Готовый перевод Cyberpunk: Whispers of the Blackwall / Киберпанк: Шёпот Чёрной Стены: Глава 10 «Открытые глаза I»

Дом Жнеца приветствует в своих рядах следующих оперативников: Эрик Дж. Джонсон и Саймон. Их вклад и преданность нашему делу будут отмечены в Сети и среди звёзд.

—

«Сеть – всего лишь инструмент. Реальный мир – вот где последствия».

— Альт Каннингем

—

Первые четырнадцать дней после операции Санти смертельно скучал, считая время ожидания заживления абсолютной тратой оптимального процессорного времени.

Виктор после операции выставил жёсткие требования, не оставив места для споров. Никакого доступа в Сеть, никаких локальных подсетей, и даже случайное беспроводное подключение к умной технике в квартире было запрещено – Санти оказался в полной изоляции. Гладкое матово-чёрное гнездо интерфейса, утопленное в кость за правым ухом, пульсировало тупой болью, служа физическим напоминанием о Нейролинке, который у него теперь был, но которым пока не разрешали пользоваться.

И всё это из-за Джулии, которая взяла вынужденный простой в свои руки с яростной материнской хваткой. Раз её сын пока не мог подключаться к машинам, она решила заставить его побыть ребёнком в реальном мире.

Она даже убрала из его комнаты ручной кибердек, который сделал для него Алехандро, и все сложные чертежи. Взамен принесла физические игрушки, дошла до того, что купила ящик винтажных деревянных кубиков из импортного дерева. Также она оставила ему старую громоздкую механическую клавиатуру, на которой он учился до операции по установке Нейролинка. Она подключила её к простому автономному монитору, полностью отрезав терминал от любых сетей и загрузив только элементарные обучающие программы да простенькие рисовалки.

Санти сидел за столом, потерянно глядя на клавиатуру. Он медленно протянул руку и нажал одну пластиковую клавишу; как только он убрал палец, громкий механический щелчок разнёсся по тихой комнате. Он нажал ещё одну клавишу и уронил руку с тяжёлым вздохом.

Джулия опустилась рядом с ним на колени, обняв его за талию.

— Терминалы нужны не только для того, чтобы решать и придумывать задачи, папи. Ты можешь рисовать в программе и создавать картинки.

— Но, ма, сопротивление пластика раздражает, — заметил Санти, хмурясь и нажимая несколько клавиш подряд. — Мои пальцы не могут нажимать на переключатели достаточно быстро, чтобы воспроизвести поток данных у меня в голове. Так работать даже хуже, чем с кибердеком, который сделал па. Как будто я пытаюсь выдавить воду через крошечное отверстие, хотя могу просто открыть кран.

— Это потому, что ты пытаешься обогнать машину, — мягко сказала Джулия, взяв его маленькие ладони в свои. Она направила его пальцы по клавишам, выбрав ярко-синий цвет в офлайн-программе для рисования. — Знаешь, Санти, не всё в жизни должно быть связано со скоростью и оптимизацией. Иногда, на самом деле очень часто – и ты поймёшь это, когда станешь старше, – жизнь заключается в том, чтобы создавать что-то простое и учиться замедляться. Вопреки тому, что думает твой отец, мир не рухнет только потому, что ты что-то не вычисляешь.

Санти слушал её слова. Ему не нравилась неэффективность аналогового интерфейса, особенно то, что он был даже медленнее кибердека, к которому он привык. Он послушно кивнул матери, прижимаясь к ней. Он позволил себе ощутить тепло материнских рук, накрывавших его собственные.

Но, вопреки его первоначальным ожиданиям, аналоговая изоляция была не самым худшим, потому что вскоре мать ввела обязательные часы «развлечений», которые он не мог пропустить.

— Это называется «Приключения капитана Космоса», папи, — тепло произнесла Джулия. Она села рядом с ним на мягкий диван в гостиной, укрывая его колени вязаным пледом, пока огромный настенный экран оживал, показывая яркие цвета и анимированные фигуры. — Когда я была примерно в твоём возрасте, я часами смотрела повторы. Это о космическом исследователе, который спасает разные планеты.

Санти безучастно смотрел на экран, где грубо нарисованный человек в ярко-синем скафандре в данный момент участвовал в рукопашной схватке с плохо прорисованным инопланетянином.

— Ма, — повернулся Санти к Джулии, его голос был ровным. — Орбитальная механика в этом мультфильме показана неверно. Всем известно, что для достижения скорости убегания от планетарного тела такой относительной массы его реактивный ранец должен нести гораздо больший запас топлива, чем у него есть сейчас.

Джулия тихо вздохнула, крепче обнимая его за худенькие плечи.

— Я знаю, что это нелогично, Санти. Но это мультик. Он не для того, чтобы ты его анализировал, проверяя, верна ли математика за ним.

— Но, ма, если структурная основа сюжета порочна, то как конфликт может иметь какой-то реальный вес? — Спросил Санти, искренне озадаченный. — Инопланетянин с совершенно другой планеты с совершенно другой средой. Поэтому нет никакого смысла в том, что он вообще может дышать тем же воздухом.

— О, боже мой, Санти. Дело не в том, что инопланетянин может или не может, а в том, что хороший парень побеждает плохого, — мягко объяснила Джулия, положив подбородок ему на макушку. — Речь о том, чтобы научиться пользоваться воображением. Кто-то читает, а кто-то смотрит подобные вещи, потому что реальность достаточно тяжела. Иногда людям просто нужно верить, что человек в синем костюме может всё исправить с помощью лазерного пистолета, потому что это не по-настоящему. Это совершенно другой мир, в котором нужно просто расслабиться и получать удовольствие.

Санти нахмурился. Он искренне не понимал концепцию получения удовольствия от намеренного игнорирования физики. Он посмотрел на лицо матери и увидел мягкую, полную надежды улыбку. Он также заметил глубокую усталость в её глазах от стресса, пережитого из-за операции, и вспомнил, как она была напугана в клинике. Внезапная вспышка искреннего сочувствия помогла ему осознать, что его послушание было необходимой переменной для её эмоциональной стабильности. Поэтому он смотрел мультфильм, чтобы успокоить её.

— Хорошо, ма, — тихо согласился Санти, прижимаясь головой к её плечу. — Я перестану анализировать неточности, и мы просто будем смотреть «Капитана Космоса».

Улыбка Джулии стала шире, и она поцеловала его в макушку.

— Спасибо, мой милый мальчик.

Последующие четырнадцать дней он терпел реальный мир только потому, что это успокаивало её. Однако он всё равно складывал деревянные кубики в математически идеальные арки, анализируя их структурную целостность, а не притворяясь, что это замки.

Он чувствовал себя как высокопроизводительный двигатель, работающий на холостом ходу. Но он терпел всё это, потому что любил мать, подсчитав, что её улыбки стоили отсутствия ввода данных.

Когда настала двухнедельная отметка, Алехандро буквально вибрировал от сдерживаемой энергии.

— Период заживления наконец завершён, — объявил Алехандро, стоя на пороге комнаты Санти. Мужчина выглядел измученным, тёмные круги под глазами были глубже, чем когда-либо. Две предыдущие недели он, пока Санти спал, погружался в свой изолированный терминал, добывая новые сведения и используя зашифрованный чип данных как путеводитель за Чёрный заслон. — Пора испытать твой Нейролинк, Санти. Сегодня вечером настроим «песочницу».

Санти мгновенно оживился. Его фиолетовые глаза вспыхнули неподдельным возбуждением. Он спустил ноги с кровати.

— Я готов, па. Судя по словам Вика, Нейролинк уже должен был полностью срастись с окружающими тканями, и моя нейросинхронизация ощущается абсолютно стабильной.

— Алехандро, — Джулия шагнула в дверной проём, физически преграждая мужу путь. Её челюсть была сжата, руки крепко скрещены на груди. Непреклонная решимость, обретённая в клинике Виктора, стала ещё твёрже.

— Виктор сказал, что после двух недель заживления ему нужны четыре полные недели в закрытых средах, — заявила Джулия, её голос не допускал возражений. — Никакой открытой архитектуры, и ты не будешь его подгонять.

Глаза Алехандро сузились. Он знал, что такое Сеть. Санти нужно было одновременно понимать многоуровневую архитектуру и многопоточные угрозы, чтобы выжить в цифровом мире.

— Джулс, мальчик – гений, и его оборудование безопасно, — возразил Алехандро напряжённым голосом. — Мы не должны обращаться с ним как с обычным гонком. Угрозы там невероятно сложные, поэтому я должен познакомить его с продвинутым решением проблем сейчас, чтобы он был готов, когда выйдет в открытую Сеть.

— Мне плевать на открытую Сеть прямо сейчас! — Резко ответила Джулия, и её голос эхом разнёсся по тихому коридору. — Он мой сын, и ты не собираешься выжечь его синапсы только потому, что напуган всем тем дерьмом, которое нашёл, ныряя за Чёрный заслон! Ему всё ещё нужно время, чтобы понять эту новую часть своего тела, Алехандро. Ему нужно время на адаптацию.

— Ты не понимаешь, что будет ждать его там, Джулия, — взмолился Алехандро, его тон упал до отчаянного шёпота. — Мы знаем, каков этот мир. Ему плевать, что он ребёнок. Корпоративные раннеры, агенты Сетевого Дозора, враждебные ИИ – у них нет совести, и мой долг – закалять его, чтобы он укрепил свою защиту.

— Послушай меня очень внимательно, Але. Ты будешь следовать указаниям Виктора до буквы, — сказала Джулия, подходя ближе к мужу. — Или, клянусь Богом, я разнесу тот терминал в твоём кабинете, пока от него не останутся одни обломки. Он не твой игрушечный солдатик, он мальчик, которому всего две недели назад вскрыли череп.

— Нам тоже их ставили… — начал было Алехандро, но Джулия не собиралась спускать это на тормозах. Только не когда речь шла о безопасности их ребёнка.

— Мы оба были более чем на год старше его, и нам всё равно пришлось ждать столько же, — сказала Джулия, её глаза расширились, пока она подавляла гнев. — Я уже сказала тебе, что сделаю, если ты не выполнишь предписания Виктора.

Угроза тяжело повисла в воздухе. Алехандро посмотрел на жену, понимая, что она провела чёткую границу между его отчаянной потребностью подготовить мальчика и немедленной безопасностью их ребёнка.

Алехандро медленно поднял руки в жесте капитуляции.

— Ладно, Джулс, договорились. Я сведу всё к минимуму. Буду держать его в замкнутом контуре и подавать ограниченные данные. Обещаю.

Позже в тот же день Алехандро установил в гостиной изолированный физический сервер, полностью отрезанный от Сети, и загрузил на него очищенные архитектурные схемы и простые логические вентили.

Алехандро вставил серебристый кабель персонального подключения в матово-чёрное гнездо за ухом Санти, отчего мальчик ахнул.

Ощущение было совершенно новым и невероятно объёмным. Санти больше не проталкивал код через физическое бутылочное горлышко своих пальцев и ручного кибердека, и не печатал на старой механической клавиатуре. Он просто думал, и машина отвечала мгновенно. Санти казалось, что структурные линии замкнутого сервера стали физическим продолжением его собственной нервной системы.

Он поглощал ограниченные потоки данных, за несколько дней картографировал всю изолированную сеть и решил каждую логическую задачу, которую подкидывал ему Алехандро. Словно акула, плавающая в аквариуме, – пусть и в замкнутом пространстве, он всё равно легко маневрировал в воде.

Алехандро наблюдал за ним со смесью благоговения и подкрадывающегося ужаса. Вычислительная мощность мальчика ошеломляла. Алехандро приходилось постоянно строить в «песочнице» новые лабиринты, сложность которых возрастала. Он дошёл до того, что разработал собственный симулированный ЛЁД, использующий изменяющиеся алгоритмы, чтобы проверить адаптивность мальчика.

— Так, Санти. Я скомпилировал новый защитный протокол, — сказал однажды Алехандро, подходя к Санти. Он наклонился над плечом мальчика и загрузил его на сервер. — Я запрограммировал его адаптироваться к твоим методам расшифровки. Посмотрим, сможешь ли ты его взломать.

Санти подключил порт к своему ручному кибердеку и закрыл глаза. Симулированный терминал замигал зелёным в течение десяти секунд, ошеломив Алехандро. Он не решил головоломку, а переписал базовую архитектуру кода Алехандро так, чтобы головоломка решила сама себя.

— Логика твоей защиты была хорошей, па, — спокойно сказал Санти, открывая глаза. — Но ты оставил избыточный цикл в третьем слое шифрования. Я воспользовался этим циклом, чтобы передать ложное подтверждение, заставив ЛЁД принять моё проникновение.

Алехандро провёл рукой по лицу, недоверчиво посмеиваясь.

— Ого. Ты использовал мой собственный замок, чтобы сделать ключ. Молодец, мой маленький Эйнштейн.

Алехандро отчаянно хотел спустить его с цепи. Хотел снять ограничения и познакомить Санти с моделями шифрования уровня Милитех, чтобы подготовить его к миру. Но каждый раз, когда он тянулся к элементам управления сервером, он чувствовал, как взгляд Джулии прожигает ему затылок.

Она держала его в узде, заставляя соблюдать расписание. Она также выдёргивала Санти обратно в реальный мир, когда время за сервером истекало. Она усаживала его за обеденный стол с частным репетитором, доплачивая, чтобы он учил историю по физическим учебникам. Она заставляла его сидеть на балконе и смотреть, как дождь падает на городской пейзаж.

Санти официально стал созданием двух миров. Он застрял между свободным потенциалом машины и требовательной реальностью своей плоти.

Конец шестой недели ознаменовал окончание изолированного образа жизни.

Агент Алехандро завибрировал на столе, и он коснулся экрана, принимая зашифрованный входящий вызов.

— Так, к настоящему моменту всё должно было достаточно стабилизироваться, — голос Виктора, звучащий устало, проскрежетал из динамика агента. В аудио уловился слабый звук зажигалки, поджигающей сигарету. — Анализы крови, которые мы сделали вчера, пришли, и они показывают нулевую микроглиальную агрессию. Это значит, что углеродная сетка в его башке прижилась навсегда. Я официально даю добро на открытую архитектуру, но, Але… Ты держи его на мелководье… Ограничься только публичными пространствами, слышишь?

— Я слышу тебя, Вик, — ответил Алехандро, положив руку на спинку стула Санти. — Спасибо, чум.

— Береги себя, Але, — проворчал Виктор. — Ничего хорошего никогда не выходит из Чёр – из того места.

Звонок закончился, и Алехандро повернулся к Санти. Мальчик сидел с кибердеком в руке, кабель персонального подключения уже был вставлен в гнездо на шее.

— Ну что, михо, — выдохнул Алехандро; в его голосе смешались гордость и страх. — Нам дали добро открыть шлюзы. Готов увидеть мир?

Санти кивнул и запустил последовательность. Как только он это сделал, его сознание выскользнуло из оков мясного пространства.

Хотя он мысленно покинул физический мир, сам объём открытой Сети обрушился на него, словно физический удар. Это был бескрайний океан из миллионов перекрывающихся потоков и миллиардов пакетов данных, проносящихся по цифровому небу в ослепительной гамме цветов.

Санти ощутил сокрушительную тяжесть пропускной способности, его разум начал раскалываться под масштабом бесконечной сложности.

Нейролинк, вплетённый в его теменную долю, активировался и беспрепятственно соединил его органический гений с синтетическим оборудованием. Хаотичный шум Сети мгновенно успокоился и стал организованным. Поток данных замедлился, рассортированный его невероятно эффективным разумом. Ему даже не требовалось руководство – он интуитивно понимал транспортные потоки и пульсирующие артерии цифрового сердца Найт-Сити.

http://erolate.org/book/2535/260951