Костер потрескивал от жара, сухие дрова, зажженные магией, медленно превращались в пепел. Это было простое сооружение – тонкая каменная плита, положенная поперек двух низкорослых валунов, между которыми оставалась щель для костра. Почерневшие бока красновато-серых камней указывали на то, что они использовались для этого не в первый раз.
Тот факт, что он был расположен прямо рядом с одним из немногих источников древесины, не говоря уже о том, как он выглядел, позволял легко предположить, что он был оставлен какой-то предшествующей группой искателей приключений, а не был естественным образованием. Это место находилось лежал в углублении природного ландшафта, защищая того, кто претендовал на это место, от ветров в ограниченном объеме, и придавал дополнительную убедительность этой идее. Это было место, где можно провести последнюю ночь перед входом в подземелье.
Группа, занимавшая его в настоящее время, состояла из слизи со множеством странных наростов, девушки-тигрицы с радостно изогнутым хвостом и большой феи (но маленького человека), одетую в черно-белое. Но эта троица не была заинтересована оставаться здесь на ночь. Едва перевалило за полдень, а они были просто голодны от истощения.
Ну, Рейша была голодна. Апексус уже поел и с сомнением смотрел на жарящуюся на плоском камне рыбу. Он никогда раньше не готовил пищу и вообще не был предрасположен к поеданию ее как таковой. Почему кто-то мог испортить совершенно красное мясо с помощью огня, было выше его понимания. С другой стороны, все, что Гизмо когда-либо ел, было какой-то слизью, сделанной из растений, варящихся в горшке, пока все, что выдавало их происхождение, не исчезало, превращаясь в конечный зеленый продукт. Может быть, зажаренное мясо или рыба не так уж и плохо?
– Не могу дождаться… не могу дождаться, – взволнованно пропела Рейша. Она была далеко не так мелодична, как Аклизия, и, очевидно, не имела никакой подготовки в этом, но у нее был приятный голос для пения. Хотя по ее неуверенному тону было ясно, что она не настроена петь. – Наконец-то мясо, приготовленное, блядь, мясо.
– Твой энтузиазм кажется неподобающим, учитывая, как тебя интересовала плоть обитателей подземелья, – заметила Аклизия, сидя на Апексусе, когда тигрица ловко подцепила за хвост одну из рыбок своими светло-красными когтями и почистила ее. Часть чешуйчатой кожи прилипла к горячему камню, но ей было все равно.
– Знаю, знаю, – продолжила напевать Рейша. – И, не буду врать, я вроде как хочу вернуться в это подземелье и посмотреть, смогу ли я разорвать крысу или кого-то еще из его обитателей, но все же… я вышла оттуда, я жива, я могу съесть что-нибудь не сырое для разнообразия!
Она перевернула рыбу другой стороной.
Они продолжали ждать, пока рыба приготовиться, а Рейша непрерывно бормотала себе под нос слова счастья и проклятия одновременно. Дрова затрещали, рухнули сами на себя, и тлеющие угольки разлетелись по воздуху, как сухой колючий куст. Ветки приобрели естественную мертвую увядшую текстуру, непривлекательную для главного всеядного обитателя этого места – слизи. Если слизь все же пытался съесть растение, то обычно они высыхали изнутри. Это сохраняло кусты на первый взгляд в целости и сохранности, делая их при этом отличными дровами для будущего костра. Хорошо еще, что авантюристы были гораздо более редкими хищниками в этих краях.
Апексус смотрел на пламя с приличного расстояния, но его внимание определенно было приковано к двойным сферам, которые мягко давили на его поверхность своей кривизной. Хотя Аклизия и стала больше, она не собиралась прекращать использовать своего пробужденца в качестве стула. Поскольку это произошло не из-за неуважения или чувства превосходства, а скорее из-за желания быть рядом с ним и того факта, что желатиновая масса была невероятно удобной, никаких возражений не было и не должно быть, даже если она достигнет размеров Рейши.
Было очень удобно, что ее новые и улучшенные изгибы остались такими же несмотря на то, что она была одета, так как ее чувствительность, по-видимому, исчезала, когда она не была обнажена. Что-то вроде того, что ее одежда и нагота – это два разных способа существования. Немного сдвинув свою массу, слизь изменил свою форму, чтобы стать еще лучшим стулом, создав спинку для своей любимой феи.
С тех пор как он потерял девственность, слизь почувствовал, что гораздо легче может сохранять изменения в своей форме. Выбор пола, по сути, стабилизировал массу слизи, в настоящее время удерживая потенциал для обоих за счет некоторых меньших особенностей того, кем он был. Его стандартный цвет также стал немного темнее, а внешняя мембрана, удерживающая кислоту, которая составляла большую часть его внутренних органов, от постоянного горения во всем, становилась толще и плотнее. Изменился и цвет его глаз: с еле голубоватого они стали светло-голубыми.
Даже с учетом ставшего менее болезненного процесса превращения, попытка отрастить конечности, чтобы шагать, была не совсем удачной. Самодельные конечности были мягкими и медленными, уступая во всех отношениях тем наростам, которым Апексус пытался подражать через них. Тем не менее, хотя эта новообретенная эластичность не была особо полезна в качестве конечностей, возможность пребывать в иных формах, помимо эллипса, была бы ему полезна.
– Глядите как прекрасно, – Рейша схватила одну из рыбин на костре и начала перебрасывать ее с руки на руку, словно жонглируя, пока та не остынет достаточно. – Еда, жареная еда, жареная еда, жареная рыба…
Девушке-тигрице было все равно, что ее энтузиазм к морепродуктам укрепил некоторые стереотипы против ее народа, она была просто счастлива погрузить свои клыки в нежную мякоть рыбы.
Вкус взорвался во рту прогорклым запахом ботинка, который ни разу не снимали во время семидневного марша по болоту, держа прямо перед ее чувствительным носом. Вместо того, чтобы проглотить рыбу, она почувствовала, как желчь подступает к горлу. Рейша быстро выплюнула рыбу и отбросила ее в сторону.
– Плохая, наверное, испорченная, – объяснила Рейша свои действия под вопросительными взглядами товарищей, хватая следующую.
И снова, с большим энтузиазмом, она откусила кусочек. На вкус это было похоже на то, как будто кто-то взял гнилое мясо, перемолол его, скармливая его свинье всю ее жизнь и не давая ей больше ничего, пока та не умерла от пищевого отравления. Затем взял тушу свиньи целиком, дал ей разложиться естественным образом, пока у мяса «не выросли глаза», размолол эту мерзость, повторил процесс три раза, а затем бросил на нее только немного соли, чтобы сделать этот маленький кусочек терпимым, – Рейша быстро отбросила и эту рыбину.
Третью она только осторожно откусила. Даже это простое действие заставило ее желудок взбунтоваться. Все это время рыба пахла фантастически, отчего у нее текли слюнки. Диссонанс между вкусом и запахом до некоторой степени нарушил ее равновесие, и она прямо села, заявив:
– Эта рыба на вкус как настоящая задница.
– Апексус, кажется, не возражает, – заметила Аклизия. У слизи была строгая политика в отношении еды – не тратить пищу впустую. Даже если это не даст ему никаких новых наростов, не было никакой необходимости оставлять рыбу несъеденной. «Приготовленная еда, – решил он, – на самом деле не так уж и плоха. Сырой, конечно, рыба была лучше, но это также было не плохо на вкус».
– Он монстр, сделанный из желудочной кислоты, который поедает все без остатка. Что, черт возьми, он знает о вкусе, – выругалась Рейша, пребывая в очень плохом настроении из-за того, что она была голодна и имела этот отвратительный вкус во рту. Ее хвост метался в гневном бешенстве.
Апексус очень обиделся на этот выпад. Он моментально выпрямился, как зверь, готовый к нападению. В ответ Рейша зашипела и прижалась к земле, готовая к прыжку.
– Держите себя в руках! – попыталась вмешаться Аклизия, поднимаясь в воздух между ними. Ее быстро проигнорировали, когда Рейша прыгнула на слизь.
Она приземлилась прямо ему на спину, схватившись за оба крыла, чтобы прижать его к земле. Это была отличная стратегия для всего, что имело костную структуру, но для слизи она не работала, Апексус просто проседал под ее ногой и сильно дрожал. Его крылья были намного сильнее, чем Рейша думала, и они выскользнули из ее рук.
То, что последовало за этим, было чередой бросков, атак и уверток по каменному полу, когда Апекусс последовал прямо за ней и попытался изменить ситуацию. Однако она была намного быстрее его, так что это была погоня. Время от времени она пыталась пнуть или поцарапать его, точно так же, как он пытался схватить ее за лодыжки и обездвижить.
Это не было бы преуменьшением, если сказать, что это была грязная драка. Впрочем, все-так и она была достаточно честной. Когти Рейши втягивались в последний момент, и, несмотря на многочисленные возможности, Апексус никогда не открывал свою мембрану, чтобы позволить ноге или руке девушки-тигрице погрузиться внутрь и начать растворяться в нем.
Не то чтобы это было разумной стратегией. Конечно, кислотные ожоги были бы неприятными, но Апексус был гораздо больше обеспокоен повреждением, которое представляла собой перфорация его мембраны изнутри. В любом случае, дело было в том, что это была просто маленькая сора, а не настоящая драка.
В конце концов она закончилась тем, что Апексус стал победителем в силу рельефа местности. Острые камешки врезались в открытые участки тела Рейши, и их твердость в какой-то момент повлияла на ее боевой настрой. Тяжело дыша, она в конце концов перестала сопротивляться, позволяя Апексусу распластаться на ней, пока она смотрела своими серо-голубыми глазами на него.
– Я сдаюсь, у тебя есть вкусовые рецепторы, – объявила она, и слизь отступил, превратив свое доминирующее прижимание к земле во что-то вроде благодарного объятия. Сидя прямо, Рейша почти сразу же стала мишенью целительной магии. Маленькие порезы покрывали V-образный вырез на ее спине, заканчиваясь чуть ниже основания хвоста и чуть выше начала ягодичной щели.
– Это всего лишь царапины, не стоит беспокоиться так о них, – сказала она целительнице позади себя.
– Через царапины все еще может попасть инфекция, сиди спокойно, – резко потребовала Аклизия. Теперь, когда ее совет был так нагло проигнорирован, все они были в плохом настроении. Она медленно остывала в течение нескольких минут, как выброшенная на пол рыба. Однако точно так же, как и они, воздух, наполненный чувством неловкости, в конце концов растворился, хотя и не внутри кислоты Апексуса.
– Ну, похоже, я немного проголодалась, – в конце концов заявила Рейша, вставая с пола, когда ее раны затянулись.
Они продолжали свой путь на юг. Апексус не был достаточно силен, чтобы перенести Рейшу через океан, поэтому они должны были построить альтернативный маршрут. А именно, что девушка-тигрица должна была пересечь реку на лодке. Они предполагали, что сопроводят ее до порта, а затем сами пролетят над ним и встретят ее на другом участке к югу от города.
Оттуда они отправятся к Гизмо. Хотя Рейша хотела покинуть этот особый мир, мысль о том, чтобы поболтаться какое-то время вокруг слизи, феи и старика в чаще леса, заставила ее похихикать. Поэтому она согласилась на этот план на ближайшее время. Если она останется с ними, то обязательно станет участницей интересных событий. Кроме того, найти группу искателей приключений было трудно. Так что на данный момент она вполне может остаться с этой странной компанией. И она хотела, чтобы эти щупальца снова трахнули ее. По ее мнению, все эти причины были одинаково вескими для ее решения.
Через пару часов сделали привал во второй раз. Апексус снова поел. Рейша нашла еще немного рыбы, на этот раз попробовав ее сырой. Хотя это было гораздо более приемлемо, все же это было невероятно отвратительно по сравнению с тем, что она помнила. Это было странно, она ела этих обитающих в пруду рыб по дороге сюда и тогда не столкнулась ни с какими проблемами.
После целого дня недоедания Рейша заставила себя, несмотря на огромные протесты своего желудка, просто съесть один из кусочков. Как только ей удалось проглотить немного рыбы, она показалось не такой уж плохой на вкус. И она почувствовала себя сытой, но это не решило проблему того, насколько мучительно мерзким была эта рыба на вкус. С таким же успехом она могла бы выпить стакан гноя.
На третий день, без каких-либо признаков улучшения, она сказала пугающе ясным голосом:
– Со мной что-то вероятно не так.
Мало того, что вся еда и вода, которую она употребляла в эти дни, были отвратительными на вкус, но ее желания также оставались на уровне низменных инстинктов. В подземелье ее все время одолевала похоть. Но теперь все стало раз в пять хуже, чем в подземелье. Она чувствовала себя незаинтересованной в сексе настолько, словно овдовевшая глубокая старушка. И это несмотря на то, что несколько часов назад она была свидетельницей счастливого секса Апексуса и Аклизии.
Причиной ее состояния, очевидно, было что-то, что произошло с ней в подземелье. Может быть, все дело в продолжительности ее пребывания там? Весь стресс, через который она прошла, дает теперь о себе знать? Может все дело в том, что она там ела? Теперь, когда она задавала себе эти вопросы, было совершенно очевидно, что дело было именно в этом. Желание пожрать плоть обитателей подземелья со временем только усилилось.
Она посмотрела на свои ногти. Красноватые от природы они стали тусклыми. То же самое можно было сказать и о сером цвете ее глаз. Было легко не беспокоиться об этих вещах, когда все, что они вынесли отсюда, было огромным удовольствием от еды и секса. Но теперь, когда она была лишена этих радостей жизни, это стало очевидно.
Аклизия подлетела к ней ближе.
– Ты пыталась предупредить меня, – заметила Рейша.
– Да, пыталась, – констатировала металлическая фея, не желая втирать соль в рану. – Успокойся, Гизмо много чего знает, поэтому я уверена, что он поймет, что с отбой творится.
Апексус надеялся, что это правда. Ведь прошло уже несколько часов с тех пор, как он в последний раз видел ее слабую улыбку. Без этой безумной ухмылки на лице Рейша выглядела готовой позволить безумию взять верх. И, когда она, наконец, взорвется, это не будет весело ни для кого. Это просто казалось ему неправильным. Слизи нравилось видеть ее счастливой.
Он понял, что он должен защитить рядом с собой еще одного человека.
Апексус не позволит чему-то подобному как разрушение Аклизии, произойти с кем-то, кто находится рядом с ним, снова.
http://erolate.org/book/2265/245466
Готово:
