Ложечка звякнула о край чашки, когда Гермиона заметила тёмный след у Гарри под воротником. Она положила ложечку на блюдце и посмотрела на него поверх пара. За открытыми окнами кафе гремели автобусы, от стойки пахло хлебом и крепким кофе. Гермиона подняла брови и ждала, не сводя взгляда с его шеи.
— Добрый день, — сказал он, усаживаясь напротив. — Я тоже рад тебя видеть и прекрасно провёл выходные.
— Сейчас понедельник. Это объясняет и опоздание, и твой вид.
На Гермионе была кремовая блузка с закатанными рукавами, тёмная юбка и серьги в виде серебряных звёзд. Несколько прядей выбились из собранных волос и завивались у висков от июньской сырости. Рядом с её локтем лежала раскрытая книга.
— Я выбирал шарф, — объяснил Гарри.
Её взгляд снова опустился к его шее. — Напрасная трата времени.
Официантка принесла кофе и сэндвич. Когда она отошла, Гарри кивнул на книгу, которую Гермиона так и не попыталась читать.
— Спрашивай. Иначе твой список испортит нам весь обед.
— Я не составляла список. — Гермиона закрыла книгу. — Ты ушёл с Флёр Делакур под одним зонтом, а вернулась она в отель только к полудню. След на твоей шее завершает картину.
— Пока я слышу только установленные факты.
— Тогда добавим очевидный вывод: ты ужасно доволен собой.
Гарри откусил сэндвич, чтобы скрыть улыбку. — Это тоже установленный факт.
Гермиона тихо рассмеялась, однако взгляд остался внимательным. За любопытством скрывался вопрос, который она пока не решила, как сформулировать.
Он отложил сэндвич. — Флёр предложила мне провести с ней лето. Париж, Монако, юг Франции. Уезжаем в пятницу.
Гермиона откинулась на спинку стула. — Через четыре дня ты отправляешься на всё лето с женщиной, с которой до пятницы едва разговаривал несколько лет. Ты хотя бы понимаешь, насколько поспешно это выглядит?
— Понимаю. Но я хочу поехать.
— Флёр только что рассталась с Биллом. Всё может оказаться сложнее, чем кажется сейчас.
— Может. Она не просит обещаний и не требует исключительности.
Гермиона перестала разглаживать край салфетки. — Я спрашиваю не об условиях. Чего хочешь ты?
От неё не имело смысла отделываться красивым ответом. — Мне нравится Флёр и то, как всё началось. Большего я пока не знаю.
— Это хотя бы честно. — Гермиона отпила чай, всё ещё глядя на него. — Значит, вы провели ночь вместе.
— До утра.
Румянец медленно поднялся от её шеи к щекам. О прежних женщинах Гарри они говорили редко и почти никогда не касались подробностей. Сейчас её любопытство ощущалось иначе.
— И как это было? — спросила она.
— Флёр сочла результат удовлетворительным. С небольшим превышением ожиданий.
Гермиона прищурилась. — Ты невыносим.
Она засмеялась, и женщина за соседним столиком недовольно подняла голову. Гарри видел этот смех сотни раз — в библиотеке, у костра в палатке, в их любимом пабе после тяжёлой недели, — но прежде не замечал, насколько мягкими становятся её губы.
Гермиона поймала его взгляд и перестала улыбаться. — Что ты там увидел? И не отвечай, что ничего: так на пустое место не смотрят.
— Пытаюсь отделить установленные факты от предположений, — сказал Гарри, подняв чашку и не отводя глаз.
Она отвела глаза к окну. На стекле блестели редкие капли; снаружи прохожие раскрывали зонты. Гарри допил кофе, расплатился, и они вышли под мелкий дождь. Гермиона раскрыла свой зонт, достаточно широкий для двоих, но на узком тротуаре им всё равно пришлось идти плечом к плечу. От её волос пахло дождём и чем-то цитрусовым.
— Ты собираешься обратно в Министерство или у тебя есть другой план? — спросил Гарри, подстраивая шаг под её короткую походку.
— К тебе. Книгу я забыла в кабинете, зато смогу помешать тебе взять во Францию три одинаковые чёрные рубашки.
— Они разные. На одной нет пуговицы.
— Это повреждение, а не дизайнерское решение. — Гермиона толкнула его плечом, и зонт качнулся, вылив холодную воду Гарри за воротник. Он выругался; она извинилась, но по её лицу было ясно, что сожаления она не испытывает.
До площади Гриммо они добрались камином из Министерства. После шумного кафе в прихожей особенно отчётливо слышалось тиканье часов; от пола пахло полированным деревом, из комнат тянуло прохладой. Гарри давно снял самые мрачные украшения, впустил свет в гостиную и переделал кухню, но в дождливые дни пустые комнаты напоминали, что он жил здесь один.
Гермиона повесила мокрую куртку и привычно прошла на кухню. Она бывала здесь сотни раз, знала каждый шкаф и скрипучую ступень. Когда она закатала влажный рукав и потянулась за стаканом, Гарри задержал взгляд на её предплечье и сам удивился этому.
Она налила воды, отпила и осталась у столешницы. Гарри подошёл, оставив между ними один шаг. Дождь постукивал по окну над раковиной.
— Ты ведь пришла не ради рубашек, — сказал он.
Гермиона посмотрела на его рот, затем снова в глаза. — Всё утро я объясняла себе, что меня раздражают твоя поспешность, положение Флёр и будущие сплетни. Но ни одна из этих причин не объясняет всего.
— Тогда скажи, чего в них не хватает.
Гермиона провела языком по нижней губе. — Я увидела вас вместе в пятницу. Ты держал руку у неё на спине, а она смотрела на тебя так, словно уже знала, что получит.
— И получила, — сказал Гарри. Глаза Гермионы вспыхнули; след на его шее избавлял её от необходимости отвечать.
Он подошёл ещё ближе. Теперь край столешницы упирался Гермионе в поясницу, а между ними оставалось лишь несколько сантиметров. Она не отступила. Подняла подбородок, стараясь выглядеть рассерженной, но дыхание у неё стало чаще.
— Ты ревнуешь? — спросил Гарри. Близость позволяла говорить тише; Гермионе пришлось слегка поднять лицо.
— Я ещё не решила, какое слово подходит точнее. Поэтому перестань выглядеть таким довольным.
— Мне уже нравится твой ответ.
— Тогда перестань задавать вопросы.
Имя Рона всплыло в памяти Гарри лишь на мгновение. Расставание с Гермионой давно осталось позади, а дружба между ними троими пережила и его. Гермиона стояла здесь по собственной воле, и мысль о друге ушла так же быстро, как появилась.
Гермиона схватила его за ворот рубашки и поцеловала.
Первое прикосновение получилось неловким: их носы столкнулись, очки Гарри съехали по переносице, а Гермиона раздражённо выдохнула ему в губы. Он поправил оправу одной рукой, второй успев придержать стакан на краю столешницы.
— Не произноси ни слова о том, как именно начался этот поцелуй, — предупредила она, стараясь восстановить дыхание.
— Я собирался отметить только то, что успел спасти воду. Остальные наблюдения могу оставить на потом.
— Лучше вообще оставь их при себе, Гарри, — сказала она, но уже сама потянулась к нему.
Он поцеловал её прежде, чем она успела сказать что-нибудь ещё. На этот раз медленнее. Гермиона ответила сразу, обеими руками обхватила его лицо и провела языком по его губам. В её поцелуе не было отточенной уверенности Флёр. Она торопилась, сбивалась, на секунду отстранялась, словно собиралась что-то уточнить, и снова тянула его к себе. Гарри положил ладони ей на талию. Сквозь тонкую ткань блузки чувствовалось, как напрягся живот.
Он провёл рукой вверх по её боку и большим пальцем коснулся груди. Гермиона прервала поцелуй резким вдохом.
— Это ты сделал совершенно намеренно, — сказала она, прижимаясь затылком к шкафчику.
— Конечно.
Его улыбка исчезла, когда Гермиона посмотрела на него. Она всё ещё держала его за ворот, но пальцы замерли, а дыхание стало неровным. Гарри вспомнил, сколько раз они стояли на этой кухне рядом и ни разу прежде не касались друг друга так.
Он убрал прядь с её щеки. Гермиона перехватила его руку, сама положила себе на грудь и сильнее прижала ладонь через тонкую ткань. Гарри посмотрел на её пальцы поверх своих и снова поцеловал её, уже без шуток.
Гарри сжал мягкую тяжесть через ткань, нашёл затвердевший сосок и провёл по нему большим пальцем. Гермиона прикусила губу, но не отвела глаз. Другой рукой он расстегнул верхнюю пуговицу блузки, затем следующую. Она терпеливо ждала до третьей, после чего оттолкнула его пальцы.
— Ты делаешь это мучительно медленно, — пожаловалась Гермиона, сама расстёгивая следующую пуговицу. — Не понимаю, чего именно ты ждёшь.
— Мне недавно говорили почти то же самое. Видимо, терпение рядом со мной быстро заканчивается.
— Ещё раз упомянешь Флёр, пока раздеваешь меня, и я тебя укушу, — предупредила она, сжав пальцами его воротник.
— При таком выражении лица это звучит скорее как обещание, чем как угроза.
Гермиона действительно укусила его за нижнюю губу. Боль была короткой, сразу сменившейся влажным прикосновением языка. Гарри обхватил её за бёдра, поднял и посадил на столешницу. Она тихо вскрикнула, ухватилась за его плечи, а потом рассмеялась ему в рот.
— Здесь мы обычно завтракаем, — напомнила Гермиона, когда Гарри встал между её разведёнными коленями.
— Сегодня время завтрака давно прошло, а до ужина столешница снова станет совершенно приличной.
— Удивительно веский довод. Даже жаль, что Визенгамот не слышит твоих выступлений.
Она развела колени, впуская его ближе. Юбка натянулась на бёдрах. Гарри расстегнул остальные пуговицы и раскрыл блузку. Под ней оказался простой белый бюстгальтер, одна бретель которого перекрутилась от спешки. Гермиона потянулась поправить её; Гарри перехватил запястье и поцеловал внутреннюю сторону, где часто виднелось чернильное пятно.
Её насмешка исчезла. Она следила за его губами, пока он продвигался выше по предплечью, и дрожала сильнее с каждым поцелуем. Гарри отпустил руку, провёл пальцами под бретелью и спустил её с плеча. Затем другую. Гермиона потянулась за спину, расстегнула застёжку и бросила бюстгальтер на стол.
Гарри отстранился, чтобы посмотреть. Грудь у неё была полной, с небольшими тёмно-розовыми сосками, уже твёрдыми. Гермиона выдержала его взгляд несколько секунд, затем прикрылась расстёгнутой блузкой.
— Ты мог бы что-нибудь сказать, вместо того чтобы просто разглядывать меня, — произнесла она, и в её голосе впервые прозвучала настоящая неуверенность.
— Боюсь, мои основные выводы прозвучат недостаточно научно. Но ты великолепна, и мне совсем не хочется торопиться.
Она закатила глаза, но руки опустила. Гарри наклонился и взял сосок в рот. Гермиона ахнула, пальцы зарылись ему в волосы. Он обвёл сосок языком, слегка втянул и одновременно сжал вторую грудь. Её пятки стукнули по дверцам нижнего шкафа. Она выгнула спину, подаваясь ему навстречу, и впервые за весь день произнесла его имя без насмешки или спора.
Гарри сменил грудь, оставляя влажные следы на горячей коже. Гермиона дышала всё громче, её ногти царапали затылок. Когда его ладонь скользнула под край юбки, она подняла бёдра, помогая задрать ткань. Чулок на ней не было; пальцы Гарри прошли по гладкой коже колена, выше по внутренней стороне бедра и остановились на хлопковой ткани трусиков.
Она была мокрой. Это чувствовалось даже сквозь ткань. Гарри нажал двумя пальцами, медленно провёл вдоль складок, и Гермиона резко сомкнула колени вокруг его бёдер.
— Ты давно представляла нас вот так? — спросил он у её груди, снова проведя пальцами по влажной ткани.
— Сейчас крайне неподходящее время для составления хронологии, — ответила Гермиона и нетерпеливо двинула бёдрами навстречу его руке.
Гарри улыбнулся, но отвечать не стал. Отодвинул ткань в сторону и коснулся её голой кожи. Между ног у неё было горячо и скользко; пальцы легко раздвинули влажные складки. Когда он задел клитор, Гермиона резко втянула воздух и движением бёдер сама направила его чуть выше.
Он последовал за этим движением, усилил нажим и сразу почувствовал разницу. Её голова откинулась к шкафу, пальцы сжали его плечо. Гарри повторил ласку в том же месте, следя не за словами, а за тем, как раскрывались её колени и как живот вздрагивал под расстёгнутой блузкой.
Первый палец вошёл легко. Гермиона посмотрела вниз, на его руку под задранной юбкой, и румянец снова залил ей грудь и шею. Гарри согнул палец внутри; её мышцы резко сжались, ладонь легла ему на запястье и удержала там, где ощущение оказалось сильнее всего.
Он добавил второй палец, не торопясь, пока её тело не приняло их. Большим продолжал ласкать клитор. Гермиона прикусывала губу и смотрела в залитое дождём окно, пытаясь сдержать звуки, но вскоре обхватила Гарри за шею и застонала ему в плечо.
Её бёдра сами задали более быстрый ритм. Гарри подстроился, ощущая, как влажность стекает по пальцам и как пятка Гермионы скользит по дверце шкафа. Он поцеловал её под ухом, провёл зубами по коже; всё её тело напряглось, и его имя сорвалось с губ.
Она замерла, прижимаясь к нему грудью, затем задрожала. Внутренние мышцы сжимали его пальцы быстрыми толчками, ноги сомкнулись у него за спиной. Гарри продолжал, пока Гермиона не накрыла его руку обеими ладонями. Он сразу остановился и медленно вынул пальцы. Она посмотрела на его влажную руку и закрыла глаза.
— Я только что кончила на кухонном столе, — произнесла Гермиона, посмотрев на задранную юбку и собственные разведённые колени так, словно свидетельства могли исчезнуть.
— На столешнице. Стол стоит в другой комнате, и я уверен, что для тебя это важное различие.
— Исключительно важное. Теперь я смогу совершенно спокойно завтракать, сидя в двух шагах отсюда.
— Всегда рад помочь тебе сохранить точность терминов.
Гермиона рассмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо. Гарри обнял её, почувствовал на груди твёрдые соски и неровное дыхание. Смех постепенно стих, но она не отодвинулась. Пальцы медленно прошлись по его спине, задержались у пояса.
— Я не хочу останавливаться, — сказала она тихо. — И не хочу уходить отсюда, сделав вид, что мне хватило нескольких минут на столешнице.
— Тогда мы не остановимся. Наверху будет удобнее, а у тебя появится меньше причин анализировать кухонную мебель.
— Только не говори об этом таким спокойным голосом, — попросила Гермиона. — Он нервирует меня сильнее всего остального.
Гермиона соскользнула со столешницы. Колени у неё подогнулись, и Гарри успел придержать её за талию. Она бросила на него сердитый взгляд, который испортили раскрасневшиеся щёки и расстёгнутая блузка.
— Даже не начинай изображать заботливое сочувствие, — предупредила она, опираясь ладонью ему на грудь. — Через секунду я снова смогу ходить совершенно нормально.
— Я ничего не сказал. Но готов запомнить твою версию на случай, если ты споткнёшься на лестнице.
Она подхватила бюстгальтер, но надевать не стала. Гарри повёл её к лестнице. На третьей ступени, той самой, что скрипела, Гермиона остановилась, развернулась и потянула его к себе. Теперь она стояла выше; их лица оказались на одном уровне. Она поцеловала его без прежней неловкости, скользнула ладонью вниз по его животу и сжала член через брюки.
Гарри резко втянул воздух.
— Это тоже можно считать установленным фактом? — спросила она, чувствуя, как он твердеет под её ладонью.
— Здесь даже тебе будет трудно потребовать дополнительные доказательства.
Её пальцы нащупали пуговицу. Она расстегнула брюки, опустила молнию и запустила руку внутрь. Обхватила его поверх белья, несколько раз провела ладонью вдоль ствола, наблюдая за лицом Гарри с сосредоточенностью, почти неуместной при её раскрытой блузке и задранной юбке.
Он накрыл её руку своей, усиливая нажим. — В спальне будет удобнее.
— Я продолжаю собирать данные. До спальни ещё несколько ступеней, и терять время незачем.
— Основной вывод ты уже получила, — сказал Гарри, направляя её руку так, как ему хотелось.
Гермиона улыбнулась, вытащила шпильку из волос и первой поднялась дальше. Тяжёлые кудри рассыпались по плечам.
На площадке Гермиона обернулась и поцеловала его ещё раз, уже не останавливаясь из-за неловкости или сомнений. Бюстгальтер остался зажат в её руке, расстёгнутая блузка разошлась на груди, а другой рукой она продолжала удерживать Гарри за ворот.
Она толкнула дверь спальни плечом и шагнула внутрь спиной вперёд, увлекая его за собой. Гарри успел увидеть рассыпавшиеся по её плечам кудри и короткую улыбку, прежде чем дверь закрылась за ними под ровный шум дождя.
http://erolate.org/book/248/340456
