Слизь не мог точно знать, но когда он наконец понял, как точно манипулировать муравьями, ему исполнился уже год. В конце концов, многими действиями, которые он совершал было всего лишь ожидание. Пока он исследовал окружающий мир, приобретая новые навыки и части тела, достигая новых целей, проходили недели или даже месяцы. С большими промежутками скучного безопасного существования.
Для самого сгустка слизи все это было просто одним большим, непрерывным сгустком опыта. В конце концов, ему не нужно было спать, хотя активному движению он все же предпочитал просто сидеть и переваривать пищу. Однако в настоящий момент все это уже не имело особого значения.
Потому что он собирался найти выход из этого чертового места.
Захватив еще несколько муравьиных колоний, слизь начал широкомасштабные поиски трещин или любого другого возможного способа выбраться из этой пещеры. Не то чтобы он имел что-то против места своего рождения, но по мере того, как слизь становился больше и у него не осталось никаких естественных врагов в пещере, он замкнулся, все больше скучая.
Со временем муравьями было обнаружено несколько таких трещин. Обычно они вели в никуда или были слишком узкими, чтобы через них мог пролезть желающий вырваться наружу наш герой. Даже будучи аморфным сгустком, ему все еще нужно было протиснуть в щель свое ядро. Найти трещину, которая была достаточно большой и вела куда-то прочь из пещеры, стало почти невыполнимым заданием.
Хорошо, что у него было много-много крошечных помощников. Сигнализируя всем муравьям, что пришло время переместить их колонию, он все время посылал их на безумные поиски новых трещин. Конечно, это было очень плохо для здоровья муравьев, особенно выводка, но это была жертва, на которую скучающая королева-слизь была готова пойти ради достижения своей цели.
В конце концов, они нашли путь, по которому слизь мог переместиться, выйдя из пещеры. Затем муравьи разведали этот путь, удалили все крошечные препятствия, которые попадались то тут, то там на будущем пути их королевы-матки. Затем несколько дюжин муравьев ушли вперед, пройдя весь путь до конца и принеся на себе странный запах, новый и волнующий. Этот запах был похож чем-то на запах мха, но был более свежим, более интенсивным и менее затхлым, если можно было так его охарактеризовать.
Взволнованный первооткрыватель среди себе подобных из этой пещеры, то есть единственный в своем роде, слизь протиснулся в щель, начав свой путь вовне. Ему пришлось избавиться от своих наростов-раковин и убрать, в основном и все другие части, но в конце концов он сумел протиснуться в узкую щель, продолжая упорно ползти-перекатываться вперед. Единственное, что он оставил при себе – феромонную железу матки, чтобы муравьи внезапно не вырвались из-под его чар и не напали на него всей гурьбой. Такой крошечный орган ему совершенно не мешал.
Путешествие было долгим, муравьи, подталкивающие его сзади, были единственным чувством, которое помогало ему хоть как-то ориентироваться, куда ползти, нащупывая свой путь впереди. Чем дальше слизь удалялся от пещеры, тем холоднее становился окружающий его воздух. Несколько раз слизь спрашивал сам себя, не следует ли ему обернуться, не является ли этот холод предупреждением о грозящей ему опасности.
Потом снова потеплело, и воздух из затхлого стал свежим. Хотя слизи и не нужно было дышать, он все равно испытал от этого облегчение. Позже у него появилось некое инстинктивное чувство, которое сигнализировало о следующем: завоевав и оставив позади себя экосистему соответствующей сложности, слизи было позволено улучшить одну из своих частей до чего-то, что не станет неуместным, что действительно будет актуальным для него всегда.
Одну часть.
В принципе, все части, что он приобрел в этой пещере, станут вскоре для него бесполезными. Кроме органов чувств (глаза, носа) и других чувствительных органов, да и то не все ему понадобятся. Тем более, что на его увеличивающемся теле, они уже стали такими маленькими.
Им было обработано множество вариантов решений. Ноги ему могут очень пригодиться, не нужно будет охотиться за другим новым существом каждый раз, когда ему нужна будет новая пара ног, это было бы очень выгодно. То же самое можно было сказать и о ртах. Но, с другой стороны, он еще не нашел то, что ему действительно бы очень сильно понравилось. У аксолотля были довольно интересные части тела, но по-настоящему ему нравился процесс всасывания пищи, который работал исключительно только в воде. Был так же чувствительный орган обоняния – нос. Может быть, в конце концов, он должен был «шагнуть» в новый мир с таким чувствительным органом?
Но слизь забыл об еще очень важном органе. Речь шла о его феромонной железе.
У него не было ни малейшего сомнения в том, что где бы не появлялись муравьи, они контролировали весь этот мир. С помощью этого органа он мог бы захватить их под свой контроль и, в свою очередь, немедленно завоевать всю экосистему. Он понятия не имел, на что еще способны феромоны, и что муравьи – не единственные истинные хозяева этой вселенной.
Тотчас же этот прежде довольно несущественный орган стал постоянной частью структуры его слизи. Он создавал и убирал феромоны, снова и снова. Теперь они были расположены у него по всему телу в виде маленьких пор, слишком маленьких, чтобы их можно было разглядеть невооруженным глазом. Он просто превратил текстуру своей слизи из идеально гладкой в слегка волнистую.
Уверенный в гениальности своего решения, слепой, аморфный и теперь странно хорошо пахнущий слизь сочился из трещины на склоне горы или, правильнее сказать, вулкана. Стоял полдень, и он впервые почувствовал, как на него падают солнечные лучи.
Возможно, он должен был запаниковать из-за этого необъяснимого источника тепла или ослепительного света, что горел в его подслеповатом глазу, как только она его сформировал. Однако тепло было приятным ощущением и абсолютно естественным. Не смотреть прямо на раскаленный шар, висящий высоко в небе, это было для него так естественно.
Если он и был чем-то напуган, так это только размахом своего окружения. Здесь не было стен. В пещере он мог четко очертить границу пространства, где оно заканчивалось. Теперь же, когда он попал сюда, он не мог этого сделать. Он не мог нащупать границ пространства.
На самом деле, то, что мешало ему правильно все воспринимать, было связано с тем, что у него был достаточно плохо орган-анализатор зрения, он сейчас использовал довольно плохо видящий аксолотлевый глаз. И это был лучший орган зрения, из имеющихся в его арсенале. Мир для его ограниченного восприятия превратился теперь в бесконечное пространство.
Большая часть местности была довольно скучной, особенно здесь, на склоне горы. Деревья и трава едва покрывали землю, повсюду торчало множество темно-серых камней. Дальше внизу шумел океан зелени, который слизь не смог распознать как массу деревьев, опять же из-за своего плохого зрения.
Ну что ж, пора было двигаться дальше. Нужно поскорее открыть где-нибудь казарму для своей муравьиной армии и посмотреть, что из этого получится. Для удобства передвижения он обзавелся парой аксолотлевых лап. Чтобы лучше удерживать равновесие, слизь также обзавелась хвостом. А потом… он воспарил в воздухе.
Последнее действие было абсолютно спонтанным, к тому же неприятным. Он был схвачен когтями орла, передвигавшегося по воздуху с абсурдно высокой скоростью. Если бы слизь мог закричать, он бы сейчас уже громко вопил.
Предметы могут «плавать» в воздухе? Как? С каких пор? Почему? Это было совершенно неправильно! Кроме того, что, черт возьми, происходит сейчас? Ответ пришел к нему от орла, усевшегося на дереве далеко от того места, где он подобрал свою необычную пищу. Он вонзил свой изогнутый клюв в слизь, отрывая одну из его лапок.
Северный эстонский горный орел был впечатляющим существом. С его размахом крыльев более метра и способностью использовать очень простую воздушную магию, это было то, за чем искатели приключений начинали охотиться з ним после прохождения начального уровня. Это было не только потому, что он был популярным домашним животным для укротителей монстров, но и потому, что его клюв стоил целое состояние.
Клюв, который, как заметил сейчас орел, внезапно начал пахнуть довольно кисло, а язык начал гореть. Очень кислый по своему составу слизь был признан птичьим существом неподходящим для него пищей. Он быстро разжал когти, отбросив негодный кусок прочь. Орел был не настолько голоден, чтобы нанести себе такой урон. Поэтому он проглотил одну мясистую лапку, которую оторвал ранее, а, распробовав, решил отбросить оставшееся тело гнить внизу на земле.
Слизь, испытывая сильную боль от того, что ему вырвали лапу, упал на землю с большой высоты. Он бы умер прямо на месте падения, если бы не приземлился на траву, смягчившую его удар об землю. Получив все-таки приличный удар, его внутренности хорошенько сотрясло. А еще был урон от нанесенной ему орлом раны.
Даже сейчас из дыры продолжала сочиться драгоценная кислотная жизненная слизь. Внешний слой слизи представлял собой мембрану, которая не была предназначена для такого прокола. Добыча обычно попадал внутрь слизи с помощью довольно сложного процесса, в котором мембрана окутывала собой выбранную жертву, запирая ее внутри комка слизи.
К счастью, основная форма слизи была довольно простой, поэтому ее можно было вернуть обратно, просто потянув за соседние участки, пока рана полностью не затянется. Мембране потребуется немного времени, чтобы восстановиться, но это уже другая проблема.
Выжив за счет своего едкого состава и особенности затягивания мембраны, слизь осознал, насколько же он хрупкий. Он был мягким и медленным. Единственное, что его сегодня спасло – это то, что никто не хотел есть то, что расплавило бы его изнутри. Орел, попробовав немного, убедился, что это не следует есть дальше. Но слизь понял, что это все-таки не лучшая стратегия в долгосрочной перспективе выживания в этом мире.
В конце концов что-то, что даже не съест его, запросто убьет по чистой случайности. Это было даже как-то более оскорбительно, чем стать чьей-то добычей и последующим ужином. Если его сожрут, то он, по крайней мере, послужит пищей тому, кто убил его. А с тем, как это обстоит в настоящее время, вероятно его жизнь оборвется просто от того, что слизь сгниет на месте или будет смыт дождем.
Что ж, если в округе ошиваются подобные хищники, которые могут обмануть даже законы гравитации, то у слизи есть только один выбор. Он втянул в себя все без исключения части, для того, чтобы ни одна из его частей не выглядела мясистой или вкусной для потенциального охотника за ним. А затем принялся «жевать» траву.
Пора начинать все сначала.
http://erolate.org/book/2265/245440
Готово:
