— Ради всего святого, дайте мне уже новую броню, — взмолилась Рейша, поднимая крышку сундука.
Молитва была не напрасной. Хотя они старались минимизировать урон броне Рейши правильной тактикой, ошибки и обычный износ уже привели к тому, что кожа была едва пригодна к использованию. В нескольких местах зияли пробоины, некоторые расширились в прорехи, из-за которых ткань медленно расползалась. Это придавало ей грубоватую сексуальность и пока не мешало, но ещё несколько недель активного использования — и броня превратилась бы в лохмотья.
Апексус заглянул ей через плечо. Ему было любопытно, что внутри, но он также не упустил удобный повод обнять её за талию. Аклизия парила рядом, не желая ставить ноги на останки босса. Сотворённая ею сфера света освещала сумрак впадины.
Для своих размеров сундук был на удивление пуст. Более метра в ширину и полметра в глубину — он мог бы вместить приличное количество вещей, даже без учёта того, что божественно созданные сундуки часто оказывались больше внутри, чем снаружи. В данном случае никакого пространственного растяжения не требовалось.
— Посмотрим… мешочек с… пятьюдесятью серебряными. Жмот божественный, — пробурчала Рейша и сунула руку внутрь, проверяя, не сумка ли авантюриста. Не сумка. Даже ткань была так себе. — Почему в стартовом подземелье я получила один золотой, а здесь — половину того, а?
— Вероятно, боги делают ранние подземелья более щедрыми, чтобы мотивировать новичков рисковать, — быстро нашла логичное объяснение Аклизия. — Хотя опасность никогда не исчезает, у начинающих, полагаю, самый высокий процент смертности среди всех авантюристов. Только после нескольких подземелий формируются групповые динамики и оттачиваются базовые стратегии.
Металлическая фея на миг замолчала, ловя брошенный ей мешочек. Поскольку это были просто деньги — она отвечала за них.
— Возможно также, что бог этого подземелья действительно скуп.
— Может, он компенсирует это другими хорошими вещами? — предположил Апексус.
— Не вижу ничего крупного или блестящего, так что сомневаюсь, — ответила Рейша и снова полезла в сундук.
Она вытащила стальной серп, зачарованный на постоянную остроту. Группа, впрочем, этого не знала. Аклизия и Апексус ощущали слабую магию слабого чародейства, но не могли разобрать, что именно оно делает. Поскольку эффект не был очевиден, они предположили, что это что-то связанное с остротой или прочностью, но подтвердить в тот момент не могли.
— Был бы полезен кто-то, кто умеет Опознавать, — заметила Аклизия.
— Это штука Писцов? — спросил Апексус.
— Писцы для общего обзора, а Ремесленники — для деталей, да, — ответила тигрица, виляя хвостом. — Какой именно Ремесленник — зависит от предмета. Кузнец мало что скажет полезного о мантии.
— Возможно, стоит изучить базовые заклинания Писцов, когда появится возможность… — задумчиво произнесла Аклизия.
— А ты вообще можешь учить вещи вне своего созданного класса? — поинтересовалась Рейша, вытаскивая следующий предмет — платье из синего атласа, ценное, но совершенно непригодное для жизни авантюриста.
— Думаю, да. Мне дана такая гибкость, — ответила Аклизия. — Возможно, мой отец сознательно идёт на риск, чтобы получить более сильного слугу. Мы, ангелы, можем принимать разные формы, но редко создают того, кто мог бы соперничать с топовым авантюристом. Время и энергия, необходимые для такого существа, обычно не тратятся.
— Приму твоё слово, — хмыкнула Рейша и взяла украшенный самоцвет. Красивый, но лишь благодаря мастерству. Сам материал был довольно обычным.
Апексус подержал его секунду — ему нравилось, как свет играет на гранях.
— Если ты отвлечёшься на это, исцеление ослабнет? — спросил он.
— Да, это создаст необходимость продолжать оттачивать навык в то время, которое я могла бы потратить на совершенствование исцеления. Это также нагрузит форму моих магических цепей, но я считаю это мелочью. Судьба и Святая магия — самые близкие школы.
Большинство авантюристов предпочитали становиться крайне хорошими в одном-двух направлениях, умеренно хорошими в нескольких других, компетентными во всём остальном и полагаться на группу в том, чего не хватало. Во многом это было связано с банальной нехваткой времени. Хороший кузнец мог быть и хорошим плотником, но редко у кого находилось время развивать обе профессии в равной мере. Ещё один недостаток — формирование магических цепей и магической коры внутри тела. Как мышцы, они развивались под ту нагрузку, которую получали регулярно, и лучше поддерживали определённые заклинания. И как мышцы — их можно было переучить со временем и упорством. Но радикальные изменения были редкостью.
— Я всё равно предпочёл бы, чтобы ты не отвлекалась. Магические предметы хороши, но они нам нужны меньше, чем надёжное исцеление, — высказал своё мнение Апексус.
— Было бы чертовски здорово, если бы с нами ходил кто-то ещё для таких дел. Скаут плюс Писец и Воин сделали бы группу куда более гибкой. Но сейчас это невозможно, — сказала Рейша, вытаскивая последний предмет. — Ну, это хотя бы выглядит интересно.
В её руках оказалась перчатка глубокого зелёного, лиственного цвета. Сделана из странного материала — словно сплетённые нити строганного дерева. На ладони красовался жёлтый лист плюща. Апексус подержал её секунду, ощущая исходящую магию.
— Она зачарована, — доложил он и вернул перчатку Рейше, которая с энтузиазмом натянула её на руку.
Сжав кулак, помахав рукой и пробормотав несколько случайных «магических» слов, тигрица попыталась понять, что за чары в перчатке. Ни молний, ни огня, ни пара — значит, стихийные отпадали. На прочность или крепость тоже не похоже. Наконец она резко выбросила открытую ладонь вперёд — и активировала магию.
Безлиственный плющ выстрелил из ладони и вытянулся на пять метров, прежде чем безвольно упасть на пол.
— Ну… нормально? — удивилась Рейша и полминуты пыталась отозвать растение, всё ещё связанное с её ладонью. Когда получилось, она направила ещё один «выстрел» в потолок. Плющ зацепился за ветвь. Проверив, Рейша обмотала его вокруг руки и потянула изо всех сил. Когда плющ выдержал, она добавила вторую руку и полезла вверх. Даже забравшись полностью, она висела на нём. — Не совсем новая кожаная броня, но чертовски круто, — ухмыльнулась она сверху, прежде чем спуститься. При отзыве плющ послушно отпустил и вернулся.
— Предмет утилитарный — всегда ценен, — согласилась Аклизия. — Это всё?
— Всё, — подтвердила Рейша. Из вежливости они закрыли сундук, прежде чем выйти наружу.
Вид Вердани был странным. Ближайшие окрестности не изменились, но массивные щупальца, которые раньше постоянно шевелились, извивались и изгибались, теперь застыли. Замершие в движении, некоторые медленно оседали — от прежней целеустремлённой мощи не осталось и следа. С «мозгом», мёртвым на данный момент, эти растительные отростки переключились на обычные дела флоры: стоять и впитывать солнечный свет.
— На этот раз обычного короткого пути не будет, — заметил Апексус и начал трансформироваться в форму, удобную для переноски тигрицы.
— У нас есть привилегия полёта, так что плевать, — хихикнула Рейша, запрыгивая ему на спину, как только трансформация завершилась. Апексус побежал, взмахивая крыльями, оторвался от земли и быстро набрал высоту. Аклизия полетела следом на своей магической тяге и догнала, как только слизень перешёл в стабильное парение.
— Куда? — спросил Апексус. За стеной из ежевики расстилалось лишь зелёное море. Он знал, что нужно на северо-восток, но не имел понятия, где это. Единственный способ определить — посмотреть на солнце, а жечь себе сетчатку он не хотел, если Аклизия могла сделать это без вреда для глаз.
Через мгновение, взглянув вверх, Аклизия указала направление.
— Если идти туда, скоро увидим мост. Остановимся в городе на этой стороне и продадим, что набрали, — сказала она, и они двинулись дальше. В подземелье они провели около двух с половиной недель. По меркам обычных авантюристов — быстро, но не невозможно. Даже с учётом того, что у них не было никаких гайдов. С гайдами нормально подготовленные авантюристы проходили Вердани примерно за неделю. Информация — основа войны, даже когда война ведётся против места спавна монстров.
Следующие два шага плана были простыми. Сделав короткую остановку в городе, который выберет Аклизия, они продадут всё, что есть, а затем продолжат путь к Майрлайту пешком. Север слишком населён, чтобы рисковать приземлением и раскрытием трансформированной формы Апексуса. По той же причине они приземлились на северной окраине джунглей, не доходя до деревни, когда солнце уже клонилось к горизонту.
Улицы гудели последним всплеском дневной торговли. Люди сворачивали товары на день или добирали, что успевали. После времени, проведённого в подземелье, видеть других людей снова было немного странно. А их было так много. Город не огромный, но несколько тысяч жителей. Резкий контраст с жестокой природой подземелья, усиленный внезапностью перехода в новую зону.
Дети плакали, соседи болтали, повсюду звенели колокольчики. Парень с собачьим хвостом и ушами рычал на скрестившего руки торговца, отказывавшегося снижать цену. Озабоченный стражник поглядывал на перепалку, надеясь закончить смену без эксцессов. Группа скучающих молодых парней дружески подначивали одного из своих подойти к женщине и пригласить её выпить. Где-то мяукнула кошка. Бочки катились по мостовой. Сотни шагов сопровождали движение людей по широким улицам.
Было место, чтобы ходить и маневрировать между деревянными прилавками — группа это оценила. Проходя через рынок и высматривая, кто готов купить их вещи, они избегали близкого контакта с людьми. Когда находили перспективную лавку — например, ювелира для красиво огранённого камня — торговались недолго и продавали заметно ниже стоимости. Они знали, что их надувают, но острой нужды в деньгах не было, и им хотелось поскорее закончить.
Когда всё продали за монеты, они нашли кого-то, кто мог заштопать дыры в кожаной броне Рейши и — если останутся деньги — почистить и осмотреть одеяние Аклизии. Поскольку обе переоделись в повседневное, это можно было сделать, не оставляя их голыми.
— Могу сделать, но не сегодня, — сказал кожевник, которого они в итоге нашли, осматривая броню и штаны Рейши. — Обычные порезы. Швы будут некрасивые, но работать будут. Но опять же — не сегодня. Я уже закрываюсь.
Взглянув на белокурую женщину и ту ауру, которую они излучали, он добавил:
— Начну до обычного открытия. К полудню закончу. Но это плюс пять серебряных, так что всего пятнадцать.
Рейша едва слушала — она сосредоточилась на дыхании. Звуки толпы начинали её доставать.
— Спасибо за понимание. С радостью доплачу, — ответила Аклизия и поклонилась.
Позади неё Апексус разглядывал выставленные товары. Кожаные ножны для ножей и инструментов, вырезанные куски для разделения плит и столов или других барьеров — простые, практичные вещи. Ему нравилось, как шкуры животных превращаются в такой спектр мягких, жёстких, толстых и тонких материалов.
Рейша медленно отошла. Чувства притупились, а при каждом моргании перед внутренним взором мелькали воспоминания.
Как ни был увлечён, Апексус заметил, как рыжеволосая качнулась в сторону переулка. Он переводил взгляд между ней и Аклизией, всё ещё разговаривающей с кожевником о каких-то деталях, — и выглядел при этом довольно комично. Как крайне растерянная сова, голова дёргалась то влево, то вправо. Капюшон и деревянная маска скрывали черты, и большинство людей скорее пугались его крупной загадочной фигуры, чем смеялись. «Жуткий» — вот слово, которое приходило им на ум.
Как только Рейша скрылась из виду, он больше не мог ждать, пока металлическая фея обернётся, и быстро пошёл следом. Прислонившись спиной к стене и закрыв глаза, тигрица не сразу отреагировала на его приближение. Осторожно, чтобы не спровоцировать, Апексус встал рядом; расправленные крылья создали барьер между улицей и маленьким пространством между двумя домами.
В конце концов тигрица открыла глаза и слабо, но торжествующе улыбнулась.
— Я не сорвалась, — объявила она. — Я взяла себя в руки, Апексус!
Поскольку улыбки показать он сейчас не мог, слизень подошёл и обнял её.
— Я рад, — сказал он.
http://erolate.org/book/2265/245577
Готово:
