Кап-кап… кап-кап… кап-кап…
Звук ленивой капели, срывающейся со сталактитов в воду вниз, был единственным звуком, наполняющим своды пещеры. Если бы у кого-нибудь здесь был более чуткий слух он смог бы услышать напряжение жизни вокруг, но в этом месте таким слухом не обладал никто.
Это была совершенно изолированная полость, карман внутри толщи Земли. Воздух был наполнен влагой. Из-за близкого соседства с большим источником тепла, стены пещеры были покрыты конденсатом, где на них произрастал бледный флуоресцирующий мох, стелясь мягким ковром по камню. На потолке тоже расцветали небольшие островки мха, но это было скорее исключением из общей картины. Со временем им суждено будет отвалиться. Корни мха просто не могли зарыться достаточно глубоко в каменные своды, так, чтобы надежно закрепиться, удерживаясь, свисая вверх ногами.
Кап-кап… кап-кап… кап-кап…
На потолке было достаточно места для того, чтобы вырасти множеству сталактитов. Такая возможность давала мху возможность какое-то время удерживаться наверху. Но когда мох дорастал до сталактита, добавленный вес из-за влаги, в конечном итоге выдирал его из камня, заставляя срываться вниз. Это приводило к тому, что некие органические вещества падали в воду, даря крошечным животным и бактериям внутри озера радость.
Кап-кап… кап-кап… кап… кап…
Это была миниатюрная экосистема, возникшая случайным образом из-за вулканической активности, перемещающей землю вокруг нее десятки лет назад и заманивающей в нее множество разных биологических видов. Большинство из них здесь не выжили. А те, что выжили, приспособились, создав свой собственный цикл жизни.
Мох разрастался на камне. Когда его становилось слишком много, он отваливался, срываясь в озеро. Упавший мох поедался крошечными органическими формами жизни, собирающимися в стаи. Они или мелкие хищники, что охотились на них, в конце концов тоже умирали. Их останки выплывали на узкую полоску берега, расположенного меж каменными стенами и озером. Там крошечные эусоциальные насекомые, гнездящиеся во мху, разрывали останки на части. Их испражнения и трупы, в свою очередь, разрушались и переваривались мхом и бактериями. Это была стабильная экосистема, которая могла бы существовать вечно, если бы ее оставили в покое.
Кап-кап… кап-кап… кап-кап… кап… …
Это был шанс на миллион, стремящийся к нулю, чтобы можно было с уверенностью сказать, что это невозможно. Может быть, это был каприз могущественного бога, который решил капельку исказить первоначально созданный им мир. Возможно, это была просто случайная вероятность естественного развития. Может быть, это были действия какого-нибудь безумного мага, что заставил на мгновение сместиться волшебные жилы сего мира. Может быть, это был безумный маг, сражающийся с могущественным богом, чья битва привела к естественному сдвигу в естественных венах магии. А, может быть, все это было совсем не так.
Дело в том, что всего одна капля воды прошла насквозь, пересекая невидимые потоки различных элементарных оставляющих в самый нужный момент. В пещере вспыхнула крохотная искорка, всего лишь тлеющий уголек от костра. Потом она исчезла, как будто ее и не бывало никогда. В этот КРОШЕЧНЫЙ МИГ минералы, входящие в состав этой крошечной капли воды, изменились, перестраиваясь в форме затвердевшего ядра. То, что ранее было просто водой, стало частью другой жидкости, более вязкой и плотной, способной оставаться единым целым.
С плеском новорожденное существо погрузилось в воду. Самая первая мысль, промелькнувшая в голове неведомого существа, была очень запутанной. Оно было внезапно выброшено в этот мир, в той его части, где не было ничего. Оно не имело ничего кроме разума, без малейшего представления, что с ним делать.
Оно опустился на дно, размышляя именно об этом. Без какого-либо языка оно не могло облечь свои мысли в мыслеформы, оно не имело возможности озвучить их. Его мысли были смешением чувств, цветов и простейших форм.
Это была слизь, монстр, известный в этом и других связанных с этим миром мирах, как обычная форма жизни с небольшой силой, которая переваривает вещи, меньшие, чем она сама внутри себя. Действительно, очень простое существо, состоящее из двух частей: ядра и обычного кислого студня, что и подарило ему само название. По сути, это существо было размером не более чем крупная бактерия.
Оно опустился на дно озера и просто пребывало там. Оно долго сидело, развивая свои сенсоры, все еще удивляясь всему вокруг. У слизи не было ни глаз, ни ушей, ни каких-либо других органов восприятия. Маленькие особи слизи могли воспринимать окружающий их мир только через вибрации. Их более крупные и сильные собратья могли чувствовать магический поток, пронизывающий все вокруг. В такие моменты, казалось, что они даже обретали зрение, обоняние и слух.
Это было не просто маленькая слизь, а нечто, обладающее способностью, скрытой глубоко в его ядре. Оно знало это. Оно не совсем понимало, откуда ему это известно, или что именно оно знает, но оно знало, что оно знает, что оно должно знать. Это было еще не воспроизведенное воспоминание, ему предстояло открыть все это заново. Оно должно было стать одним из поистине великих монстров мира.
У него имелся такой потенциал.
Но на данный момент оно застряло на дне подземного озера, ощущая только вибрации, как самый слабый из его сородичей.
У него возникло ощущение пустоты, острого чувства голода. Даже будучи формой жизни, состоящей, в основном, из воды, крошечный комок слизи должен был питаться. Слизь пыталась двигаться, вытягивая часть тела вперед, подволакивая остальное за собой. Поначалу эти движения были медленными, но вскоре это стало привычным для нее. И слизь ускорилась в своем темпе. Однако это все равно было не так быстро. Конечно, это тем более было недостаточно быстро, чтобы поймать кого-нибудь. Только тот факт, что она была почти неотличима от окружающей ее воды, позволило ей приблизиться к своей первой добыче.
Судя по вибрациям, проносящимися сквозь толщу воду от твердой поверхности тела, первой пищей должно было стать длинное насекомое. Оно было занято тем, что соскребало лапками-щипцами какую-то грязь с ближайшего камешка, добывая себе пропитание, как только могло. Оно работало быстро, с высокой энергией и жизненной силой. Здоровая закуска, несмотря на собственную диету насекомого, будет несомненно вкусной.
Со всей осторожностью, на какую была способна, слизь, доверившись врожденному охотничьему инстинкту, принялась растягиваться вокруг своей жертвы. Пока полупрозрачный хищник оставался незамеченным для своей жертвы, он должен был воспользоваться возможностью отрезать как можно больше путей отступления для насекомого. Все, что могло выдать слизь в этот момент – это либо слишком быстрое собственное движение, либо движение потока воды, выдающее её присутствие потенциальной добыче. Даже животное с практически отсутствующим мозгом инстинктивно сбежит, если почувствует внезапные перемены вокруг себя.
В последний момент насекомое заметило какие-то изменения. Вытянутая слизь метнулась к добыче и… промахнулась. Промахнулась с таким большим отрывом, что в замешательстве замерла. Он еще чувствовала присутствие насекомого, что должно было утолить ее голод прямо сейчас. Оно должно было быть там, но его уже не было на месте. Слизь неподвижно застыла, обнаружив завихрение вибраций в виде туннеля, от чего-то, что удалялось от нее с огромной скоростью, это было то самое сбежавшее насекомое.
Похоже, у этих маленьких существ был какой-то трюк, чтобы избежать потенциальных опасностей. Хотя это и разочаровало слизь, но также научило ее тому, что в этих водах она была не единственной охотницей. В противном случае, у этих насекомых не было причин развивать подобный навык.
Слизь нащупала более легкую добычу, в конце концов обнаружив одного из подобных насекомых, что кормилось поблизости от нее. Очень близко от нее. Иначе слизь не смогла бы почувствовать его присутствие. Уловив постукивание крошечных лапок насекомого-чистильщика, слизь поняла, что у него не хватает одной из шести. Оно также не было таким энергичным, как предыдущий собрат. Этот был либо стар, либо покалечен, либо то и другое вместе. Как бы там ни было, поймать его будет проще.
Слизь аккуратно преодолела небольшое расстояние, разделяющее их. То, что не было даже шагом для волка, для слизи было минутной тропой выслеживания добычи. Оказавшись в пределах досягаемости своей жертвы, она повторила прежнюю стратегию, а затем атаковала.
Более слабое насекомое никуда не успело убежать, передняя половина его тела сразу же погрузилась в слизь. Похожие на ходули лапки существа пытались выковырять себя из слизи, но оно только тщетно барахталось в воде, выбиваясь из последних сил, не имея возможности избежать приближающегося конца. Отчаянно размахивая длинным хвостом, бесполезно размахивая лапками, насекомое вскоре прекратило свое существование, полностью истощив себя.
Слизь вскоре покрыла всю его поверхность, и тогда только что преуспевший в этих водах охотник притаился, переваривая пищу. Судя по ощущениям, эта единственная охота будет поставлять ему энергию довольно долго, но помимо удовлетворения было во всем этом что-то еще. По мере того, как все больше плоти насекомого растворялось внутри слизи, она начинала понимать, как устроено это насекомое. работает. Как ткани соединяются с экзоскелетом, как огромная плеть этого длинного хвоста позволяет ему быстро передвигаться, как двигаются лапки. Более того, слизь могла реконструировать те части тела, которые захотела бы.
Во-первых, слизь отрастила себе лапки, ей надоело уже ползать. Шесть здоровых лапок, покрытых хитином. Те позволяли легче передвигаться по дну. Затем она попыталась отрастить длинный хвост. Когда слизь попыталась сделать это, у нее исчезли лапки. Оказалось, что она не может контролировать так много украденных атрибутов, одновременно удерживая их. Выращивание каждого требовало довольно много энергии. Она уже снова проголодалась.
Пришло время поискать еще немного пищи и новых атрибутов. Цель: капельное питание, чтобы стать самым сильным хищником в этом месте, обеспечив тем самым свое собственное существование. А потом? Ну, слизь не знала. Оставалось надеяться, что за этим озером и пещерой вокруг, появится что-то новое.
http://erolate.org/book/2265/245434
Готово:
