Рейша спрятала все свое неиспользованное снаряжение в сумку авантюриста. Было странным видеть, как большое копье просто исчезает в куске бархата размером с грейпфрут, но Апекс довольно быстро привык к таким проделкам. Однажды столкнувшись с магией, вопрос «как это работает?» очень быстро устаревает. Те, кто не разделял этого мнения и продолжал спрашивать, обычно становились сами магами.
Все, что знал Апекс, это то, что они должны были войти в воду, чтобы получить кусок металла, принадлежащий Аклизии. Что его больше волновало, так это придется ли им заново очищать все подземелье, если они не сумеют схватить эту штуку в верхнем течении. Это было бы досадно.
– Пойдем, – Аклизия не разделяла его опасений, устремившись прямиком в воду. Поскольку именно из-за нее они отправились на поиски, поэтому слизь просто следовал за ней на своих вновь отросших паучьих лапках. Рейша сделала сальто назад, и все они были подхвачены водным потоком.
Течение было довольно сильным, быстро утаскивая их за собой. Направление их движения было задано, но поток не был настолько бурным, что мог бы привести их к ушибам в воде. Их тянуло сквозь прозрачные воды вперед. При этом все прекрасно просматривалось на дне. Беспокойство Апекса оказалось излишним. Как только металлическая фея вошла в воду, магия, которая удерживала черно-белый шар на одном месте, исчезла, и сфера внезапно стала двигаться в том же направлении, что и они.
Мир на мгновение погрузился во тьму, когда они пронеслись сквозь потолок комнаты босса подземелья и поднялись над лабиринтом подземелья, скрытого в земле вокруг них. Не прошло и пяти секунд, как они снова увидели свет. Затем они были выброшены в воздух высокой водяной струей.
Сила воды была достаточно сильной, чтобы подбросить Апекса и Рейшу над поверхностью пруда, но это не помешало им без ушибов упасть обратно в воду. Тепло от целебного фонтана внизу распространялось и на этот пруд. Так что им не было холодно, несмотря на то что они были снова насквозь сырыми. Но регенеративные свойства фонтана, увы, до сюда не доходили. Чтобы предотвратить злоупотребления этой водой и попыткой вынести ее с собой, лечебные воды теряли свою магию, как только удалялись от места своего происхождения.
Однако Аклизия была намного легче этих двоих, как и сфера из металла. Они оказались на самой вершине гейзера, где исчезли в тонкой взвеси из разбрызгиваемой воды. Добравшись до земли, слизь и девушка-тигрица ждали, затаив дыхание.
Сейчас было только утро, точнее что-то между утром и полуднем. Не было видно ничего, никакого тебе свечения, ни спецэффектов, ничего, только томительное ожидание.
Для Аклизии ситуация была несколько иной. «Так чего же ты хочешь, дитя мое?» – спрашивал сейчас ее создатель. Ее разум переместился из реальности в некую маленькую комнатку. Это помещение было нечто среднее между коллекцией старых костюмов знаменитого актера и библиотекой. Костюмы и книги лежали везде, вдоль стены, на полу. Все было усеяно бумагами и клочками ткани. Этот мир не имел цвета. Все было черным и белым. И только зеленые глаза Аклизии придавали этому месту капельку цвета. Это и еще сияющая золотая маска Хашахина. Его лицо-маска, казалось, совсем не синхронизировало движение губ и издаваемого им голоса: «Ну же, отвечай правдиво. Я хочу услышать это».
«Разве тебе нужно задавать мне этот вопрос? – удивилась Аклизия. – Ведь я твое творение».
«Все так. Но это я не могу знать, – весело ответил Хашахин. – Ты должна понять, что есть два вид разумных существ, созданных нами, богами. Одни из них – это продолжение нашей воли, а другие – раса, которые подавляют наши листья. Свобода предоставляется последним, а не первым».
Металлическая фея все тут же поняла: «Значит, ты сделал меня последней, Создатель?»
«Не совсем так… Мне нравится пытаться создать существо в центре земли, – вздохнул бог, – но есть вещи, которые даже мы, боги, не можем сделать. Создание существа, которое одновременно привязано к моей божественной воле и независимо в своих мыслях и судьбе, всегда терпит неудачу. Вначале вы неотличимы от обычных созданий, пока не вступаете в контакт с независимым. Разум, который знал до этого только мою волю, познает индивидуальность и отделяется от коллектива».
«Я глубоко сожалею, что подвела тебя, Создатель», – Аклизия поклонилась почтительно, не зная, что еще можно сделать. Судя по тому, как это звучало, она была последней попыткой в длинной серии экспериментов.
«Не бойся, я делаю это, не ожидая, что что-то изменится, – заверил ее Хашахин, успокаивая металлическую фею. – Мне нравится видеть, как вы, дети, становитесь самими собой. В этом есть немного более личного, чем просто бросать целые расы в мир, оставляя их на произвол судьбы…» Голос бога затих, заговорив через какое-то время снова: «Это заставляет меня снова почувствовать себя отцом, – в его голосе звучала обида, словно он потерял что-то, что никогда не сможет вернуть. Он покачал головой, а затем широко раскинул руки, его тело было мускулистым, хотя и без каких-либо половых признаков. – А теперь ответь мне наконец, чего же ты хочешь?»
«Я… Я хочу помочь своему пробудителю, – заявила Аклизия, неловко переминаясь с ноги на ногу. Будет ли ее божественный Создатель таким же понимающим, как ее… друзья? Странно было думать о них таким образом, но это слово казалось точным определением отношений между ними. Это определение скорее подходило для Рейши, чем для Апекса. Слизь была чем-то немного другим, но все же, определение «друг» здесь тоже подходило. Металлическая фея быстро захлопала крыльями и добавила: – И я хочу понять и быть в состоянии удовлетворить потребности смертных в своеобразном отдыхе».
Хашахин весело хихикнул: «Ах, история совсем не меняется. Со свободой приходит стремление к двум вещам, всегда одно и то же, удовольствие и цель».
«Цель у меня, конечно, есть, но я не могу ни дать, ни почувствовать удовлетворения, – Аклизия коснулась своей груди. – Я жажду реагировать на эти чувства, которые я имею, выражать их в чем-то телесном… Не хочу завидовать всем, кто может это делать. Разве это не будет правильным, Создатель?»
Чернота медленно исчезала со сцены, отступая, оставив лишь белый пейзаж с двумя зелеными глазами и золотой маской. «Это всего лишь грех – потакать своей жадности», – последнее, что услышала металлическая фея. Она быстро моргнула, а открыв глаза, оказалась снова со своими друзьями.
Апекс и Рейша в это время развлекались тем, что складывали из мелких камешков башню. Прошло уже несколько минут, и слизь начал волноваться, но если он и знал что-то о магии, так это то, что он ничего не знал о ней и ни в коем случае не должен был вмешиваться в то, в чем ничего не понимает. Его терпение в конце концов было вознаграждено таким знакомым им голосом. Голосом, который сейчас его окликнул.
– Я вернулась!
Они тут же оба повернулись на этот звук, чтобы посмотреть, как сейчас выглядит их спутница. Ответ был тот же, что и раньше. Белые, зачесанные назад волосы, черное платье, перчатки и чулки, которые одновременно служат и туфлями. Единственная заметная разница заключалась в том, что она стала намного больше, начиная от размера ладошки и заканчивая ростом, доставая теперь до предплечья тигрицы.
– Хм, – Рейша моргнула, – почему-то я ожидала, что у тебя отрастет вторая пара рук или что-то в этом роде.
– Я должна разочаровать тебя, – заявила Аклизия, медленно опускаясь и приземляясь перед Апексом. Теперь слизи было на что посмотреть, так что он уже был счастлив. Двухцветные крылья мотылька сложились за спиной, укрыв Аклизию словно плащ, как только она встала на ноги. – Но мой создатель прислушался к моей мольбе.
Ее платье внезапно разлетелось на мириады крошечных частиц, которые рассыпались в воздухе, как пылинки, и исчезли менее чем через секунду.
Хотя Аклизия слегка покраснела, она слишком предвкушала то, что должно было сейчас произойти, чтобы ждать, когда они достигнут более подходящего места для подобного действа. Теплый летний воздух коснулся ее обнаженного тела, новый слой кожи, который теперь был частью ее тела, излучал чувствительный оттенок.
У нее была фигура грушевидной форму, сравнительно небольшая грудь и узкая талия, за которыми следовали красиво изогнутые бедра.
Прекрасная нижняя часть и прекрасные груди. Но они были меньше размером, чем груди у Рейши, где-то на порядок меньше. Но красивые розовые соски, венчавшие эти вершины, выглядели так же восхитительно, как и темные на коричневой коже тигрице. Ее молочно-белая кожа была совершенно гладкой и безволосой. Хотя платье исчезло, перчатки и чулки по-прежнему остались на ней. Как ни странно, это ни в коей мере не мешало наслаждаться красотой, просто сексуально отличалось от грубой наготы. Ни единого волоска, кроме тех, что были на голове. И конечно же, розовые половые губки между ног еще больше выделялись на ее белых изгибах, контрастируя с черными чулками.
– Надеюсь, я тебе нравлюсь такой, Апекс, – тихо произнесла Аклизия, не отрывая глаз от пола. Она хотела этого и чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы пройти через предстоящее, но все равно это был первый раз, когда она делала такое. Поняв, что еще не все ему показала, она развернулась и расправила свои крылья.
Ее задница была поистине работой самого Бога. Она была абсолютно безупречна. Как будто кто-то взял квинтэссенцию женщины с видом сзади, рисовал ее снова и снова, а затем использовал эту практику, чтобы придать живую форму прекрасному мрамору. За исключением того, что задница только выглядела твердой, как мрамор, пока была неподвижна. Но как только Аклизия легонько повертелась, чтобы показать себя своему пробудителю, легкой движение заставило ее аппетитную задницу немного покачнуться.
Апекс не был заинтересован в тщательном осмотре, чтобы узнать, так ли она мягка, как он надеялся. Вместо этого слизь сделал то, что он делал лучше всего, внезапно проглотив металлическую фею целиком. Конечно, это было труднее, чем раньше, учитывая, что теперь она была примерно в четыре раза больше. Но и сам Апекс стал немного больше за эти месяцы.
И все же Аклизия сумела высунуть голову наружу.
– О…, а-а-ах… – она тут же почувствовала, как ветерок обдувает ее тело. Ее кожа стала намного чувствительнее, чем прежде. Однако как может сравниться порыв ветерка с теплой студенистой массой, внезапно обвившейся вокруг нее? Ее одновременно массировали и дразнили со всех сторон. В некоторых местах это только слегка щекотало, но по большей части это было странное чувство, которого она раньше никогда не испытывала. Это было что-то вроде физического счастья, блаженства, которое не могла воссоздать никакая фантазия. «Удовольствие, это удовольствие похоти», – поняла она.
Она сразу же почувствовала себя втрое счастливее, что попросила о таком Бога. Ее желание угодить Апексу было бы гораздо менее бескорыстным, если бы она знала, что здесь замешано нечто подобное. Это удовольствие не просто волнами накрывало ее и отпускало или застыло на одном уровне, а накапливалось и накапливалось. Ей не терпелось узнать, к чему это все приведет.
Слизь исследовал каждый уголок ее тела, уделяя самое пристальное внимание ее реакциям. Он быстро заметил, где фея вздыхала более эротично и чаще в ответ на его действия. Задача, усложнялась только тем, что ее концентрация была подорвана мягкостью ее изгибов.
Существо, сделанное из металла, не должно было иметь столько изгибов, которые были бы мягкими во всех нужных местах, как это. Но это был божественный металл, так что это должно было иметь какой-то смысл. Ее тело излучало магию, от этого Апекс получал приятное покалывание. Ее груди чудесно подпрыгивали, как маленькие подушечки, только соски затвердели, стоя прямо, и всякий раз, когда Апекс слегка надавливал на них, Аклизия издавала легкий вздох.
– Это чувство… очень приятно… а-а-а-ах… пробудитель, – простонала она, издав такой звук, который слизь даже не знал, что когда-нибудь сможет услышать с тех пор, как приобрел уши. Ее затылок, внутренняя поверхность бедер, мочки ушей и даже кончики ножевидных ушей – все это было эрогенной областью, которую Апекс мог изводить часами, чтобы воспроизводить побольше этой соблазнительной музыки.
Однако больше всего Апексу нравилось играть с ее задницей. Она была не просто мягкой или твердой, она была и тем, и другим одновременно, смесью чего-то большего. Даже при ограниченных движениях, которые слизь мог совершать с ней внутри своего собственного тела, он разминал её, наслаждаясь тем, как она изгибалась своими формами только для того, чтобы вернуться к первоначальной, совершенной округлости, как только её оставляли в покое.
Апекс обнаружил любопытную маленькую выпуклость, крошечную розовую штучку, спрятанную в верхних складках ее половых губ. Не думая ни о чем, он надавил на эту выпуклость. И в ушах у него тут же зазвенело, когда первая в истории стимуляция киски Аклизии довела ее до вершины наслаждения, до кульминации, и заставила громко закричать.
Мир Аклизии был наполнен крошечными искорками и взрывами. Контроль над ее собственными конечностями значительно уменьшился. Против своей воли пальцы ног подогнулись, а тело напряглось, как натянутая тетива. То, что чувствовалось все лучше и лучше по мере того, как это продолжалось, внезапно разрядилось в интенсивном чувстве откровенного блаженства.
Когда она успокоилась, металлическая фея внезапно убедилась, что с Рейшей все было в порядке, когда так испытывала такие оргазмы. «Если бы я знала это, то снова и снова доводила бы себя до такого состояния», – думала она, хватая жадно ртом воздух. Однако это было не единственное, что излучало ее тело.
Между ее ног Апекс почувствовал что-то сладкое. Нектар высшей категории, превосходящий даже самое лучшее мясо, которое он пожирал, если сравнивать их с выделениями похоти Рейши. Нектар исходил из того же самого места между ног.
Теперь у слизи уже не было сил сдерживаться, поскольку его сознание сейчас склонялось в пользу того состояния, в котором он находился несколько недель назад. Его тело из эллиптической формы превратилось в массу извивающихся полупрозрачных щупалец. Каждый из них увенчивался набухшими пучками нервов, уровень чувствительности которых делал их совершенно непригодными для боя, но идеальными для того действия, которое должно было вот-вот произойти.
Аклизия почувствовала, как эти щупальца выдернули ее из тела Апекса. Они обвились вокруг ее рук и растянули, как только она очутилась в воздухе, они обернулись вокруг ее ног. Это была поза жертвы, оков, обвивающихся вокруг ее изгибов. Теперь слизь смог видеть ее мокрое тело во всей его красе. Ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, рот был широко открыт, чувственно вдыхая и выдыхая. Ее зеленые глаза, обычно такие цепкие и внимательные, сейчас стали остекленевшими, затуманенными этим чувством, которое самым лучшим образом отключало разум.
Тот небольшой опыт, который Апекс имел с ней, был минутным, во всех смыслах и целях, это был их первый раз. Даже если слизь не имел нормального выражения, чтобы показать свои собственные чувства, Аклизия могла видеть свое собственное состояние ума через почти сверхъестественную связь, которую она развила с дружелюбным зверем.
Одна простая фраза слетела с ее губ, сочетание слов, непревзойденных по своей силе большинством заклинаний или ритуалов:
– Я люблю тебя.
Она понятия не имела, что заставило ее сказать это в тот момент или что это вообще означало. Она просто знала, что это правда.
Слизь замедлил свои движения, чтобы снова опустить ее вниз. В простом, инстинктивном ответе он ласково потерся о лицо феи, разбрызгивая при этом феромоны счастья. Это было лучшее, что он мог сделать, чтобы выразить, свое счастье.
Щупальца, обвившиеся вокруг ее ног, были слишком большими, чтобы поместиться внутри нее. То, что они были больше, не означало, что эти щупальца, сделанные для гуманоидов нормального размера, могли просто застрять внутри нее. Чтобы справиться с этим, Апекс увеличил плотность к кончикам, заставляя их медленно сжаться, постепенно расширяясь ближе к основанию.
Те два щупальца, что обхватили ее руки, скользнули по грудям, сжимая их. Отпрянув ненадолго в сторону, они затем снова кинулись к ней, кончики его «пальцев» ткнулись в ее соски. Апекс чувствовал, что все его тело было поражено небольшим разрядом электричества, когда они касались чего-либо, но эта мягкое, мясистое место было одним из лучших ощущений. Какая-то липкая жидкость сочилась из набухших кончиков и покрывала все, к чему они прикасались. Облако феромонов вокруг Апекса сменилось ярко-розовым облачком источаемого афродизиака.
На металлическую фею это не действовало, она чувствовала запах, но такие вещи не действовали на существ без обмена веществ. Все, что он делал с ней сейчас приятно ласкало ее ноздри.
Многочисленные щупальца Апекса одновременно работали над другими частями ее тела. Все еще соображая, что он может сделать с этими щупальцами, после недолгой заминки слизь сумел разделить одно из щупалец на множество более мелких. Словно многочисленные руки, они одновременно принялись мять ее мягкую попку. Колеблющиеся маленькие щупальца скользили по ней везде, это было просто гипнотизирующим зрелищем.
Щупальце, обвившееся вокруг ее левой ноги, было тем, которое, наконец, скользнуло к основному блюду. «Тугая», – это было первое впечатление от этого места, которое испытал сейчас Апекс, пытаясь раздвинуть ее половые губки.
– Пожалуйста… не торопись… – попросила его Аклизия. Ее голос сейчас звучал мелодией желания. Слизь был готов служить ей. Он сам едва ли понимал, что сейчас делает. Инстинктивно он несколько раз провел кончиком щупальца по розовой щели, размазывая повсюду липкий сок. Тело металлической феи выделяло свою собственную смазку в больших количествах при такой прямой стимуляции.
Если бы она не издавала таких сладких звуков, Апекс решил бы, что движения ее рук и ног – это признаки борьбы. Однако ни одно слово или звук, которые она издавала, не заставили его подумать о том, что она хочет, чтобы ее пробудитель сейчас остановился.
– Попробуй… …мх-мхм-м-м… снова, – Аклизия заставила себя расслабиться настолько, насколько возможно. Это произвело некоторый эффект, и слизь сумел проникнуть в нее на первые несколько сантиметров. Они оба замерли на мгновение, потерявшись в жидком огне, который разливался по их нервам.
Это было странно – быть раздвинутой вот так, странно, удовлетворяя ее изнутри, не говоря уже об экстазе. Дразнящее прикосновение ее кожи, груди и задницы было похоже на закуску к правильному ужину по сравнению с необузданной чувствительностью, которой обладала эта маленькая часть ее тела.
У Апекса было множество эрогенных зон, но просто тереться ими о тело, каким бы теплым, мягким и любимым оно ни было, было ничто по сравнению с этим. Влажные складки скручивались и пульсировали вокруг щупальца, давили на всю чувствительную головку и даже на меньшую концентрацию нервов в полупрозрачном щупальце.
Согласно ее желанию, Апекс лишь медленно входил в нее все глубже. Не то чтобы у него был какой-то другой выбор. Он должен был пробиться сквозь сжимающую так плотно его плоть. Со стиснутыми с зубами Аклизия терпела. Самое первое проникновение сопровождалось намеком на боль. Но самым страшным была пропажа её здравого смысла. Все потерялось в этих блаженных ощущениях. Чем глубже щупальце проникало в неё, тем больше она ощущала наслаждение.
Отделиа еще одно крошечное щупальце, слизь направил его к той маленькой горошинке, от прикосновения к которой он смог добиться того первого поразительного эффекта. Половые губки, которые скрывали его раньше, теперь были раздвинуты, защита была преодолена, для него это стало благословением, что он мог сейчас разглядеть такие крошечные детали. Словно миниатюрный язычок, усик начал кружить и ласкать клитор Аклизии. Реакция была мгновенной, хотя и не такой взрывной, как в прошлый раз.
Ее пальцы дрожали. Пальцы ног то сжимались, то растопыривались.
– Глубже, пожалуйста, поглубже, – ее голос звучал, чередуясь с короткими паузами, гораздо громче, чем обычно. Апекс толкнулся с небольшим усилием и проник в нее еще глубже. Щупальце двигалось все глубже и глубже, пока не уперлось во что-то внутри. Это было вроде мышцы с крошечным отверстием посередине. Он прижался к нему. Аклизия издала по-настоящему болезненный звук:
– Не-ет… не туда…
Поэтому Апекс быстро отстранился, и она тут же снова сладострастно застонала.
Съев так много женских особей других видов с подобными органами, Апекс смутно сознавал, что лежит за этой преградой. Это было удивительно, но не так уж и неприятно, что у нее тоже имелась матка. Апекс и так понимал, что глубже входить не стоит. Он бы и без предупреждения отстранился. Чувства, которые он испытывал к Аклизии, заставляли его доставлять ей радость, как морально, так и физически.
Поняв, что он не должен давить или пытаться раздвинуть эту дырочку, слизь отступил. Ощупывая, он скользил взад и вперед внутри нее. Ее стоны усилились, это было отличной музыкой для него. Кроме того, он кое-что понял в моменты толчков. Теперь, когда он немного растянул ее тесный туннель, трение ее прозрачных бесконечных складок вдоль головки и щупальца стало просто восхитительным. Это было похоже на первоначальное проникновение, но непрерывное, пока он продолжал двигаться.
Поначалу медленно, соображая, как правильно двигаться, слизь всовывал свой член в ее трепещущую промежность снова и снова.
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Слизь теперь испытывал удовольствие, ведущее к чему-то по нарастающей.
Многочисленные щупальца по бокам все еще делали свою работу, дразня ее соски, массируя ее задницу, дразня ее клитор. На этот раз Аклизия уже знала, что должно было произойти, но все еще не была готова к этому. Когда это произошло, ее разум очистился, превратившись в чистый белый лист, заполненный стремительными потоками блаженства. Состояние только усиливалось, когда она почувствовала, как что-то вливается в нее и накрывает ее.
У Апекса не было времени гадать, сколько еще это может продолжаться. Это было похоже на натянутую веревку. Он растягивался и растягивался, пока, наконец, не взорвался. Все щупальца, которыми он обладал, занятые в данный момент какой-то деятельностью в поисках удовольствия, внезапно застыли на месте и яростно извергли мутную белую жидкость.
Жидкость покрывала грудь, руки, задницу и ноги металлической феи, даже крошечный усик на ее клиторе окрасил горошинку в этот неприлично белый цвет. Жидкость была густой, и медленно стекала по ее телу вниз.
Только одно место не остановилось в это время, щупальце внутри ее киски вошло так глубоко, как только могло, остановившись как вкопанное прямо перед областью, которая сделала бы это неприятным, и залил туда наибольшее количество спермы. Инстинкту размножения Апекс не мог ничего противопоставить, даже если бы захотел.
Как бы то ни было, сейчас слизь тоже лишился девственности, и он пребывал сейчас в таком же душевном состоянии, как и его партнерша по лишению девственности. Ничто не осталось, все было немедленно уничтожено под натиском блаженства. Вид потраченного впустую семени на светлой коже Аклизии был достаточно эротичным, чтобы компенсировать все остальное. Помимо того, что они сейчас испытывали, они обменялись взглядами, полными удовлетворения.
– Теперь ты стал мужчиной, верно?! – донесся до них обоих задыхающийся голос. В своем общем безумстве они забыли о единственном истинном извращенце среди них, девушке-тигрице, которая и до всего этого была постоянно возбужденной, а теперь, когда она стала свидетельницей всего этого, купаясь в афродизиаках Апекса (хотя и слабых, но все же источаемых им феромонах), оставаясь только сторонним наблюдателем, она больше не могла говорить. – Тогда больше нет необходимости сдерживаться… мне же больше не нужно ждать, верно?! Черт возьми!!!
Глаза Рейши были полны сексуального желания, они остекленели, их заволокло такой же дымкой, как и у ее менее опытной подруги. Она нуждалась в этом, она нуждалась в этом уже какое-то время. Любопытство, притяжение запретного плода, изменения, которые претерпевало ее тело в последнее время – все это вместе нашептывало ей в треснувшем мозгу следовать своим основным инстинктам. Самоудовлетворение никогда не было чем-то иным, кроме как временной мерой для удовлетворения своей похоти.
Даже не прикасаясь к себе, просто как вуайеристка, глядя на эту парочку со стороны, промежность тигрицы сейчас была такой, словно она обмочилась. Прозрачная греховная жидкость стекала по внутренней поверхности ее гладких бедер, заставляя их влажно блестеть до самых колен. Ее смуглая кожа пылала от возбуждения, темные полосы призывно растягивались с каждым тяжелым вздохом.
– Пожа-а-а-а-а-а-алу-у-у-у-у-уйста-а-а-а-а-а… – заныла она, хватая толстое незанятое сейчас щупальце Апекса. Тонкие пальцы, заканчивающиеся втянутыми коготочками, едва отличающимися от обычных ногтей людей, если не считать их естественно более острых кончиков, красноватого сейчас оттенка (из-за ее последних изменений), обернулись вокруг и начали бегать вверх и вниз рывками по щупальцу.
Апекс сделал дрожащий кивок головой, движение было затруднено его нынешним телосложением и чувствительными покалываниями, которые пронзали его щупальце в руках Рейши, в то время как другое толстое щупальце по-прежнему оставалось внутри Аклизии. Простой акт секса сделал слизь уверенным в себе самцом.
– Я хочу что бы ты вошел в меня. Трахни меня, ты до странности восхитительная слизь, – темные, розовато-коричневые губы тигрицы широко раскрылись, обхватывая большой член-щупальце и засасывая его в рот. На мгновение Апексу показалось, что она собирается откусить от него кусочек. Но уже в следующий момент он понял, что ничто не указывает на то, что ее острые зубки вот-вот сомкнутся вокруг него. Вместо этого она изо всех сил старалась держать их подальше от нервно сжавшегося плотного щупальца. Хлюпающий звук сопровождал ее попытки засосать в себя поглубже эту штуковину.
В этот момент слизь понял, что эта дыра тоже прекрасно подходит для того, чтобы ее трахнуть. Он прекрасно чувствовал себя внутри нее. Влажность и гладкость ее стенок не сильно отличались от того, что он чувствовал в киске Аклизии. Было странно находиться внутри рта тигрицы, но если это работает, то значит все в порядке, верно? Усвоив урок, полученный ранее, он не стал просто скользить глубже в нее, позволив вместо этого Рейше сосать его толстое щупальце так сильно и глубоко, как она хотела сама.
Вместо этого он сосредоточил все свое внимание на том, чтобы обхватить коленопреклоненные ноги женщины, стоявшей перед ним. Он понятия не имел, когда она успела раздеться, но времени на это у нее было более чем достаточно. Протянув маленькие щупальца к ее грудям, Апекс обвился вокруг них. Здесь было гораздо больше возможностей для игры, чем с грудями Аклизии, эти полушария были мягкими и имели свои эстетические преимущества. Если бы кто-нибудь спросил Апекса, что ему больше нравится: грудь поменьше или побольше, он бы проигнорировал этот вопрос и вернулся к тому, чем занимался просто сейчас.
Крошечные щупальца отделились от более крупных, извиваясь и разминая ее груди, изгибаясь и обвиваясь вокруг ее сосков, покрывая их эякулятом слизи, пока они двигались вокруг холмов словно маленькие язычки. А Рейша в это время кружила вокруг набухшей головки избранного ею для минета щупальца, стонала и задыхалась. То, как ее впалые щеки втягивали его внутрь себя, навело Апекса на одну мысль.
Скользнув к влагалищу, на которое он когда-то уже претендовал, Апекс поднес два своих чувствительных щупальца к Рейше. На мгновение слизь замер, пытаясь сосредоточиться и понять, как лучше дальше действовать. Затем кончик одного из щупальцев перевернулся и сжался, приняв форму чего-то вроде присоски. Щупальце сосредоточилось на самой глубокой точке, готовое атаковать все, где бы ей не нашлось применения, как новой части биологического оборудования.
Выбор предсказуемо пал на клитор Рейши. Уже ранее ублажив с большим успехом эту крошечную область Аклизии, Апекс не планировал менять выигрышную стратегию. Более крупное щупальце скользнуло вверх и вниз по киске Рейши, где за коричневым цветом ее внешних губ лежал такой же легкий, влажно-розовый оттенок, как у Аклизии. Хотя и лишенная возможности громко простонать, девушки-тигрица протяжно промычала, и вибрация ее подавленного стона через рот была передана щупальцу, которому она делала сейчас минет, компенсируя ее громкие возбужденные крики.
Вибрации, испускаемые ее ртом, усилились, когда Апексу удалось найти ее слабое место, надавливая на него щупальцем-присоской. Взятый в плен крошечным вакуумом, клитор Рейши «страдал» словно от прикосновений десятков крошечных щупалец. Это было удовольствие, не похожее ни на что из того, что она когда-либо испытывала ранее, удовольствие, далеко выходящее за рамки даже самой деликатной прелюдии. В сочетании с ее нынешней чувствительностью, вызванной изменениями в ее теле, ей хватило всего пары мгновений такой забавы, чтобы она смогла кончить.
Однако не это заставило ее ступить через край. А то, что Апекс скользнул внутрь нее своим впечатляющим обхватом. Проникновение, которого она жаждала в течение последних недель, наконец пришло к ней одним плавным толчком, этим толчком она смогла успокоить свой зуд. Тот зуд, который был глубже, чем она могла сама достать своими пальцами.
Прозрачная жидкость внезапно полилась на щупальце Апекса. Это был нектар Рейши, после того как он полностью вошел в нее. Он хотел сделать это так же медленно, как и с Аклизией, но, применив такое же количество силы, что и с металлической феей, он плавно раздвинул ее в одно мгновение. Это не означало, что ее киска была слишком просторной для него. Просто она была не такой удушающе тугой, как у ныне лишенной своей девственности Аклизии.
Апекс даже на мгновение подумал, что, возможно, он сделал что-то не так, но вместо того, чтобы вытащить то его щупальце, что было у нее во рту, и разразиться тирадой проклятий, Рейша засосала его еще интенсивнее. Минуя рот, заглатывая уже горлом. В горле было еще теснее. Вибрации рвущихся наружу криков заходящейся в оргазме Рейши, стали еще интенсивнее.
Если у Апекса до этого и были какие-то сомнения в том, что он сделал с ней что-то не хорошее с девушкой, то они рассеялись, когда слизь взглянул на лицо тигрицы. Ее рыжие пряди, все еще не высохшие, в полном беспорядке прилипли к лицу. Сквозь полупрозрачное щупальце он мог видеть, как ее язык дико шевелится, насколько позволяло ограниченное пространство. Из уголков ее рта капала слюна. Ее глаза были широко распахнуты, т тоненькая струйка слез стекала по щекам, пока она изо всех сил подавляла рвотный рефлекс, заглатывая щупальце Апекса еще глубже.
– Апекс… – вдруг внезапно Аклизия подала голос. Она все еще дрожала, но уже оправилась от своего первого раза. – …Я могу… продолжить, если ты хочешь.
Неужели слизь откажется снова трахнуть милую металлическую фею, а также сексуальную тигрицу, действуя одновременно? Абсолютно исключено. Он хотел их обеих и прямо сейчас.
Все его щупальца снова задвигались, делая то, что они умели делать лучше всего. Запутавшись в его сексуальных щупальцах, обе девушки стали жертвами Апекса, играющего со всеми мягкими и прекрасными частями их тел одновременно. Тем временем два самых толстых щупальца входили и выходили из вагин стонущих в экстазе девушек. Звук у обеих был приглушенным. Потому что Апекс предложил и Аклизии одно из своих щупалец, чтобы та его пососала. Металлическая фея нерешительно подчинилась, гораздо менее наглая в своих действиях, чем дико слюнявая Рейша.
Апекс был уже на пределе своих возможностей. Совокупное блаженство пребывания внутри четырех дырок, с присоединившимися к ним других менее значительным источникам удовольствия в виде массирования их упругих задниц и сисек, определенно было больше того, с чем неопытный пока в этом деле слизь мог бы справиться. Тем не менее, он мог быть довольно упрямым, и после того, как он увидел эротическое извращение на лице Рейши, Апекс жаждал увидеть такое же выражение на лице Аклизии.
Зная, что она не сможет так быстро кончить в третий раз, слизь перепробовал все, борясь с неизбежно подступающим экстазом. Он ласкал чувствительные ушки Аклизии, поглаживал ее затылок, проводил по телу кончиком щупальца, подрагивал на внутренней стороне бедер. В конце концов, весь фокус заключался в том, чтобы превратить три усика, отвечающие за соски и клитор, в ту же присоску, которая уже работала с Рейшей.
В ту же секунду, как эти методы вступили в действие, приглушенные звуки на щупальце Апекса, засунутым в рот Аклизии, превратились в освобожденный крик, металлическая фея забилась в сладких оковах, не в силах продолжать деланный ею до этого первый в ее жизни минет. Продолжительный крик в конце концов прекратился, ее рот сейчас был просто открытым в форме буковки «О». У нее не осталось больше сил, язык вывалился наружу. Глаза закатились.
Как только они достигли края своих возможностей, Апекс начал кончать. Этот второй его оргазм был намного сильнее первого. Было ли это продолжительное сдерживание или рефлекс размножения слизи, производящий больше спермы по отношению к количеству девушек, которых он трахал, это было не важно. Важнее было то, что все тело Аклизии и ее ранее чистенькое хорошенькое личико сейчас были покрыты вторым слоем спермы, впрочем, как и тело Рейши.
Девушка-тигрица сумела проглотить первую порцию исторгаемой спермы, но потом ее рвотный рефлекс не позволил проглотить еще больше. Ей пришлось отодвинуться от толстого щупальца, выпускающего сейчас сперму на нее. Ее рыжие волосы и полосатая смуглая кожа были гораздо более оттеняющим краски холстом для облачно-белой жидкости, разукрашивающей сейчас ее. Апексу не хотелось выбирать лучшую из них, Апексу нравилось просто любоваться их формами, покрытыми в его сперме.
То, как густая жидкость медленно стекала по их изгибам, застревая в волосах, медленно смешиваясь с потом, который они нагуляли за то время, пока они трахались, было слишком великолепным зрелищем, вызывающим блаженство. Как только Апекс вылез из их кисок наружу, тонкая белая струйка, которая последовала за ним, только добавила дополнительный штрих к уже нарисованной картине. Апекс осторожно опустил Аклизию, а затем щупальца втянулись обратно в общую массу слизи. Апекс снова приобрел эллиптическую форму.
Из-за истощения и количества жидкости, которую слизь только что потерял, он почувствовал, что его поверхность не была такой гладкой, как обычно. Он выглядел гораздо более жидким, чем обычно, гравитация явно приплющивала его к земле.
Рейша закашлялась, сумев приоткрыть только один глаз, потому что другой был залеплен спермой, проговорив:
– Лучше прими ЕЩЕ одну ванну, пока вода еще теплая, – затем она усмехнулась, слизывая каплю спермы со своих губ. Она задрожала от удовольствия, вкус не был чем-то, о чем можно было бы написать песню, но ей удалось вызвать небольшой толчок в ее удовлетворенном теле.
– Фу-у-у-ух-х-х… мне действительно было это нужно, – промурлыкала она довольная.
http://erolate.org/book/2265/245465
Готово:
