*12*
Кэнди открыла глаза и раздраженно сбросила на пол одеяло, чувствуя, что скомканная простыня под ней мокрая от пота. Она не хотела просыпаться. В окно заглядывало солнце, наступило позднее утро, но женщина в постели ненавидела новый чудесный день. Она не хотела вставать и идти в душ, не хотела встречаться в зеркале лицом к лицу с женщиной, которая оказалась омерзительной распутной дрянью. Кэнди ненавидела себя, Кэнди сгорала от стыда, Кэнди была противна сама себе, Кэнди не знала, что делать дальше.
Вчера она планировала перед сном заглянуть в комнату пасынка, но совсем не для того, чтобы утешить его, чтобы объяснить, что такие вещи порой случаются со взрослеющими мальчиками, убедить, что случай днем на кухне пустяк, и она относится к нему с пониманием, свести все к шутке в конце концов. Нет, она даже не думала об этом. В ее больном воображении были совсем другие планы. Она хотела использовать наивного парня. Она специально выбрала новый очень откровенный халат из тончайшего шелка и хотела устроить ему очередную провокацию!
…Что ты надеялась получить от возбуждения Эвана, кроме удовлетворения от понимания, что ты по-прежнему привлекательна, сука!? Что!?
Кэнди почти до крови закусила губу, чувствуя, что вот-вот заплачет.
К счастью она справилась с безумным порывом, страшно испугалась и легла, думая к чему мог привести ее поступок.
…Ничего хорошего!
Она могла запросто сломать Эвану психику. О более неприличном думать вообще не хотелось. Кэнди не выдержала и все-таки заплакала. Она не заметила, как заснула лежа на животе, уткнувшись мокрым от слез лицом в подушку.
Женщина пробудилась среди ночи с тяжелой головой, не сразу вспомнив, почему лежит поверх одеяла в одном халате, опять начала плакать, но ей стало легче. Кэнди спрятала дурацкий халат в шкаф и залезла под одеяло, пытаясь найти себе хоть какое-то оправдание. Снова заснула, но даже во сне ее мучали кошмары.
Сейчас она уже не испытывала ужас, только стыд и отвращение к себе. Заставив себя встать и отправиться в душ, Кэнди неожиданно нашла оправдание своему поведению. Во все был виноват Джон с его вечными проблемами и отсутствием времени для молодой жены, с его требованиями, чтобы она носила облегающую одежду, чтобы вызвать зависть у его друзей. С его невыносимыми попытками контролировать каждый ее шаг. Вытираясь огромным голубым полотенцем, Кэнди нашла в себе силы улыбнуться отражению и с облегчением почувствовала, как ее отпускает. Она решила немедленно поговорить с Эваном и убедить его в том, что не случилось ничего страшного. Их отношения должны были остаться такими же легкими и доверительными, как раньше, а о досадном эпизоде, когда она четко ощутила, как ей в поясницу упирается эрегированный пенис, она без проблем могла забыть.
*13*
Диана открыла глаза с пронзительной пугающей мыслью:
…О, боже! Я опаздываю в школу!
Она едва не подскочила на постели, но окончательно проснувшийся мозг напомнил ей, где она находится и что вчера произошло.
…О МОЙ БОГ!
Девушка с долгим вздохом откинула затылок на такую знакомую пеструю подушку Ребекки. Диана ночевала у подруги уже миллион раз и воспринимала окружающую обстановку почти как собственную. Девушка вытянула под одеялом ноги. Когда они с Ребеккой были совсем маленькими, они просыпались в пижамах, с одиннадцати лет их сменили футболки и трусики. Сейчас, она проснулась совершенно голой в одной постели с другой девушкой.
События вчерашнего вечера обрушились на нее лавиной, заставив поежится от истомного покалывания в пояснице и позвоночнике.
Тихий голос Ребекки так неожиданно, что Диана чуть не закричала.
— Ты сердишься на меня?
Диана перевернулась на спину.
— Мне очень жаль, — также тихо ответила она.
— Нет, не правильно. Это ты прости меня. — Ребекка повернулась на бок лицом к подруге и приподняла голову, упираясь в щеку ладонью.
— За что ты просишь прощения?
— Не знаю, — вздохнула Ребекка, — наверное за то, что мне совершенно не о чем сожалеть!
Диана посмотрела на пятно солнечного света, ползущее по потолку из-под опущенных ресниц.
…Вчерашний вечер завершился ОРГАЗМОМ! Нет, он закончился тем, что я сделала то, о чем даже помыслить не могла, чего никогда не должна была делать! Это было неправильно — ужасно, слишком… даже в фантазиях. Разве этому меня учили? Если бы я вчера не поцеловала Ребекку, чтобы подшутить над братом, ничего бы не произошло. Между нами ничего бы не изменилось. Ни-че-го. Но разве то, что случилось — плохо!? Разве мне не понравилось, разве я чувствую себя грязной извращенкой на самом деле?
Не подозревая о мыслях подруги, Ребекка нашарила на тумбочке пластик жевательной резинки. Она откусила половину фиолетовой полоски с резким ароматом и вкусом винограда и протянула вторую половину подруге.
— Вот… — она сунула жвачку в рот Диане.
— Спасибо, — сказала Диана, несколько раз двинув нижней челюстью, чувствуя, как рот заполнятся сладкой ароматной слюной.
Она села в постели, сложив ноги по-турецки и прикрыла грудь подушкой.
— Тебе совсем не стыдно? …и… не страшно?
Ребекка меланхолично выдула большой фиолетовый пузырь, лопнула его и сказала:
— О чем ты?
Диана поежилась, точно ей стало холодно и, сильнее прижала подушку к груди:
— О том, что произошло… Что теперь будет? Что если мы… что если… как?
— Ди, успокойся! — Ребекка улыбнулась одними уголками губ. — Я прекрасно понимаю, что этого не должно было случиться. Не считай меня больной. Я нормальная… но… разве ты никогда не фантазировала о подобном? Никогда?! Помнишь, как мы играли в семью? Конечно мы говорили, что просто притворяемся, но разве тогда ты не чувствовала… что-то. Что-то особенное. Скажи, тебе что, не понравилось!?
— Понравилось, — против воли ответила Диана. — Но я боюсь!
Она замолчала, ожидая услышать от подруги, что-то успокаивающее, но вместо этого Ребекка рывком отобрала у нее подушку. Она ошарашено замерла, глядя как обнаженное, гибкое тело подруги, каким-то кошачьим гибким движением выныривает из-под одеяла. Ребекка молча села крепкой попкой на расставленные бедра Дианы и обвила ее талию ногами. Она уперлась ладонями в колени девушки и заставила развести их шире, отчего их промежности почти соприкоснулись. В животе и груди Дианы немедленно возникло сосущее чувство, точно такое же, как вчера, едва она ощутила, что ей в груди уперлись твердые соски Ребекки.
— Знаешь, чего я по-настоящему боюсь?! — прошептала Ребекка, облизывая губы. — Что мы никогда не повторим это из-за глупого страха, вот чего я боюсь!
Перед глазами Дианы поплыло от навернувшихся слез:
— Мы что, лесбиянки?
Наступила тишина, нарушаемая только влажным шелестом двигающихся челюстей, перекатывающих жевачку. Ребекка странно посмотрела на подругу, все так же улыбаясь.
— Я так не думаю, — тихо ответила она. — Мы просто лучшие подруги и… чуть-чуть больше! Только и всего.
Диана сейчас ни в чем не была уверена, не понимала, как описать свое состояние, как относится к нему, к новым способностям, так неожиданно проявившимся у Ребекки.
— На что это было похоже? — спросила она, отбрасывая дурацкую шелуху самокопания, задала вопрос, который по-настоящему волновал ее со вчерашнего вечера.
Чуть вздрагивающие пальцы Ребекки коснулись ее растрёпанных черных волос, в глазах возникло мечтательное выражение, улыбка стала широкой совсем не знакомой:
— Это было… — начала Ребекка, а потом обхватила пальцами затылок Дианы и резко прижалась ртом к ее рту.
Сладкий пахнущий виноградом язык ворвался в рот Дианы. Девушка напряглась, испугано округлив глаза, но в следующую секунду закрыла их, чувствуя, как утопает в приливе неги и растущего возбуждения, которое заставляло забыть о душевных терзаниях. Ее язык ожил, переплелся с языком Ребекки, задвигался в невероятном эротическом танце. Густая слюна девушек перемешалась, зачавкала между сплющенных друг о друга, непрестанно двигающихся губ. Ладони обеих встретились, пальцы переплелись и сильно сжались.
Ребекка, отдуваясь, отстранилась от подруги и посмотрела в ее помутневшие с поволокой глаза:
— Я не смогу объяснить тебе, как это было, но могу показать если хочешь, — она сделала ударение на последнем слове.
Кровь отлила от лица Дианы, собственный порыв испугал ее, как и рвущийся с губ ответ.
…Боже мой, что я делаю!?
Ребекка легла перед ней на спину:
— Представь, что я это ты. Сделай то, чтобы ты сделала сама с собой! Делай, что хочешь!
Диана всю жизнь видела себя в зеркале, изучала собственное тело, наверное, лет с девяти, к такому оказалась не готова, но легла на живот между расставленных ног другой девушки. Она никогда не видела себя в таком ракурсе, не была настолько близко к месту, к источнику волнующего запаха и солоноватого, терпкого, густого сока, который слизывала после мастурбации с пальцев. В отличии от ее густого черного треугольника, на лобке Ребекки росли короткие каштановые, тонкие, как пух, волосы.
…Делай то, что ты бы делала с собой.
Ребекка, сама того не подозревая, угадала самое горячее тайное желание Дианы. Она даже не могла вспомнить, сколько раз ей хотелось сложиться пополам и вылизать собственную промежность, в этом было нечто настолько сладко извращенное, что Диана несколько раз кончала, просто подумав об этом.
Девушка приподнялась на локтях, склонив голову над пахом подруги и несмело коснулась губами закругленного край лобковой кости, там откуда начинались два рельефных лепестка. Ее собственное влагалище закололо, словно в него воткнулись тысячи игл, внутри родилась непонятная пульсация, заставляющая раскрыться вход, выплеснув между быстро опухающих половых губ порцию клейкой слизи. Она вспомнила первое касание губ Ребекки к этому месту и истомно выдохнула. Поток горячего воздуха потек по увлажнившейся плоти. Диана знала, что сейчас чувствует подруга и это знание заставило тучу бабочек запорхать внутри ее живота.
Ребекка глубоко вздохнула и еще шире расставила согнутые в коленях ноги. Половые губы клейко разошлись в стороны. Они явственно потемнели от возбуждения. Диана задержала дыхание, приблизила к ним раскрытый рот и высунула язык. Кисловатый густой сок наполнил ее рот, смешался с слюной, проник в пищевод. Девушка не удержалась и сглотнула. Ее глаза закатились, когда она почувствовала, как теплый ком проник ей в горло и медленно пополз по пищеводу, как густой, сладкий мед. Это вызвало такой резкий отклик в сознании Дианы, что она, не успев испугаться, захлебнулась в жарком приливе сладострастия. Ее пах конвульсивно дернулся, пришел в движение, попка начала подниматься и опускаться. Диане почудилось, что она сходит с ума.
Понимание того, что она может заставить Ребекку чувствовать нечто, с чем она не могла справиться, бесконтрольно двигаться, тяжело дышать, всхлипывать и постанывать, взволновало Диану необычайно. С мычанием она расплющила губы о липкие складки половой щели подруги и одним движением ввинтила язык в узкое, горячее отверстие с пульсирующими краями. Ее нос прижался к устью половых губ, давя на быстро набухающую почку клитора девушки. Диана двигала языком, как сумасшедшая, заталкивая его в глубину и вынимая наружу, давясь густой теплой слизью, которая все обильнее выделялась из вульвы подруги. Она делала это с остервенением, так же, как хотела, чтобы в нее проникал чей-нибудь твердый член.
Еще одно тайное грязное желание. Диана давно мечтала, чтобы кто-то грубо, грязно трахнул ее, доведя до неистового оргазма. Может быть сейчас Ребекка спасала ее от падения в пропасть, от позора и осуждения, с которым она бы наверняка столкнулась, однажды не выдержав и отдавшись первому встречному парню, исполнив свою сокровенную мечту.
— О, о, о, о-ооооо! Да! Ди, о-о-о, Ди! — как заведенная, забормотала Ребекка.
Она схватила свои ноги под коленями и рывком прижала их к груди, широко разводя в стороны, отчего ее попка оторвалась от кровати. Все ее тело начало раскачиваться, вздрагивать и извиваться, лицо и шея моментально раскраснелись. Черты лица исказились от похоти до неузнаваемости, маленькие остроконечные груди мелко задрожали, покрываясь каплями пота. Диана видела все это через редкие заросли лобковых волос подруги.
— Черт! Да, сука! Да! Я сейчас кончу! — простонала Ребекка изменившимся голосом, вперив горящий взгляд себе между ног. — Сделай это! Сделай это, сука! Заставь меня! Заставь меня сойти с ума! Заставь меня кончить в твой распутный, грязный рот!
Еще никогда в жизни Диана не чувствовала себя так хорошо, так уверенно, не ощущала такой власти над чужими желаниями и эмоциями. Ребекка хотела ее, нуждалась в ней, умоляла. Девушка почувствовала, что едва дышит от восторга. Он был таким же сладким, как вчера, когда она, как Ребекка сейчас, дергалась в конвульсиях, чувствуя губы и язык на своей вульве. Все посторонние мысли покинули ее голову, единственное, что имело значение в эту минуту — ласкать Ребекку, снова и снова, пока она не завопит, умоляя о пощаде! Это ощущение толкнуло девушку на новый бесстыдный поступок. Оторвав на мгновение липкие губы от вагины подруги, Диана почти грубо воткнула указательный палец в хлюпающее отверстие, зашевелила им, погружая глубоко, ища сладкое пятно, прикосновение к которому могло вызвать взрыв. Диана узнала о нем случайно, обнаружив эту точку во время мастурбации. Ее освободившийся язык нашел спрятанный в нежном капюшоне кожицы набухший клитор. И начал делать то, что Диана седлала бы для себя сама. Клитор начал пульсировать и расти, превращаясь в почти двухсантиметровую палочку, судорожно дергавшуюся каждый раз, когда по головке бил кончик языка Дианы. Тело Ребекки задергалось точно под ударами тока. Диана с трудом удерживала лицо между дергающихся бедер. Что бы не потерять сладкую жемчужин она обхватила руками ягодицы Ребекки и вытягивала шею, катаясь на бьющемся тазе подруги, как на взбесившемся быке, яростно чавкая, облизывая, глотая, хрипло дыша, чувствуя, как собственное тело просто плавится от наслаждения.
— Да! Да! ДА! ДА! ДА! — закричала Ребекка.
Мышцы ее живота отвердели, тело напомнило распятую на лабораторном столе лягушку.
— О, Дииииии, блядь, блядь, блядь!
Спина и затылок Ребекки тяжело рухнули на матрас, кровать под девушками жалобно скрипнула. Толчки низа живота стали совсем неистовыми, Ребекка отпустила ноги, и они вытянулись по бокам Дианы, колотя по простыне. Пах устремился вверх, выгибая тело, пока только затылок, плечи и ступни не оказались на кровати.
Диана, громко мыча, скомкала одеяло между своих ног, начав судорожно прижиматься к нему промежностью, ощущая, как разрастается и рвется наружу ее собственный оргазм, восхищаясь собой, восхищаясь подругой, восхищаясь бурей удовольствия в эпицентре которой оказалась. Она даже не думала, что наблюдать чужой оргазм будет так здорово. Она довела лучшую подругу до исступления и испытывала от этого восторг, словно только что сделала хоум-ран, принеся победу команде в решающем матче турнира. Из влагалища подруги ей на подбородок и шею хлестнула прерывистая горячая струя, но Диана даже не заметила этого, как и того что на одеяле между ее судорожно сжимающихся бедер расползается крупное влажное пятно.
Чуть не плача от восторга, девушка поползла вверх, наваливаясь на все еще вздрагивающее, горячее тело подруги и замерла возле ее грудей, начав лизать маленькие розовые соски, как котенок. Ребекка, обхватила спину Дианы руками, с силой прижимая к себе. Девушки замерли, чувствуя, как их сердца бешено колотятся в унисон. А потом стали целоваться, долго и бессмысленно.
Диана впервые за много лет чувствовала себя абсолютно счастливой и опустошённой. Ей было наплевать, что могут подумать окружающие о ее поступке, она просто была счастлива.
http://erolate.org/book/2495/255619
Готово:
