Слизи нравилось узнавать что-то новое о себе. Самое новое, что он узнал за последнее время, было то, что существовала связь между его общим ростом и количеством частей-атрибутов, что он мог одновременно «отрастить» на своем теле. Из атрибутов на данный момент он мог поддерживать в общей сложности до шести частей. Но не имея ни инструмента для измерения самого себя, ни представления о том, что такое единица измерения, слизь только догадывался об этом связи, до конца не изучив ее.
Во всяком случае, сейчас он мог поддерживать у себя шесть частей. И каждая из них была либо конечностью, либо мускулом, либо какой-то еще частью тела жертвы, которую он поглотил ранее. Атрибуты (отличительная черта, или свойство) сильно разнились. Атрибутам не требовалась кровь или что-то типа того, чтобы он мог проявить их. Это был скорее как пассивный эффект.
Единственное, что о сейчас приобрел слизь – это регенеративные способности аксолотля. Не особенно полезное свойство. Так как слизь редко, если вообще когда-либо, имел раны на своем теле. Но после того, как он приобрел регенерацию, он не чувствовал, что сможет избавиться от этого эффекта, заменив на более полезный для него.
Ему все еще требовалось время, чтобы снова дать толчок своему развитию. Даже больше, чем снова вырасти, так как все его тело оказалось затронуто новым атрибутом. Но он принялся вести подсчет по-другому. Говоря о подсчете, слизь пытался растянуть предел того числа атрибутов, которое одновременно он мог проявить, несмотря на то, что его инстинкты кричали о том, что это была ужасная идея.
Число, которое он инстинктивно мог почувствовать, даже толком не зная, что это такое, казалось, было тем, что его тело могло выдержать, расходуя энергию, или что-то в этом роде. В результате проводимого эксперимента он упал от истощения после того, как успешно отрастил седьмой атрибут. К счастью, он был слишком велик для естественных хищников этого озера, чтобы быть съеденным кем-либо из них. Его тело втянуло обратно в себя все отращённые части, которые он сумел проявить, чтобы сохранить оставшуюся энергию и, по сути, себе жизнь. Это было самое ужасное состояние из всех, которое ему когда-либо приходилось прочувствовать на себе. Он пополз к моллюскам, которым дал название неподвижных животных. И только после очередного порции пищи, слизь смог снова вскочить на ноги.
Он поклялся не повторять подобного эксперимента. Особенно с тех пор, как у него зародилась мысль, покинуть свой водяной дом, шагнув на сушу.
Очень странное существо плавало прямо на поверхности озера. На первый взгляд его можно было принять за аксолотля. Это было бы справедливо, потому что слизь отрастил лапы, хвост и нечто, похожее на голову, но на ней не хватало носа и пасти. Однако даже беглый взгляд на него, заставлял бы заинтересованно взглянуть на него вновь еще раз.
Во-первых, у слизи не было глаз. Доставшееся ему в конце концов обоняние аксолотля было достаточно хорошим, чтобы определить направление движения. Отсутствовали также красные внешние жабры, в которых слизь не нуждался. Эти четыре атрибута (лапы, хвост, пасть, нос), что он вырастил, забрали большую часть способности роста, которой обладал сейчас слизь. Оставшаяся часть его использовалась для развития двух органов роста раковин, две половинки которых росли в противоположном направлении друг от друга на спине тела слизи.
Это делало его в целом более похожим на черепаху, чем на аксолотля. Очень странная черепаха, у которой нет ничего, что могло бы защитить ее желудок.
Это очень своеобразное сочетание приспособлений в настоящее время искало идеальное место для выхода на сушу. Большая часть озера имела крутой, каменистый берег, по которому слизь не мог вскарабкаться наверх, используя лапки. Он мог бы попытаться использовать свое аморфное нормальное тело, чтобы просто заползти, но раковины были слишком тяжелыми, утягивая его обратно под воду. У него не было достаточно сил, для выполнения такой задачи.
Он потратил много времени на выращивание этих раковин, используя их, когда охотился на аксолотлей, чтобы продолжить свое дальнейшее развитие. И пока не хотел избавляться от них.
Ударяясь своим укрепленной мордой-носом о скалы, слизь искал нужное ему место для выхода на берег, полагаясь исключительно на прикосновения и способность считывать вибрации. Каждый раз, всплывая на поверхность, он испытывал смесь ностальгии, отчуждения и предвкушения. Ностальгия была вызвана тем, что первые мгновения своего существования он провел в свободном падении. Отчуждение он испытывал потому, что это случилось уже очень давно. А предвкушение было вызвано тем, что он хотел исследовать эту новую область своего обитания.
Когда ему наконец удалось найти подходящее место, он вышел на сушу и просто постоял там, замерев, какое-то время. Он принюхивался. И, если бы поблизости оказался какой-нибудь хищник, то наверняка он почуял бы его. Он подключил также к обследованию местности врожденное чувство вибрации. В конце концов слизь не нашел ничего примечательного вокруг себя. Только несколько насекомых деловито бегали вокруг него в поисках чего-нибудь съестного.
Это сделало слизь счастливым. Кажется, что и здесь он находился на вершине пищевой цепочки. Надменно ступая по суще, имея в своем арсенале особое развитие тела, он, все еще учась ходить по земле, пересек скалистую местность. Вскоре камни под лапами покрылись мхом. По мху было ступать гораздо приятнее, но, опять же, и удержать равновесие стало сложнее.
Одно из деловито снующих насекомых приблизилось к нему достаточно близко. И слизь внезапно распахнул свою аксолотлевую пасть. Он был немного смущен тем фактом, что ничего особого не произошло. Он попробовал второй, затем третий раз, прежде чем понял, что всасывание насекомых внутрь вместе с потоком воды работает только в воде.
Поэтому он выбрал старый испытанный способ поглощения пищи. Так как его пасть уже была распахнута, он просто проглотил насекомое целиком. Крошечное существо не могло сравниться с могучим аксолотлем и оказать хоть какое-то сопротивление агрессору. Слизи очень понравился освежающий вкус. Тут присутствовала некая кислинка.
Именно тогда на него напали еще две крошечные твари. Слизь почувствовал что-то вроде восхищения от того, как они были готовы умереть за своих товарищей. Но гораздо больше он был благодарен им за то, что его пища так охотно сама ныряла в его пасть.
Однако существование факта их дружбы с товарищами было недолгим, слизь уже снова поглотил одного из насекомых целиком. На этот раз слизь не сразу ощутил новую изучаемую форму. У проглоченного им были довольно большие челюсти (жвала), два красных усика и шесть широко расставленных лапок. В средней своей части он был невероятно тонок, но хвост представлял собой раздутый сосуд с кишками и двумя желудками, один из которых предназначался для хранения отрыжки. Это все называлось брюшком.
Были здесь еще и протоки. Слизь понятия не имел, что они из себя представляют. Все, что он понял, так это то, что они источали «запах». Ему очень хотелось поэкспериментировать, но тут он вдруг что-то услышал. Насекомое возвращалось, и оно было не одно.
Звуки сотни бегущих лапок устремились по направлению к нему. Причем было слышно, как они довольно быстро перемещались. Это было сердитое жужжание роя. Сам того не ведая, он разозлил новый вид муравьев, что поселился в этой пещере, – обыкновенных пещерных муравьев.
Понятие армии до этого просто не существовало в мире слизи. Насколько он знал, охота представляла собой встречу один на один двух противников, один из которых (не он) только и мечтал, как бы поскорее скрыться подальше. Теперь же, в лице муравьиного роя, он оказался лицом к лицу не просто с врагом, который хотел дать ему отпор, но был готов и убить его. В его армии было достаточно воинов, чтобы осуществить задуманное.
Поэтому, когда слизь почувствовал приближение этой армии, он сделал единственно разумную вещь в такой момент. Он решил сбежать. Бежать, спасая свою жизнь от эусоциального ужаса колонии муравьев, которая вот-вот обрушится на него живой волной. Медленный в своих движениях, он сейчас полз так быстро, как только мог, направляясь в сторону спасительной воды. Конечно, эти существа не могли плавать, иначе он давным-давно столкнулся бы с ними еще в воде.
Тем не менее, до воды оставалось еще небольшое расстояние, когда более быстрые, чем он, муравьи настигли его. Вскоре он почувствовал, как их жвала хватают его за хвост, вырывая кусочки плоти, пытаясь впрыснуть в его слизь какую-то свою кислоту. Эта не очень беспокоило слизь, будучи, по сути, сам невероятно кислым существом. Но эти щипки жвалами были действительно болезненными. Одна атака была меньше укола иголкой. Но когда его атаковала сразу куча муравьев, запрыгивая ему на спину, на хвост, вгрызаясь в него жвалами везде, где им это только удавалось, то можно было сравнить с настоящей пыткой.
Слизь опустил переднюю лапу в воду как раз в тот момент, когда муравьи сообразили, где у этого существа находится голова. Если десятки муравьиных укусов были уже настоящей пыткой, то атака в чувствительную концентрацию эмулированных нервов, которая являлась сейчас его носом, была сравнима для него с погружением в ад. К счастью, боль быстро притуплялась воздействием на укушенные участи воды, заключившей его в свои спасительные объятия.
Даже после погружения в воду муравьи продолжали цепляться за него. Их жвала глубоко погрузились в его плоть. Один за другим он срывал их, втягивая внутрь себя и переваривая. Теперь, когда они оказались не в своей стихии, и здесь их оставалось ограниченное количество, их судьба уже была предрешена.
Муравьи… Слизь решил для себя, что их армия чрезвычайно страшная сила.
http://erolate.org/book/2265/245438
Готово:
