*11*
Джейсон понял, что не заснет и спустился вниз на кухню, не зажигая света. Ему все осточертело. Он устал сдерживать свои порывы. Кажется, он перепробовал все, чтобы избавится от навязчивых фантазий о сестре лучшего друга, о собственной сестре, и тому подобной гадости, которая час за часом плавила его мозг. Он не мог перестать думать о трусиках Дианы, голой попе Бекки, о безволосых складках ее половых губ. Парень открыл холодильник в поисках чего-то, что могло хоть немного утихомирить лихорадочное возбужденное состояние, выводившее его из себя. Окинув взглядом боковую стенку, он выбрал бутылку «Gatorade».
Случайно увиденная голая промежность сестры неожиданным произвела на него такое впечатление, что даже онанизм не мог погасить постоянный зуд в паху. Сам акт мастурбации не доставлял удовольствия. Джейсон понял это еще днём, вернувшись из школы. Нет, процесс протекал как обычно, бурно, с приливами сладости, с удовольствием, с замиранием сердца, но после финального взрыва наслаждения не наступило обычное в таких случаях апатичное облегчение. Джейсон чувствовал только тоску, глухое раздражение и зуд. Ему требовалось, что-то не менее захватывающее, чем вид гениталий сестры. С тех пор как они с Бекки перестали играть в «особые игры», мальчик постоянно пребывал в поиске, искусственно стимулируя себя, пытаясь сделать процесс самоудовлетворения таким же захватывающим, как игры с сестрой.
В итоге он пришел к тому, что наиболее острым удовольствие было, когда он онанировал в экстремальных ситуациях. Джейсон не видел в этом ничего странного, хотя если бы кто-то увидел его со стороны, он бы решил, что мальчик психически не здоров. Уже почти полторы недели он мастурбировал в местах, где его в любой момент могли поймать с поличным. Он запомнил, как скрипит каждая половица в их доме, сколько времени требуется матери, чтобы дойти от кухни до гостиной, как скрипит дверь в ее спальне или в ванной комнате. Джейсон дрочил, пытаясь успеть кончить, пока она не успела войти в помещение, где он в тот момент находился. Это происходило в его собственной спальне, в прихожей, в гостиной, на площадке лестницы между первым и вторым этажом, на кухне, в подвале, где угодно в доме и даже за его пределами. Возможно, подсознательно, он хотел, чтобы мама поймала его за стыдным занятием.
Еще большим наслаждением для Джейсона было кончить в место, как-то связанное с матерью или сестрой. Подобные штуки казались необычайно извращенными и от этого такими сладкими, что просто захватывало дух, а в момент оргазма перед глазами шли цветные круги. Он мог кончить в любимую кофейную чашку матери, на стол где она ела, на стул, где только что сидела сестра. Джейсон всегда убирал следы преступления, но даже осознание того что мама подносит к губам кружку, где еще несколько минут назад густо пузырилась его сперма заставляло его сердце и солнечное сплетение сжиматься от восторга. Он мог ощутить острую потребность сделать нечто гадливое в любую минуту. Если стол был накрыт, и заливать его семенем не было никакой возможности, он мог окунуть головку пениса или мошонку в наполненную молоком кружку сестры. А потом сидел перед ней и с трепетом смотрел, как она пьет из нее, представляя, что его мошонка вместе с жидкостью вползает ей в рот. Джейсон дошел до того, что несколько раз во время ужина начинал мастурбировать под столом в присутствии всей семьи, но у него ни разу не хватило смелости довести дело до конца.
Сам того не замечая, Джейсон все глубже скатывался в яму сексуальных перверсий, незаметно для окружающих меняясь, превращаясь в презираемого обществом извращенца, которому для удовлетворения похоти требовались все более изощрённые методы. Он раздраженно поставил полупустой стакан с напитком на стол и с неожиданной злостью подумал о Эване.
…Зачем, ну зачем этот дурак рассказал мне о трусиках Дианы!?
Эта бесхитростная, хотя и возбуждающая история, послужила триггером, совершенно разбалансировав отравленный похотью мозг подростка. Когда этот самодовольный осел рассказал Джейсону, что не видит в сестре сексуальный объект, а просто онанирует в женские трусики, Джейсон не поверил ему ни на йоту.
…Чушь собачья! Это просто невозможно! Не случае с Дианой!
Джейсон самоуверенно считал себя специалистом в сексуальных вопросах. Многолетние игры с собственной сестрой убедили его в том, что жизнь под одной крышей с красивой девушкой, сестрой, племянницей или тетей, не может не привести к сексуальному контакту, рано или поздно. Он считал это нормальным и не афишируемым только по тому, что данные отношения отчего-то считались противоестественными в обществе. Джейсон любил и прекрасно разбирался в истории, поэтому знал, что инцест процветал и во времена древнего Рима, и в средневековой Европе, только современное общество наложило на подобные отношения строгое табу.
Мальчик поморщился. Мысли о сестре Эвана, как обычно плавно переместились на Бекки. На проклятую, бесстыжую Бекки. Он злился и на нее тоже, наверное даже больше, чем на друга. Она была первопричиной его мучений. Почему она вела себя с ним так вызывающе? Зачем постоянно провоцировала, показывая свое тело? Она будто нарочно мучала его, возбуждала, доводила до исступления. Она же не могла не знать, как ему тяжело! Она сосала его член, разрешала кончать себе в рот, жрала его сперму, как голодный зверь, а теперь он не мог даже дотронуться до нее!
…Неужели эта дура не понимает, что я просто схожу с ума?!
Джейсон едва не зарычал от приступа бессильной злости на себя, на друга, на сестру, на весь проклятый мир. Рассказ Эвана переполнил чашу терпения, а утреннее шоу Бекки окончательно добило.
— Да пошло все в жопу! — зло пробурчал Джейсон и одним движением стянул шорты до лодыжек. — Плевал я на вас на всех! Можете считать меня извращенцем и больным уродом, мне насрать!
Одним движением он зашвырнул шорты в угол кухни, оставшись голым ниже пояса, стоя возле стола в одной черной майке. Полуупругий подрагивающий член даже в таком состоянии казался огромным и напоминал хобот слоненка. Джейсон поставил на стол левую ногу и погрузил мошонку в стакан с тоником.
— Ф-фух! — выдохнул он, запрокидывая голову.
Прикосновения холодной жидкости к пылающей мошонке было безумно приятным. Теперь он понял, зачем побрил ее. Желание, возникшее вчера было спонтанным и диким. Джейсон заперся в ванной после школы и тщательно сбрил мягкие негустые волосы между ног и на лобке, повинуясь минутному порыву, от которого сладко щекотало в животе. Теперь яички ныли, в них покалывало и саднило, словно лишившись волос, они обрели гиперчувствительность.
— Будь ты проклят Эван! — пробормотал мальчик и вышел с кухни, оставив шорты валяться на полу.
Мокрая мошонка возбуждающе скользила между бедер при каждом шаге, с нее капали крупные капли воды, щекоча кожу вызывая непонятный трепет в диафрагме.
…Бекки ходит по дому в одной ночной рубашке которая едва прикрывает ее задницу. Почему я не могу поступить так же?
Потерявший разум полуголый мальчик поднялся на второй этаж, бестрепетно шествуя по пустому тихому коридору дома. Почти тридцатисантиметровый член встал в полную силу, тяжело покачиваясь из стороны в сторону при каждом шаге, мокрая блестящая мошонка поджалась, став похожей на сморщенный апельсин. Дверь в комнату сестры была распахнута настежь, Бекки словно нарочно никогда не запирала ее. В коридор неслось приглушенное бормотание телевизора.
— Бекки! — достаточно громко, чтобы она услышала, если не спит, произнес Джейсон и шагнул внутрь. — Бекки…
Лежащий на кровати комок укрытый белым тонким одеялом не пошевелился и Джейсон прикрыл за собой дверь. Каждый шаг вперед заставлял его живот сжиматься от страха. Одновременно с этим нарастал восторг в груди. Страх Джейсона был особого рода, он щекотал нервы и дико возбуждал, заставляя двигаться навстречу опасности. Джейсон, с маниакальной страстью хотел понюхать трусики сестры, думая, что сделает это и тут же уйдет из комнаты.
— Калькулятор… мне нужен твой калькулятор. Где он? — пробормотал он, приближаясь к кровати, на ходу придумав оправдание для своего появления.
…Идиот! Кто в здравом уме будет будить сестру среди ночи и требовать у нее калькулятор? Без штанов?!
Член мальчика почти не дергался, напряженный как струна. Он слегка загнулся вверх, напоминая фаллос молодого жеребца. Лиловая, похожая на купол парашюта головка, полностью выползла из-под крайней плоти, глянцево поблескивая в полумраке. Джейсон ощущал распирающий грудь неизъяснимый восторг, как много лет назад, когда они впервые собирались играть в докторов.
Джейсон потянул одеяло на себя. Бекки лежала на спине. Совершенно голая. Одна нога вытянута, другая согнута в колене. Дыша как паровоз, Джейсон зашарил взглядом по нагом телу, пытаясь понять насколько оно изменилось за три года. Плоский живот девушки с чуть вытянутой ямочкой пупка оканчивался волнующей дугой, ниже которой начинались редкие заросли похожих на пух каштановых волос. Лобковая кость, ярко выраженная, выпуклая, походила на подушку для булавок, пах, ограниченный двумя глубокими четкими линиями бедер, образовывал идеальную «V», очень напоминая наконечник стрелы, указывающий направление между стройных ног. Половые губы практически не изменились, лишь четче обозначились и стали еще более мясистыми. Джейсону захотелось немедленно попробовать их на вкус.
…Твою мать! Какая аппетитная пизда!
На экране телевизора демонстрировался, какой-то музыкальный клип. Излучаемый в комнату постоянно меняющийся цвет придавал промежности Бекки причудливый окрас. То синий, то зеленый, то темно-красный. Джейсон начал наклоняться пока не уловил носом тонкий аромат плоти сестры, смешанный с запахом геля для душа и какими-то духами. Лицо находилось так близко к лобку, что он чувствовал тепло идущее от тела, а если бы высунул язык, мог дотянуться до двух продольных складок. Правая рука Джейсона обхватила ствол пениса и быстро заскользила по нему в рваном ритме с постоянно изменяющейся амплитудой.
…Если я сейчас представлю, что лижу ее, и кончу прямо на пол, это будет достаточно опасно и остро, чтобы удовлетворить меня? Ох!
Ровное размеренное дыхание Бекки практически не изменилось, когда блестящий кончик языка брата дотронулся до ее половых губ, и прошёл снизу-вверх, будто изучая извивистый разрез. Джейсон утонул в воспоминаниях. Он опять ощутил себя напуганным взволнованным мальчишкой, делающим это в первый раз. Он до сих пор помнил тот момент в мельчайших деталях. Как его язык ощущал себя внутри глянцево-гладких скользких складок, как мускусный аромат сначала едва не заставил его подавиться. Тогда его чуть не стошнило, но он даже не подумал отстраниться. Потом это стало для него любимым занятием, и он с нетерпением ждал очередного раунда игры, ждал момента, чтобы засунуть язык между ее половых губ. Запах, текстура внутренней поверхности, трепет тонких ажурных крылышек малых губок, сопротивление входа узкой пульсирующей дырочки влагалища необычайно волновали Джейсона, приводя его в полный наслаждения восторг. Он не сразу нашел маленькое отверстие в самом низу на границе расходящихся, утончающихся складок плоти, дальше был короткий участок кожи, а потом начиналась темно-розовая розетка ануса. Бекки сама подвела его язык к этому месту движениями низа живота. Как только он обнаружил эту точку, сразу полюбил проникать в нее языком, как можно глубже, наслаждаясь бурной реакцией Бекки. Она это обожала.
Прежде чем Джейсон успел что-то сделать в настоящем, сладость перехлестнула через край и запульсировала, возрастающими до максимума всплесками удовольствия. Беззвучно закричав, Джейсон резко выпрямился и бессмысленно задергал пахом, с силой сдавливая пульсирующий ствол пениса возле головки. На стволе вздулись крупные вены, головка потемнела, мошонка поджалась, точно пыталась вдавиться в кости таза. Из члена вылетел вытянутый белоснежный комок студенистой жидкости. Он кометой промчался над телом Бекки и тяжело упал на подушку в нескольких миллиметрах от ее носа, второй исчез в измятой простыне за левым плечом. Джейсон, кусая губы, чтобы не заорать в голос, резко развернулся. Теперь из пениса вылетела толстая, похожая на извивающуюся веревку струя, которая окатила угол кровати и полированную дверцу ночного столика сестры. Мальчик заработал кулаком по верхней трети фаллоса, разбрызгивая все новые струи семени по ковру, по низкой банкетке, по спинке кровати. Он абсолютно не беспокоился о том, что она наступит в вязкие клейкие лужи, которые не успеют просохнуть до утра, все его сознание было поглощено наслаждением. Абсолютным, полным, диким, животным! Он даже хотел, чтобы она вляпалась в его сперму, в отместку за мучения, которые причиняла ему столько времени.
Чувствуя внутри опустошение, отвращение к себе, Джейсон вышел из комнаты сестры в коридор. С его полуупругого члена еще падали вниз жемчужные крупные капли и тянулись мутно белые нити спермы, перемешанной с преэякулятом. Он клятвенно обещал себе, что это произошло в первый и последний раз, что это никогда не повторится. Перед его глазами встало заплаканное лицо матери, и сердце подростка сжалось. Он не мог видеть, как она плачет из-за него. Нормальный Джейсон на какое-то время занял сознание мальчика, а грязный извращенец спрятался, растворился в потоке стыда и раскаяния.
http://erolate.org/book/2495/255618
Готово:
