Апексус сидел на траве перед домом. Его крылья выросли до такого размера, что их зеленые перья могли с легкостью удерживать весь вес слизи в воздухе. Его пресловутое брюхо было наполнено до такой степени, что у него не скоро возникнет проблема с поиском пищи. Способность есть и переваривать практически все – это отличный навык, что вынес для себя слизь после наблюдения за ограниченным рационом Гизмо.
– Желаю вам счастливого пути, – сказал старик, махая рукой. Другой рукой он вцепился в набалдашник посоха, дрожа, потому что рука не могла удерживать вес всего тела, что опиралось на посох.
Апексус вдруг испытал некую неуверенность. Оставлять учителя в таком состоянии было рискованно. Что, если он вернется и обнаружит, что в доме их ждет уже только труп? Не зная, как еще это выразить, слизь пригладил пару слов на траве.
– Будь здесь, – прочитал Гизмо вслух. И почему-то эти два слова заставили глаза старика увлажниться.
– Я сделаю это, обещаю, – сказал он с улыбкой. – А теперь идите, чем скорее вы вернетесь, тем скорее мы сможем вернуться к твоему обучению.
Гизмо попятился и дал Апексусу достаточно места, для взмаха крыльями. На широком пространстве между ними, на спине слизи, Аклизия изо всех сил старалась держаться за гладкую поверхность. Чтобы облегчить ей задачу, Апексус втянул ее нижнюю часть тела внутрь себя, а затем взлетел.
Набирание высоты заняло всего пару мгновений, пока гравитация, словно когтями, отчаянно цеплялась за массу Апексуса. С силой своих бледно-зеленых крыльев слизь сумел вырваться ввысь, оторвавшись от земли, взмыв над домом и, наконец, над окружавшими их деревьями.
В поисках полезного ветерка Апексус сделал небольшой круг, бросив последний взгляд на дом. Он чувствовал странную привязанность к этому месту, от деревянного ящика до пруда и металлической ограды. Хотя, возможно, эта привязанность существовала только из-за дружелюбного старика, что жил внутри этой коробки.
Вспышка, похожая на потрескивание молнии, возникшая в пространстве вокруг него, вспыхнула голубоватым светом, и Апексус преодолел иллюзорный барьер, который отделял дом Гизмо от остальной части леса. Теперь пространство позади них было просто верхушками деревьев. Это было место, которое невозможно найти просто так, если не искать его целенаправленно. Апексусу повезло, что он искал нечто, что имелось у Гизмо, и это позволило ему найти это место, следуя интуиции.
Аклизия попыталась привлечь внимание своего пробудителя, похлопав того по спине. Он не слышал слов, так как у безухого Апексуса не хватало концентрации, чтобы позволить ему слышать одним лишь ощущением дрожи во время полета. Приобретение ушей – это то, что слизь решил приобрести как можно скорее.
Совсем не глупая, металлическая фея уже поняла это и указывала Апексусу верное направление, рисуя линии пальцем на его спине. Несмотря на посредственные математические навыки, слизь был далеко не глупым созданием. Поэтому он с легкостью корректировал свой курс, пока Аклизия указывала ему нужное направление. Как только фея замерла, они просто полетели в нужном направлении.
Апексус оглядывался по сторонам, двигая лобовым сгустком своей формы в виде самодельной головы. Одно движение глаз тоже сработало бы, но изменение их положения в слизи слишком сильно или слишком быстро обычно приводило к некоторой боли в ядре. Его тело действительно не любило, когда «наросты» использовались слишком резко.
Под ними простирался довольно скучный пейзаж, только зелень, зелень и еще больше зелени, скопление деревьев, которые едва можно было разглядеть за всем лесом. Редкие утесы и траншеи Лесных Драконов на их пути питания лишь немного нарушали это зеленое однообразие.
Под защитой листьев кувыркались, несомненно, сотни живых существ, которых Апексус мог бы сожрать. Как бы то ни было, даже когда Апексус заметил случайную белку, шансов на успешное поглощение среди белого дня у него было мало. Даже и пытаться не стоит.
Они летели молча. Апексуса это не слишком беспокоило, ощущение Аклизии внутри него было довольно приятным. Точнее, пульсация магии внутри нее, которую он смутно ощущал, что давала ему некое чувство товарищества с ней. Это было в дополнение к простому ликованию, которое было близко к тому, чтобы влюбиться, хотя слизь все еще не понимал, что именно означало сие чувство.
Чтобы дать металлической фее что-то, чем она могла бы тоже наслаждаться, пока они летят, Апексус поставил свои феромонные железы на максимум производства. В последний раз он использовал их так активно перед столкновением с двумя авантюристами. В таком отдаленном уголке мира слизь чувствовал, что нет никакой реальной опасности столкнуться с кем-то с таким прекрасным обонянием, как одна из этих авантюристов.
Путешествие заняло у них четыре дня. Первые два дня им нужно было улететь от зелени. Затем они провели день, летя над океаном, и, наконец, прибыли на континент, что был расположен на севере. Может быть, Ктания и не была самым большим из миров, но пересечение ее все равно заняло больше времени, чем обычная прогулка в ближайший паб. Тем более что они направлялись в отдаленный уголок на северо-востоке листа.
Конечно, они потеряли много времени, потому что Апексус настоял на том, чтобы сделать пару вещей во время их путешествия. Во-первых, слизь не хотел вот так сразу лететь над океаном. Он знал, что должен, и доверял Аклизии достаточно, чтобы в конце концов сделать это, но полет над огромным водоемом, конца которого он не мог увидеть, только чтобы обернуться и увидеть, как земля сжимается где-то вдалеке позади тебя, вселял в него страх. Испытав такое впервые, для слизи это было невероятно страшным опытом.
Апексус летал кругами на водной поверхностью, чтобы привыкнуть к этому новому опыту, и в конце концов он сделал это. Внутреннее знание Аклизии о том, где найти следующую ее часть, работало словно компас. Как только они добрались до другого берега, слизь сделал одну ошибку, напившись соленой воды.
Он мог прекрасно плавать в океане, его мембрана была достаточно прочной, чтобы предотвратить смешивание двух жидкостей. Если только он сам не захочет выпить эту соленую воду. Что он и сделал. И пожалел. На вкус она была ужасной, холодной и вызывала слизистый эквивалент судорог. После случившегося его жажда стала еще сильнее, чем раньше, а это означало, что им придется потратить некоторое время на поиски пресной воды.
К счастью, это оказалось легкой задачей. У северного континента не было официального названия, люди просто не могли согласиться с одним каким-то конкретным из двух. Но обычно его называли либо Водный континент, либо Коралловый континент. Эти два названия произошли от двух определяющих характеристик, одной внутренней и одной береговой.
Северный континент был невероятно мелким по краям. Большая его часть исчезала под водой во время прилива. Однако, когда наступал отлив, на поверхности оставалась довольно уникальная экосистема в виде кораллов. Розовые и голубые, эти похожие на каменные деревья колонии существ переживали временную засуху, закупоривая все отверстия и оставаясь влажными внутри в течение нескольких часов, которые они должны были выстоять, дожидаясь прилива. Затем наступало время прилива, и наступал цикл расцвета их жизнедеятельности. Без сомнения, Апексус мог узнать о нем больше, и ему было интересно узнать, кто был боссом в этой конкретной среде (и мог ли он съесть его), но у него не было на это времени.
А водным континент назвали из-за невероятного количества внутренних озер. Это не будет ошибкой, если сказать, что воды на континенте было больше, чем суши. Каменные дорожки между водными «резервуарам» были узкими или даже частично затопленными. У Апексуса не было никаких проблем с поиском источника пресной воды в подобной среде. Поэтому в конце четвертого дня он всем телом погрузился в одно из таких озер.
Как будто в озеро кто-то внезапно бросил довольно увесистый камень, брызги разлетелись во все стороны. Апексус исчез под водой как раз в тот момент, когда металлическая фея грациозно вспорхнула на ближайшую скалу, не желая погружаться, как ее пробудитель, в воду. «Какое энергичное существо я наблюдаю», – хихикнула она про себя, садясь на краешек камня.
Обхватив руками ноги чуть ниже коленных чашечек, она ждала, когда Апексус поднимется из вод. Она могла видеть его крылья даже под колеблющейся водной гладью, по понятным причинам потревоженной внезапным вторжением и его движениями под водой.
Их пункт назначения находился еще в нескольких километрах к востоку, но временная остановка ее ничуть не беспокоила. Особенно когда ее пробудитель разразился тем, что она поняла как ликование.
Серебристый свет луны преображал всю местность в полупрозрачной синеве, а широко распростертые крылья демонстрировали всю эллиптическую форму слизи, застывшую в воздухе. Аклизия затаила дыхание на ту единственную секунду, пока это величественная картина каким-то образом пронеслась у нее перед глазами. Образ слизи, как ангела, пришедший на долю секунды ей в голову, был просто невозможен.
Затем ее пробудитель приземлился на камень рядом с ней. Без крепких ног приземляться было довольно трудно, но с его упругостью просто опустить последние несколько сантиметров на умеренной скорости не составляло особой проблемы.
Аклизия обнаружила, что ее щечки почему-то пылают. Что-то внутри нее зашевелилось, и она не могла понять, что же именно это такое могло быть. В ее жизни как творения божественного отца было мало переживаний в эмоциональном смысле.
Вот так и получилось, что два неведомых существа с невероятным совпадением в тишине делили полнолуние друг с другом, находясь рядом.
Они должны были продолжать двигаться дальше. А вместо этого они долго сидели на камне. Что-то в мире тихих озер вызывало у них чувство совершенного спокойствия. Эти поверхности водных гладей, напоминали некий зеркальный пейзаж, отражая в себе звезды и луну. Словно внизу находилось второе небо, по которому бежали тут и там каменные жилы.
Конечно, отчасти желание оставаться неподвижным было вызвано холодом, который испытывал сейчас Апексус. Как существо, в котором не было источника внутреннего тепла, слизь чувствовал себя вялым после своего стремительного погружения в озеро. Теперь только когда солнце взойдет над горизонтом, он сможет избавиться от этого чувства оцепенения.
Однако гораздо большей причиной была Аклизия. Потому что металлическая фея подползла к нему поближе и прислонилась головой и плечом к Апексусу. Нежность этого ограниченного контакта заставила слизь вздрогнуть, видимая дрожь прошла вниз между его крыльями. Это было совершенно прекрасное чувство, на самом деле даже великолепное. Со своей стороны, Аклизия понятия не имела, почему у нее возникло внезапное желание отдохнуть в подобном положении, и уж тем более почему она поддалась ему.
Апексус обхватил ее крылом, и они продолжали сидеть так и дальше. Апексус ощутил слабую вибрацию у своего бока. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что металлическая фея говорит с ним. Сосредоточив свое чувство вибрации, слизь прислушался.
Сладкие звуки незнакомого языка целовали его разум в своей гармоничной структуре. Это была не речь, а нечто иное. Последовательные ноты вибрациями путешествовали по его поверхности, отражаясь в ядре Апексуса. Мелодичное и более красивое явление, чем даже свет луны. Пение – вот как называлось это действо, как понял вскоре слизь. Слово, значение которого он только что узнал, но единственным примером которого ранее был кашляющий старик, старающийся изо всех сил донести до него пример песни.
Это было едва ли сравнимо с голосом Аклизии, которая соткала из него то, что ремесленники не могли соткать из золотых нитей. Что бы ни описывала сейчас ее песня, Апексус чувствовал, что она была наполнена чувством счастья, и когда она, наконец, подошла к концу, то оставила после себя некое чувство пустоты.
Аклизия открыла глаза. На протяжении всего представления она держала их закрытыми. Бесцветные кошачьи глаза Апекусса смотрели на нее, только тонкое черное кольцо отделяло радужку от склеры.
– Надеюсь, тебе понравилось мое пение, – сказала металлическая фея. Лунный свет едва освещал ее слегка покрасневшие черты.
Апекс нетерпеливо кивнул, вожделенно ткнув ее в бок.
– Ты хочешь услышать, как я пою еще? – спросила она радостным шепотом.
В ответ снова последовали нетерпеливые кивки.
– Пробудитель, тогда я исполню твое желание, – улыбнулась металлическая фея.
Ночь была наполнена мелодией и освещена, словно акомпаниментом, светом луны, что путешествовала по небу над горизонтом.
http://erolate.org/book/2265/245456
Готово:
