«Жить – значит страдать, выживать – значит находить какой-то смысл в страдании».
— Фридрих Ницше
…
Без предупреждения всё померкло. Потоки необработанных данных из модуля биоинженерии растворились за моими закрытыми веками, а в следующий миг меня ослепила хренова туча белых вспышек. Сколько бы я ни пользовался обручем БД, финал всегда был одинаковым, и привыкнуть к этому я так и не смог. Тот, кто создал такой дерьмовый дизайн, заслуживал кастрации.
Я поднял руку и снял с висков серебристый ореол обруча БД. Я сидел на холодном бетонном полу гаража, грудь тяжело вздымалась, пока Нейролинк медленно отключался от виртуальной среды и возвращал моё сознание в мясное пространство. Мозги буквально кипели, перенасыщенные тысячами страниц медицинских схем, параметров установки кибернетики и углублённой нейробиологии.
Если закрыть глаза на откровенное лизоблюдство, пляски под чужую дудку и чистой воды промывку мозгов в пользу мегакорпораций, корпоративные обучающие БД были настоящей золотой жилой. Модуль, который я только что изучил, представлял собой высококлассное хирургическое руководство для полевых медиков Биотехники и риперов Арасаки.
Но каждые, мать его, десять минут поток данных прерывался агрессивно вшитой ерундой с 25-м кадром корпоративной пропаганды. Это было либо «Запатентованные иммунодепрессанты Биотехники – единственная гарантия защиты от киберпсихоза», либо какая-то другая чушь вроде «Боевой хром Милитеха обеспечивает на 15% более быстрый синаптический отклик, чем аналоги с серого рынка».
Насколько я знал, ни тем, ни другим верить нельзя было ни на грош. Вся эта хрень бесила в самом полном смысле этого слова. Необходимость отфильтровывать корпоративный шум, чтобы добраться до сухой науки, дико заёбывала, но сама наука была преем. Последние три часа я потратил на то, чтобы подробно разобраться в методике вживления синаптического акселератора в периферическую нервную систему без вызова мощного гистаминового ответа со стороны лейкоцитов.
В модуле детально разбирались конкретные хирургические методы интеграции операционной системы Сандевистан, подробно объяснялось, как биопроводник связывается с кровеносной системой для отвода огромного количества тепла, и как правильно закрепить на скелете бионические суставы, уплотнённый костный мозг и подкожную броню, чтобы мясо не отторгло металл.
Я учился тому, как человеческое тело устроено изнутри. После того, что случилось с Лео, я понял: мне нужно чётко осознать, как именно ломается человеческий организм и как его можно усовершенствовать – особенно если я собираюсь выковать из себя оружие.
Я упёрся лбом в ладонь и смахнул слой холодного пота, сверяясь с блёклыми полупрозрачными цифровыми часами, которые Нейролинк проецировал прямо перед глазами. Было чуть больше десяти утра. Середина января 2067 года.
Я поднялся – суставы хрустнули в морозном воздухе неотапливаемого гаража – и вернулся в дом. Отопление снова барахлило, поэтому внутри было почти так же холодно, как и в смоге на улице. Сняв промокшую от пота спортивную одежду, я натянул что-то поудобнее: толстое тёмно-серое худи, тяжёлые брюки-карго и поношенные ботинки.
Мне нужно было отдохнуть от этого массива данных, иначе я точно сойду с ума. Разум оставался ясным, но изоляция в гараже начинала варить мозги в собственном соку. С уходом Лео прежняя стая распалась. Но Джакс и Майя всё ещё были здесь. У меня всё ещё оставались чумбы, с которыми можно было позависать, пока они сами этого хотят.
Я застегнул куртку, вышел за порог и запер дверь на засов.
Утренний воздух Ранчо-Коронадо обжигал промозглой сыростью – из тех, что проникает сквозь любую синтетику и въедается в самые кости. Небо выкрасилось в серый цвет: казалось, вот-вот пойдёт дождь, но тучи застыли в нерешительности.
Я шёл по растрескавшемуся тротуару, засунув руки глубоко в карманы. На пути попалась пустая смятая банка из-под «Ни-колы», и я пнул её. Она гулко загрохотала о ржавую сетку-рабицу заборов вдоль разваливающихся типовых домов. Я продолжал пинать её дальше, позволяя этому бездумному монотонному занятию заземлить мысли, пока пробирался в сторону Крестмонт-стрит.
Дойдя до дома Джакса, который ничем не отличался от моего – такая же полуразвалившаяся одноэтажная коробка из гнилого дерева и покрытого пятнами кирпича, – я поднялся по крыльцу, переступив через проржавевшую насквозь ступенчатую планку, и постучал.
Я ждал, пока ветер выл вдоль улицы, поднимая маленькие вихри из пыли и синтетических фантиков.
Я постучал снова, на этот раз громче, и прислушался, надеясь уловить тяжёлые шаркающие шаги шестнадцатилетнего парня или резкий, уставший голос его матери, Анаи. Но в ответ – тишина. Лишь низкий гул далёкой энергосети города.
Постояв пару минут на промёрзшем крыльце, я вздохнул – изо рта вырвался клубок пара. Повернувшись, я спустился со ступеней. Джакс, скорее всего, отсыпался после стимуляторов или выполнял какую-нибудь мелкую побегушку для лейтенантов «Шестой улицы».
Я вышел со двора и направился к дому Майи.
Её жилище выглядело ненамного лучше, главным образом потому, что её дедушка с бабушкой практически жили на крыльце с дробовиком наперевес, отваживая гангунов. Я подошёл и отстучал привычный ритм в дверь.
Спустя несколько секунд засов щёлкнул, и дверь распахнулась. На пороге стояла Майя, ёжась от ударившего в лицо ледяного воздуха. На ней было худи на пару размеров больше, в котором она просто утопала, и блёклые клетчатые пижамные штаны. Тёмные волосы спутались в воронье гнездо, а сама она протирала глаза, явно только что поднявшись с постели.
— Господи, Санти, ну и дубак, — пробормотала она, обнимая себя за плечи. — Который час?
— Чуть больше десяти, — ответил я с виноватой улыбкой. — Извини, разбудил?
— Ага, но ничего страшного, — зевнула она, прислонившись к дверному косяку. Майя оглядела меня с ног до головы, оценив мою тёплую экипировку. — Выглядишь так, будто в поход собрался. Что стряслось? Помочь с чем-то надо?
— Да нет, помощь не нужна, — покрутил я головой. — Просто хотел выбраться из дома. Серверы уже мозги спекли. Я заходил к Джаксу, но он не открыл. Не знаешь, где он?
Майя нахмурилась, сонливость с неё немного слетела. Опустив руки, она выглянула на улицу. — Джакс? Не… я не видела его со вчерашнего дня. Он говорил, что будет дома ждать, пока мать смены закончит.
— Странно, — пробормотал я. Моя внутренняя логика тут же зафиксировала аномалию. — Джакс всегда открывает дверь, даже если валится с ног от усталости. Если он ждёт мать, то должен быть дома.
— Может, пошёл перекусить купить? — Предположила Майя, пожав плечами, хотя по её виду было заметно, что сама она в это не особо верит.
Пока мы стояли и разговаривали, я заметил движение в дальнем конце квартала. Я прищурился сквозь серый утренний свет, напрягая зрение в смоге. У меня всё ещё не водилось эдди на оптику «Кироши», так что физически приблизить силуэт я не мог. Зато у меня имелся Нейролинк. Я позволил Нейролинку вывести блёклую полупрозрачную прицельную сетку поверх обзора, запустив алгоритм распознавания осанки по удалённой фигуре.
Это был Джакс.
Он шёл со стороны перекрёстка с Крестмонт, направляясь к своему дому. Но шёл он странно. Джакс был крупным парнем и обычно передвигался неторопливой, тяжёлой походкой – я был уверен, что это всё из-за попыток подражать блатной походке «Шестой улицы».
Но прямо сейчас он походил на марионетку с перерезанными нитями. Он спотыкался, крутил головой из стороны в сторону и втягивал плечи, словно пытался стать как можно незаметнее.
— Майя, — сказал я, указав пальцем вдоль улицы. — Кажется, я его нашёл.
Майя подалась вперёд, прищурившись вместе со мной, и у неё перехватило дыхание. — Он сам не свой какой-то. Постой, я сейчас ботинки натяну.
Она исчезла в доме на десять секунд и вернулась, на ходу влезая в поношенные берцы. Даже не став завязывать шнурки, она захлопнула дверь, и мы вдвоём побежали по тротуару, чтобы перехватить Джакса до того, как он дойдёт до дома.
— Джакс! — Окликнул я его, сокращая дистанцию.
Он вздрогнул от своего имени и резко обернулся. Когда он наконец разглядел нас, от паники на его лице у меня всё внутри оборвалось. Его глаза были широкими, налитыми кровью и безумными, а самого его колотила дрожь. На нём тоже не было куртки – только тонкая футболка, совершенно не защищавшая от холода.
Я подошёл вплотную. Даже без сканирования биомотором было видно, как ходит ходуном его грудь. Сердце у него наверняка колотилось как бешеное.
— Джакс, эй, чумба, — произнёс я тихо и ровно, пытаясь вернуть его к реальности. — Всё в порядке? На тебе лица нет, будто ты на киберпсиха наткнулся.
— Нет, — выдохнул Джакс, его голос сорвался. Он провеёл дрожащей ладонью по лицу. — Нет, чувак. Ничерта не в порядке.
— Что случилось? — Спросила Майя, подступив ближе и плотно скрестив руки на груди от холода. — На тебя парни из «Шестой улицы» напали? Влип перед кем-то из лейтенантов?
— Это мама, — Джакс с трудом хватался за воздух. — Она… она не вернулась домой ночью.
Мой мозг тут же начал просчитывать варианты. Аная Рейносо вкалывала на износ на химическом комбинате в глубине Арройо. Эта женщина отдавала всё, лишь бы прокормить сына, даже когда харкала кровью. Она была не из тех, кто может просто взять и исчезнуть.
— Ладно, давай поразмыслим логически, — сказал я, пытаясь направить его мысли в конструктивное русло. — Может, её заставили остаться на вторую смену? На этих заводах вечно вводят обязательные сверхурочные без предупреждения. Если показатели просели, они могли просто запереть цеха, пока норма не будет выполнена.
— Да, Санти прав, — подхватила Майя, активно кивая. — Ты же знаешь этих корпов. Наверняка просто заставили остаться на линии из-за нехватки людей.
— Нет! — Крикнул Джакс, и его голос отозвался эхом от стен соседних домов. Он тут же опустил взгляд, в его безумных глазах заблестели слёзы. — Нет, вы не понимаете! Если бы её оставили, она бы хоть на агент звякнула! Написала бы, скинула голосовуху, хоть что-то! Я звонил ей всю ночь, больше пятидесяти раз, Санти! И всё время сбрасывает на автоответчик. Она не отвечает!
— Ладно, — мягко произнёс я, протянув руку и сжав его массивное предплечье. — Мы разберёмся. Я могу отследить MAC-адрес её агента и узнать, к какой вышке связи он подключался в последний раз. Пойдём пока к тебе, ладно? Здесь дубак невыносимый.
Джакс отрешённо кивнул, по его щеке скатилась слеза. Он позволил мне вести себя, и мы втроём направились к его дому.
Мы не дошли всего пару метров, когда на улицу повернул бронеавтомобиль. Проблесковые маячки патрульного авто NCPD разрезали серые утренние сумерки, отбрасывая длинные тени на растрескавшийся асфальт.
Джакс замер как вкопанный, всё его тело одеревенело – он решил, что копы приехали загрести его за ту хрень, которую гонки из «Шестой улицы» заставили его проделать на прошлой неделе.
Машина медленно катилась по улице, шлёпая шинами по замерзающим лужам, и остановилась прямо перед домом Джакса. Из неё вышли двое офицеров в стандартной муниципальной броне, с тяжёлыми от снаряжения поясами. Тот, что помоложе, выглядел раздражённым, а старший – мужчина с сединой на висках и глубокими морщинами на лице – казался усталым.
Они поднялись по растрескавшейся дорожке и встали на крыльце Джакса. Молодой коп поднял сжатый в перчатку кулак и забарабанил в дверь.
Джакс издал тихий, перепуганный всхлип, но вместо того чтобы сбежать, поплёлся вперёд, движимый отчаянным, мучительным желанием узнать: приехали ли они за ним или что-то случилось с его матерью. Мы с Майей держались рядом, быстро шагая по тротуару, пока не оказались у начала подъездной дорожки.
Копы услышали наши шаги и повернулись на крыльце, их руки инстинктивно опустились к пистолетам на поясах.
— Эй, — рявкнул молодой коп, и в его голосе звучала агрессивная власть. — Проваливайте, уличная шелупонь. Это официальное дело NCPD.
— Я здесь живу, — проговорил Джакс; его голос дрожал так сильно, что слова едва можно было разобрать. Он сделал шаг на дорожку к своему дому. — Это мой дом.
Рука старшего офицера соскользнула с кобуры. Он оглядел крупную фигуру Джакса, его испуганное, заплаканное лицо и тонкую футболку, в которой парень замерзал. Раздражение на лице мужчины сменилось мрачной покорностью судьбе.
— Ты сын Анаи Рейносо? — Спросил старший офицер, сбавив тон до тихого и печального.
Джакс тяжело сглотнул, кадык подпрыгнул. Он один раз кивнул. — Да. Я Джакс. С моей мамой что-то случилось?
Офицеры обменялись быстрым взглядом. Молодой внезапно проявил крайний интерес к растрескавшемуся асфальту, переминаясь с ноги на ногу. Старший офицер медленно перевёл дыхание и спустился с крыльца, остановившись в паре шагов от нас.
Он посмотрел на Джакса сочувственным взглядом – взглядом человека, который произносил эти самые слова уже тысячу раз тысяче разных детей в Найт-Сити.
— Сынок, — мягко начал старший офицер. — Мне очень жаль, что именно я должен сказать тебе это… но твоя мать скончалась вчера вечером.
Слова повисли в морозном воздухе.
Джакс уставился на копа, его рот открылся, но ни звука не вырвалось наружу. Глаза метнулись из стороны в сторону, словно он искал в пустоте концовку к какой-то ужасной шутке.
— Нет, — наконец прошептал Джакс, качая головой. — Нет, она… она просто ушла на работу. Она работает на перерабатывающем заводе. Она просто ушла на работу.
— К сожалению, на заводе в Арройо, где она работала, произошёл несчастный случай, — продолжил офицер всё таким же ровным, сочувственным тоном – что было крайней редкостью для сотрудников NCPD – и полностью проигнорировав попытки Джакса отрицать очевидное. Протокол сообщения дурных вестей прост: не давать жертве спорить с фактами. — Корпоративные представители уведомили нас сегодня рано утром.
Я увидел тот самый миг, когда реальность расколола разум Джакса, а отрицание замкнуло. Его плечи мгновенно опустились, вся напряжённость улетучилась из мышц, и из его горла вырвался вопль – такой же, какими я сам оплакивал отца много лет назад.
Ноги у него подогнулись, и я мгновенно шагнул вперёд, обхватив его за грудь, чтобы удержать. Но мне было четырнадцать, рост – метр семьдесят три, и я был жилистым от тренировок, а Джакс – крупным шестнадцатилетним парнем. Справиться с мёртвым грузом его оседающего тела в одиночку я не мог. Мои ботинки заскользили по промёрзшему бетону, колени подкосились от тяжести.
Я не мог удержать его стоя, но и дать ему разбить лбы о землю тоже не мог. Напрягши все силы, я кряхтя аккуратно опустил его, пока мы оба не оказались на коленях на ледяном асфальте. Джакс сжался в три погибели, уткнувшись лицом в ладони, его тело сотрясалось от отчаянных, неудержимых рыданий.
Майя замерла рядом, зажав рот руками; по её щекам молча текли слёзы, пока она смотрела на офицеров. Я продолжал обнимать Джакса за дрожащие плечи, не давая ему упасть совсем, и поднял взгляд на старшего офицера – мой разум требовал подробностей.
— Вы знаете, что произошло? — Спросил я. Мой голос звучал холодно, без единой слезинки, зажимавшей горло моим друзьям. — Из-за чего произошёл несчастный случай?
Молодой коп тихо хмыкнул:
— Какая разница, пацан? Её обнулили.
— Надеюсь, когда тебя зафлэтлайнят, про тебя скажут то же самое, — огрызнулся я, въевшись взглядом в молодого копа с такой угрозой, что тот невольно отступил на полшага. Я снова посмотрел на старшего офицера. — Пожалуйста. Скажите, что произошло.
Старший офицер вздохнул, глядя на рыдающего парня в моих руках. — В корпоративном отчёте о происшествии указано, что она работала на линии рядом с чанами с тяжёлыми химикатами. Полагают, что она потеряла сознание… либо от крайнего утомления, либо надышалась концентрированными парами реактивов. Она упала вперёд, на ленту конвейера.
Коп запнулся и тяжело сглотнул – было видно, как ему тошно произносить следующие слова вслух.
— Её одежда зацепилась за главный автоматический штамповочный пресс, — тихо закончил он. — К тому моменту, как аварийный датчик зафиксировал биологическую помеху, машина уже завершила цикл и чисто снесла ей голову. Надеюсь, вас хоть немного утешит то, что всё произошло мгновенно, и она не мучилась.
В моих мыслях вспыхнула жуткая картина. Женщине, которую я знал последние четыре года, женщине, которая угощала меня синтетическими сладостями, когда я приходил к Джаксу, обезглавила бездушная корпоративная машина просто потому, что та слишком устала, чтобы устоять на ногах. Глубоко в груди вспыхнула убийственная ярость – ненависть к городу, который относился к человеческим жизням как к одноразовой смазке для своих шестерёнок.
— Спасибо, офицер, — онемевшими губами произнёс я и переключил всё внимание на Джакса, сильнее сжав его плечо и прижав к себе.
Старший офицер посмотрел на разваливающийся дом Джакса, оглядев ржавые солнечные панели и облупившуюся краску. Он тяжело вздохнул.
— Сынок, — мягко спросил офицер, глядя на дрожащую спину Джакса. — У тебя… у вас есть средства на похороны? Сбережения? Корпоративная страховка жизни?
Но Джакс не ответил. Да и как он мог отвечать? Он только что узнал, что самый страшный кошмар, который придумывал сын, пока матери не было дома вовремя, стал реальностью. И всё, что ему оставалось – это продолжать рыдать, уткнувшись в бетон.
Офицер медленно кивнул, словно ожидал именно такого ответа. — Ладно. Город сам всё сделает. Её останки обработают и кремируют в муниципальном крематории, а прах доставят по этому адресу в стандартном муниципальном контейнере через несколько дней.
Молодой офицер уже развернулся и пошёл к патрульной машине, но старший задержался ещё на секунду. Он посмотрел на Джакса, и на его уставшем лице читалась искренняя скорбь.
— Мне искренне жаль, сынок, — тихо сказал офицер.
Он повернулся и пошёл к машине. Тяжёлые двери захлопнулись, двигатель взревел, и патруль уехал, увезя с собой проблесковые маячки и оставив нас троих стоять на коленях перед домом Джакса.
http://erolate.org/book/2535/260961
Готово:
