинок и предложили пробежаться.
— Мне пора на следующий урок. Не хочу, чтобы мистер Джефферсон распинал меня за опоздание, — сказал я, поправляя лямку сумку и стараясь не выглядеть так, будто я позорно бегу с места преступления. — Но вообще, да, как-нибудь в следующий раз, когда соберусь в Порт-Анджелес, я тебе звякну.
Она застенчиво кивнула. — Хорошо. Здорово.
— Здорово. Здорово-здорово-здорово.
Я развернулся к двери, делая вид, что не слышу далекого, издевательского хохота вселенной.
К тому моменту, как я выбрался в коридор, мой мозг окончательно забросил попытки обрабатывать информацию по-человечески. Я дрейфовал, сорвавшись с якоря, где-то между «легким замешательством» и «экзистенциальным кризисом в низком разрешении». Потолочные лампы светили слишком ярко. Пол казался одновременно слишком твердым и каким-то нереальным.
***
Думаю, на подсознательном уровне я уже знал о чувствах Маккайлы.
Я не был настолько тупым. Где-то там, в темных глубинах моего сознания - под слоем «да ладно, она просто по натуре такая общительная» и под коркой «может, мне это кажется» - всегда теплилась мысль, на которую я не хотел смотреть слишком пристально. Она сидела в углу моего разума, скрестив руки, и терпеливо ждала, когда я перестану себе врать.
Наверное, я знал об этом задолго до сегодняшнего дня - задолго до того, как она взяла меня под руку, будто это самая естественная вещь в мире, и задолго до того, как она спросила про пятницу этим тихим, полным надежды голосом.
Я видел это в том, как Маккайла всегда смеялась чуть громче необходимого над моими дурацкими шутками, даже когда они того не стоили; в том, как она неизменно стремилась занять свободное место рядом со мной, даже если были варианты получше. И я замечал, как она иногда произносила мое имя, словно пробуя его на вкус, решая, как оно будет звучать в другом контексте.
И я не пресекал этого. Черт, мне кажется, я даже иногда подыгрывал.
Я улыбался, когда улыбалась она. Смеялся, когда смеялась она, и мне было искренне приятно, когда она подходила поболтать ни о чем. Мне нравилось, что ей нравится проводить со мной время, и я думаю, что на самом деле я даже...
Нет. Хватит.
От этого всё становилось только хуже. Потому что теперь я сидел в столовой, ковыряя поднос с пиццей и унылым яблочным пюре, и пытался не чувствовать себя последней сволочью в этом полушарии.
Видимо, теперь я стал «тем самым парнем». Тем, кто греется в лучах чужого внимания, флиртует, когда удобно, а потом внезапно решает перенаправить весь свой эмоциональный ресурс на что-то - или на кого-то - другого по первому же свистку. Я ведь даже не хотел этого, и всё же вот я здесь: запутался в клубке замкнутых проводов и перепутанных сигналов, и понятия не имею, как его распутать, не разнеся всё к чертям собачьим.
Я запихнул кусок пиццы в рот и заставил себя жевать.
Маккайла не была виновата. И Эрика тоже. Они обе замечательные - даже больше чем замечательные - и они не сделали абсолютно ничего плохого.
Эрике, в частности, удалось совершить редкий трюк: заставить мой мозг закоротить одним лишь тихим голосом и едва уловимым приглашением в книжный. Никакого давления, никакой театральности - просто маленькая хлебная крошка доброты, от которой мой дурной разум тут же пустился в разнос.
И почему? Почему я такой?
Я не пытался стать протагонистом какого-то слащавого подросткового романа, где все влюбляются в новенького. И я не хотел быть тем подонком, который водит девчонок за нос просто потому, что он слишком вежливый - или слишком трусливый, - чтобы сказать: «Прости, я не воспринимаю тебя в этом ключе». Но именно в таком положении я и оказался. Словно та собака из мема «всё хорошо», которая сидит посреди пылающего дома и невозмутимо прихлебывает кофе, делая вид, что всё идет по плану.
Сидящий напротив Джереми вдруг выпрямился, округлив глаза. Он смотрел куда-то мне за плечо. — Бо, старик, — прошептал он. — Только не оборачивайся, но на тебя пялится Эдит Каллен.
— Да-а-а чтоб тебя-а-а-а-а-а-а-а-а.
Я обернулся одновременно с Маккайлой, сидевшей рядом, и посмотрел через весь зал туда, где расположились Каллены. Они были все вместе, смеялись и болтали, их волосы были припорошены снегом - час назад как раз прошел небольшой снегопад. Все, кроме неё.
Как и сказал Джереми, Эдит Каллен вернулась. Она вполоборота сидела на стуле, вперив взгляд прямо в меня. И я имею в виду - вперив. Вид у нее был такой, будто она пыталась просветить взглядом мои кости. А затем - словно желая подчеркнуть, насколько безнадежен сегодняшний день, - ее губы дрогнули, сложившись в аккуратный «луковку» - изгиб улыбки. Она даже соизволила слегка помахать мне рукой.
— Боже мой, да ладно, какого черта, — пробурчал я, отворачиваясь.
Маккайла нахмурилась, с тревогой глядя на меня. — Она тебя достает?
— Нет, — я потер затылок. — В смысле... Нет. Нет, она меня не достает. Всё в порядке. Здорово. Здорово-здорово-здорово. Всё пучком.
Дом, знакомься - это огонь. Огонь, познакомься с домом. Уверен, вы поладите.
Судя по виду Маккайлы, она была готова хоть сейчас вскочить, прошагать через всю столовую и высказать Эдит пару ласковых, что, скорее всего, закончилось бы для нее плачевно. Джереми, этот невинный свидетель катастрофы, выглядел так, будто пытался в уме решить сложнейшую математическую задачу.
***
Следующей была биология. Ну разумеется. Вселенная явно хотела еще разок-другой поржать надо мной.
Сумка казалась тяжелее обычного. Мысли - и подавно. Весь обед во рту стоял привкус вины вперемешку с заветренным соусом от пиццы, а теперь я шел на единственный урок, который делил с Эдит Каллен - той самой девчонкой, которая сначала сверлила меня яростным взглядом, потом исчезла, а теперь вдруг стала необъяснимо дружелюбной.
Миссис Баннер что-то строчила на доске, стоя к классу спиной. Почти все места были заняты, в воздухе стоял гул негромких разговоров перед уроком. Я направился к своей парте в начале ряда. Технически - к нашей парте, хотя почти всю прошлую неделю я восседал там в гордом одиночестве.
Эдит уже была там. К ее чести, она не стала снова прожигать меня взглядом. Она просто сидела: щиколотки скрещены, осанка безупречна, лицо спокойно. Она даже не посмотрела в мою сторону, когда я подошел, хотя по ее позе было ясно: она отслеживает каждый мой шаг.
Маккайла немного замешкалась, всем своим видом показывая, что хочет пойти следом, сесть на соседнее место и устроить какую-нибудь демонстрацию.
Но я едва заметно качнул головой и улыбнулся ей. — Всё окей. Увидимся на физре, ладно?
— Хорошо, — ответила она. И, бросив долгий взгляд на Эдит, отправилась к своему напарнику по лаборатории.
На мгновение мне пришла в голову мысль притвориться, что у меня грипп, или, может, стащить из шкафа какие-нибудь реактивы и самовоспламениться. Но я этого не сделал, а вместо этого сел рядом с Эдит.
Секунд пятнадцать мы молчали. Просто сидели плечом к плечу, словно каждый ждал, что другой первым нарушит тишину. Миссис Баннер писала на доске, что-то нудно вещая про лук. Я кожей чувствовал присутствие Эдит, хотя она не смотрела на меня и не проронила ни слова.
Наконец она заговорила.
— Привет, — мягко произнесла Эдит Каллен.
Проклятье.
Голос у нее был - сущая мелодия. Нежный, чистый, с той самой интонацией, какая бывает только у людей, рожденных с идеальной дикцией и безупречным слухом.
Ее глаза были золотыми - это первое, что я заметил, когда повернулся к ней. Никакой черной бездны ненависти, как на прошлой неделе. Сегодня они были чистого, сияющего золотого цвета, как солнечный свет. И она улыбалась - уголки губ приподняты, приоткрывая кончики ослепительно белых зубов. Вау. Кто бы мог подумать, что улыбка способна сделать и без того красивого человека настолько... неземным? Я, честно говоря, уже и забыл, насколько она великолепна.
На секунду я даже забыл, как дышать.
Так. Ладно. Соберись. Я человек. У меня есть позвоночник. У меня есть мысли.
Я заставил себя не засматриваться на ямочки, обрамляющие ее губы. — Здорово, — выдал я, проявив чудеса красноречия, после чего немедленно отвернулся и принялся с величайшим интересом изучать слово «профаза».
Наступила пауза. Я на нее не смотрел - наотрез отказался, потому что знал, что будет, если посмотрю. Мой дурацкий пещерный мозг выдаст: «Ух ты, какая она симпатичная», а в следующий миг она уже будет называть меня горным львом, и я окажусь втянут во всю эту нелепую заваруху с бессмертными итальянцами.
А мне этого совершенно не хотелось.
Проблема была в том, что Эдит, похоже, вознамерилась продолжать разговор.
— На прошлой неделе мне не представилось случая познакомиться, — сказала она. — Меня зовут Эдит Каллен.
— Э-э. Бо Свон, — отозвался я. — Но ты, полагаю, и так уже в курсе.
Она кивнула. — Школа маленькая.
— Ну да. Ага. Логично, — сказал я и снова включил режим «холодного приема». Если честно, вел я себя довольно грубо, но мне очень не хотелось давать ей повод.
Однако ее это ни капли не смутило. — Я хотела извиниться, — произнесла Эдит, — за свое поведение на прошлой неделе.
О, какая прелестная фраза. В переводе это звучало так: «Прости, что пялилась на тебя так, будто хотела убить пятнадцатью разными способами, а потом испарилась на неделю».
— Всё нормально, — буркнул я.
— Нет, не нормально, — возразила она. — Но спасибо, что так говоришь.
Я неопределенно кивнул и нацарапал в тетради нечто, отдаленно напоминающее слово «веретено». Впрочем, это могло быть и слово «спагетти», сейчас мне было слегка не до каллиграфии.
Миссис Баннер спасла меня, объявив начало лабораторной. Она должна была занять минут двадцать - ура! — И нам предстояло в паре препарировать лук или какую-то подобную ерунду. Не ура.
— Дамам уступишь, напарник? — Спросила Эдит, одарив меня безупречной улыбкой.
«Унга-бунга», - хотел было ляпнуть пещерный Бо.
— Валяй, — вместо этого выдавил я. — Развлекайся.
Почему-то это ее позабавило.
***
Надо отдать ей должное, во время лабораторной - мы изучали клетки лука, которые я уже проходил в продвинутом классе в Финиксе - Эдит не пыталась завязать беседу. Она держалась отстраненно и профессионально, и даже когда ей приходилось наклоняться близко, чтобы показать мне что-то на предметном стекле, ее движения оставались осторожными и выверенными. Никаких случайных касаний, никаких лишних движений; она вообще сидела на самом краю стола, подальше от меня. Просто двое учеников, работающих вместе, продуктивные члены общества.
Но как только мы закончили, она снова пошла в атаку. — Жаль, что снег растаял, правда? — Сказала она, глядя на меня с той самой улыбкой. — Я надеялась, что его хватит на целую битву в снежки.
Я глянул в окно. Шел ровный дождь, превращая всё белое великолепие снаружи в грязную кашу. — Ну да. Что тут поделаешь? — Я пожал плечами и снова уткнулся в тетрадь.
И всё же я чувствовал себя козлом из-за того, как себя вел. Она ведь не была злой, не угрожала и даже не странничала. Она вела себя... нормально. Должно быть, привыкла к запаху моих аппетитных тромбоцитов.
Эдит подалась вперед, подперев подбородок рукой, и стала за мной наблюдать. Казалось, мои попытки ее игнорировать ничуть ее не задевали. — Ты сегодня очень сосредоточен, Бо, — заметила она.
— Ага. Ну, понимаешь, я просто обожаю, э-э, — я сверился с записями, — митотические веретена. Прямо жить без них не могу. Дайте две.
— Серьезно? — В ее голосе послышалось веселье. — Знаешь, я и сама своего рода фанатка биологии. — Она постучала по своей тетради, исписанной аккуратным, летящим почерком.
Я не удержался и глянул, подавляя вздох. И действительно, на одной-единственной странице она умудрилась уместить информацию объемом в добрый учебник.
— Похоже на то, — ответил я, возобновляя свою сто первую попытку транслировать энергию в духе «пожалуйста, не разговаривай со мной».
На мгновение мне показалось, что она поняла намек. Но нет. Куда там. Потому что затем Эдит пододвинулась чуть ближе и с блеском в глазах произнесла:
— Я надеялась, что мы сможем начать сначала.
Господи Иисусе, только не это. Я повернулся к ней, чувствуя, как пересохло во рту. — Н-начать сначала? — переспросил я, будто забыл английский язык.
Эдит кивнула, слегка развернувшись на стуле, чтобы оказаться ко мне лицом. Она снова улыбалась - ямочки во всей красе, в глазах светилось что-то, чему я не мог подобрать названия. — Да. Начать сначала. С чистого листа, — сказала она. — Мне кажется, наше знакомство на прошлой неделе не задалось, а ведь мы могли бы стать отличными друзьями при других обстоятельствах.
Не-е-е-е-е-е-е-е-т.
Ни за что.
Вот оно: момент, когда загадочная красавица, которая раньше смотрела на меня как на дорожку кокаина высшего качества, внезапно решает, что я достоин общения - без видимых на то причин. Сначала «давай дружить». Потом «познакомься с моей семьей, они тоже все вампиры». А потом «ой, кстати, у меня есть волшебное кольцо, я сияю на солнце, а ты - мой любимый сорт героина».
И тут до меня окончательно дошло: я влип. Так или иначе, своими действиями или бездействием я добился того, что Эдит сочла меня симпатичным, и теперь она начнет ко мне подкатывать, как Эдвард к Белле. Она была добра, она проявляла интерес, она улыбалась. И, честно говоря, это пугало куда сильнее любого ее смертоносного взгляда.
Нет. Нет. Не делай этого со мной, Эдит. Только не вздумай в меня влюбиться. Я гражданское лицо. Я не приспособлен к такому грузу паранормального багажа. Я просто хотел жить нормальной жизнью, ну там, на гитаре бренчать, с девчонкой встречаться - с такой, которая не будет пить мою кровь или ставить под сомнение мои смертные этические принципы.
Я и так уже держался на честном слове. За один только сегодняшний день я умудрился наполовину вписаться в «тусовку» с Маккайлой, случайно схватить приглашение в Порт-Анджелес от Эрики, а теперь еще и это. Опять началось.
У меня не осталось сил даже на то, чтобы чувствовать себя польщенным - я просто устал. Устал, запутался и злился на вселенную за то, что она впихивает меня в этот абсурд.
Я не хотел жонглировать тремя - или сколько их там, господи, неужели четырьмя? — разными эмоциональными нитями, каждая из которых тянула в свою сторону. И я не хотел становиться тем самым нерешительным козлом, который играет людьми просто потому, что «не знает, кого выбрать».
Черт возьми, я даже не сторонник полиамории, и я уверен, что ни одна женщина в радиусе пятидесяти миль тоже от этого не в восторге. В голове уже и так плавали чувства, для которых у меня не было названий, и каждый раз, когда я пытался об этом подумать, мой мозг просто вяз в какой-то жиже.
Это было не просто стрессово, это было выше моих сил. В голове каша. Я сам - сплошная каша. Я уставился в тетрадь так, будто она была лично ответственна за весь этот бардак.
— Бо? — Голос Эдит прорезал туман.
Я поднял глаза.
Улыбка исчезла. Эдит хмурилась, сдвинув брови, и изучала меня так, словно пыталась подобрать код к особенно упрямому сейфу. — ...Ты самый невыносимый человек из всех, кого я встречала в жизни, ты в курсе?
... Чего? Это еще откуда взялось?
— Э-э. Прости? — Выдавил я, всё еще пытаясь уловить контекст.
— Нет, — она качнула головой. — Не извиняйся. Ты не сделал ничего плохого.
Я моргнул. — Ладно. Ты меня совсем запутываешь.
Эдит вздохнула и провела рукой по волосам, убирая пряди от лица. Пальцы у нее были длинные и изящные, а то, как волосы обрамляли ее лицо, напомнило мне о греческих статуях. Я засмотрелся на мгновение, прежде чем пещерный Бо вернулся к реальности.
— Просто... — начала она. Потом закрыла глаза и сдавила переносицу, будто пыталась успокоиться. — Я пытаюсь тебя раскусить, — наконец произнесла она. — Но каждый раз, когда мне кажется, что я что-то поняла, всё меняется, и я снова оказываюсь в самом начале.
Опять же, я понятия не имел, как на это реагировать. Но прежде чем я успел придумать ответ, миссис Баннер призвала всех к порядку и начала разбирать результаты лабораторной. Вскоре прозвенел звонок. Остальные ученики тут же начали собирать вещи и потянулись к выходу.
Эдит встала, закидывая рюкзак на плечо с той самой непринужденной грацией. При движении волосы качнулись вперед, обрамляя ее лицо идеальными медными волнами. Она заговорила не сразу, просто глядя на меня сверху вниз своими золотыми глазами, словно пытаясь понять, где именно во мне произошел надлом.
— Бо, — наконец сказала она. — Проводишь меня? Буквально на минуту. Я хочу поговорить. — Она кивнула в сторону коридора. — Это не займет много времени. Обещаю.
Она сказала это так мягко. Я заколебался - и этой заминки хватило, чтобы она чуть склонила голову, ровно настолько, чтобы волосы упали так, что даже ангелы бы занервничали. Я чуть было не сдался и не сказал «да». Мне правда хотелось. Хотелось узнать, что же во мне такого невыносимого.
И тут в мозгу промелькнуло слайд-шоу за последние двадцать четыре часа: рука Маккайлы под моей рукой, приглашение Эрики, смех Джули, всё еще звучащий где-то на задворках сознания... и я просто...
... Я больше не могу с этим справляться.
— Я... — начал я и сам поморщился от своего тона. — У меня дела на следующем уроке. Физра, понимаешь. Э-э, у меня там... тест. По волейболу. Подача сверху и всё такое.
Это была, пожалуй, самая жалкая отмазка в моей жизни и, вероятно, самая очевидно липовая. Какой еще, к черту, тест по волейболу? Объяснять, является ли аниме «Haikyuu» исторически достоверным документальным фильмом? Эта чушь никого бы не обманула, а ее - и подавно.
В глазах Эдит что-то мелькнуло. Разочарование? Веселье? Расчет? Что бы это ни было, она скрыла это за очередной мягкой улыбкой. — Конечно, — она кивнула. — Тогда позже.
Она прошла мимо меня, помедлила секунду и добавила тихое:
— Прости.
Я смотрел ей вслед.
... Знаете, если оглянуться назад, мне, наверное, стоило догадаться, что она имела в виду самое что ни на есть буквальное «позже». Но с другой стороны, даже если бы я это знал, вряд ли я мог что-то изменить. Я был обречен в любом случае.
http://erolate.org/book/176/26569
Готово:
