Прошло четыре дня с тех пор, как Королева Калка Бессарез официально дала название новой болезни — «Серая хворь». Название прижилось мгновенно, потому что каждый, кто видел больного на третьей или четвёртой стадии, понимал, откуда оно взялось. Кожа серела, вены на шее и висках чернели, и человек, ещё вчера здоровый и крепкий, становился похож на того, кого медленно закапывали заживо, только его тело продолжало дышать и страдать.
Город «Прарт» проснулся в то утро так же, как просыпался последние двадцать лет. Пекари вынимали караваи из печей, кузнецы разжигали горны, а на площади у фонтана торговцы раскладывали на прилавках вяленую рыбу, сыр и ткани из Ре-Эстиза. Город жил, торговал и шумел.
Но всё изменилось, когда обычный Пекарь вынул третий каравай и понял, что руки дрожат и тесто кажется тяжелым. Кузнец поднял молот и почувствовал, что плечо не слушается, что было необычно. Старуха на площади, что продавала свой товар, схватилась за прилавок, потому что голова внезапно закружилась. Никто из них не придал значения. Ведь жрецы на воротах проверяли каждого, как и лекари обходили дома дважды в день.
К полудню руки Пекаря окончательно перестали слушаться, и жена держала его голову над ведром, пока его рвало. Кузнец расстегнул рубаху и увидел, что вены на шее потемнели, и его вырвало прямо на брусчатку по дороге домой. Старуха упала за прилавком, и прохожие, перевернув её на спину, увидели, что её лицо стало серым, а из уголка рта текла тёмная слюна.
К вечеру в «Прарте» заболело больше 200 человек. Жрецы сначала не поверили цифрам, которые им приносили гонцы из разных кварталов, так как они тщательно всех проверяли, но затем поверили, а потом перестали верить собственным глазам, потому что больные лежали в домах, на улицах, у фонтана и у стен храмов, и их было слишком много, и все они стонали, дрожали, блевали и едва могли двигаться.
Хаос наступил на следующее утро.
К семи утра на улицах появились те, кто решил бежать. Первыми были торговцы с влиянием и служащие города. Глава купеческой гильдии Корв Даск собрал приказчиков и погрузил на телеги сундуки с казной и записные книги. За ним потянулись другие торговцы с лошадьми и повозками. Служащие ратуши, писари и сборщики налогов исчезли ещё до рассвета, забрав печати и документы, потому что первыми получали донесения из заражённых деревень и понимали, что задержка на час может стоить им всего.
За ними потянулись остальные. Люди хватали детей, узлы с одеждой, мешки с монетами и бежали к воротам. Жрецы кричали, что нужно дождаться решения властей города, но никто не слушал. Стражники пытались перекрыть выход, но их было слишком мало, а людей слишком много.
К полудню ситуация дошла до капитана Бранда Хельма и верховной жрицы Мирты.
— Закрываем ворота, — сказал Бранд серьёзным тоном. — Все ворота без исключений. Быстро!
— Капитан Бранд, за стенами ещё есть люди, которые не успели войти, — произнесла Мирта.
— Я знаю. Но если мы не закроем ворота сейчас, через три дня болезнь будет в каждом городе на Севере. И тогда закрывать будет уже нечего.
Мирта молчала несколько секунд, сжимая святой символ на груди, а затем кивнула. Бранд развернулся и пошёл к северным воротам. То же самое произошло у южных, восточных и западных ворот. Каждый получил приказ о полном закрытии города.
К вечеру «Прарт» был закрыт полностью. Торговые караваны развернулись, увидев опущенные решётки. Гонцы были остановлены на подступах и отправлены обратно с сообщением, что город изолирован из-за вспышки болезни внутри.
В самом же городе заболело уже больше 500 человек из 12 тысяч. Они лежали в домах, в храмах, прямо на улицах, потому что в домах не было места. Жрицы ходили от одного к другому, читали молитвы и клали руки на лбы, и божественный свет исцелял, и на секунду становилось легче, а потом всё возвращалось. Здоровые заперлись в домах, задвинули засовы, заколотили окна досками.
На площади у фонтана, там, где утром ещё торговали рыбой и сыром, лежали десятки мёртвых тел, которые не смогли себе помочь, и другие не смогли из-за того, что все, кто мог были заняты. В темных переулках тоже лежали едва живые люди не способные остановить боль и слабость в теле. Среди больных было не мало детей и стариков, последним было хуже всех из-за слабого здоровья.
Город «Прарт» был закрыт, и торговое сердце Севера перестало биться. Ни один караван не прошёл через его ворота, и те торговцы, кто планировал обосноваться в городе и продать свой товар, развернулись, увидев опущенные решётки и стражников на стенах. Начали ползти слухи по всему Королевству о том, что болезнь вышла из-под контроля. Эти новости стали медленно достигать ушей соседних Королевств людей.
Но всё это случилось не только в «Прарте». То же самое произошло в других городах Севера: портовый город Римун, город-крепость Калинша у великой стены и небольшой портовый город Нордберг к северу от столицы. Эпидемия поглотила все города за исключением столицы, которая, узнав о масштабах заразы, перешла в полную изоляцию, используя для распространения приказов магию и птиц. Гонцы уже не могли свободно передвигаться из-за риска заражения.
Хуже всего было то, что как бы жрецы ни пытались решить эту проблему, ничего не помогало, и число больных росло очень быстро. Жрецов становилось всё меньше, потому что они заражались, пытаясь лечить других, так как истощали магию и защиту вместе с ней от болезни. Гильдия алхимиков сообщила Королеве, что работает над созданием лекарства, но это может занять много времени, на что Калка Бессарез выдала им все возможные ресурсы казны без ограничений. Гильдия авантюристов тоже оказала помощь для поддержания порядка, но это была капля в море, потому что в отличие от других Королевств в Святом Королевстве было меньше авантюристов из-за малой работы с монстрами.
Число погибших росло с каждым днём. Две деревни успели полностью вымереть из-за того, что все жители слегли от болезни одновременно, и никто не мог о них заботиться. Люди гибли от истощения, не в силах встать и дойти до воды, а некоторые кончали с собой, не выдерживая бесконечной боли и тошноты.
Подобные вести очень расстраивали Калку Бессарез, которая не выносила чувство беспомощности и то, что её народ страдает, а она не может ничего сделать, кроме как отдавать приказы, ища решение, и молиться Четырём Великим Богам, чтобы они уберегли её народ от ужасной участи и это бедствие быстро закончилось. Она также надеялась, что Келарт найдёт какие-нибудь зацепки к болезни и, возможно, решение проблемы, но надежда на это была крайне мала.
При этом к ней стали постоянно приходить просьбы о помощи от дворян, что последовали за ней, и каждый говорил неприятные цифры о том, что у них страдают люди или они на грани жизни и смерти. Как бы Калка ни хотела им помочь, пока что она должна была сохранять хладнокровие и взвешивать каждое решение, иначе все её труды будут уничтожены одной единственной ошибкой.
— Ваше Величество, разрешите войти, — попросил голос за дверью.
— Разрешаю, — сказала Калка, понимая, что это голос служанки, которая отвечает за передачу донесений через её министров и других важных лиц по замку. Будь это Ремедиос, она бы просто ворвалась, не заботясь о церемонности.
— Простите, что прерываю, — сказала служанка с короткими голубыми волосами и глазами, что было редкостью для людей.
— Ничего серьёзного. С чем ты пришла? — спросила Калка, ожидая новых вестей.
— К вам просится на аудиенцию некий аристократ-торговец.
— Аудиенцию? В такое время… Сейчас у меня нет времени на это. Передай, что сейчас это невозможно, — сказала Калка, так как приоритетом было решение проблемы с «Серой хворью», а уже потом занятие дворцовыми приёмами аристократов.
— Но он очень настаивал. Он просил передать, что пришёл из Королевства Ре-Эстиз для заключения торгового соглашения на продажу еды, специй, отваров, ингредиентов и лекарств. Он передал, что, возможно, это поможет вашей проблеме, — сказала служанка, склонив голову.
— Лекарство и ингредиенты? Откуда он узнал? — спрашивала себя Калка, задумавшись.
То, что аристократ из Ре-Эстиза пришёл в Святое Королевство, не было сюрпризом для Калки или редким событием. Скорее это было нормой, так как многие Королевства людей вели торговые дела, особенно Ре-Эстиз, который имел с их Королевством крепкие торговые отношения по морю и земле через Великую стену. Конечно, они проходили через земли полулюдей, по самому краю у моря, и часто это был опасный путь. Многие аристократы Ре-Эстиза заключили соглашение с торговцами в Святом Королевстве Робл, чем оживили экономику Севера, но также и южных дворян, которые вели только морские торговые отношения.
— Какое у него имя и название рода?
— Влад Цепеш, — произнесла служанка.
— «Влад Цепеш»? — переспросила Калка, ища в голове похожие имена людей или родов, которые ей известны из Ре-Эстиза.
Но никого с фамилией «Цепеш» она не могла вспомнить. Это значило либо то, что это дом с малым влиянием, чьё имя даже помнить не стоит, либо недавно сформировавшийся род, который не может иметь звание выше барона. Или же она просто не слышала об этом роде и его влиянии, ведь Святое Королевство Робл не сильно вмешивалось в дела других Королевств и мало знало о всей структуре и дворянах там.
— Он очень просил, чтобы вы откликнулись на его просьбу принять его на аудиенцию.
— Хорошо. Но не сегодня. Пусть он придёт завтра к утру, но предупреди, что это только если ничего серьёзного не произойдёт.
— Как прикажете, — сказала служанка, поклонившись.
— Свободна, — сказала Калка с улыбкой и опустила взгляд на бумаги, что требовали от неё подписи. Она тихо вздохнула и продолжила работу во имя своего народа.
* * * * *
Уже на следующий день главные ворота замка столицы открылись под присмотром паладинов, которые наблюдали, как к главным воротам подъезжает чёрная карета и останавливается рядом, чтобы внезапно появился мужчина в униформе дворецкого и открыл дверь кареты, из которой вышел высокий мужчина со стройной подтянутой фигурой и прямыми плечами.
У него были длинные чёрные прямые волосы, спадающие ниже плеч, и красные глаза с оранжевым отсветом, скрытые за круглыми очками в тонкой оправе. Кожа выглядела бледной, а черты лица резкие, с высокими скулами и тонкими бровями. Одет он был в длинное чёрное пальто, распахнутое спереди, чёрный двубортный пиджак с высоким воротником, а на руках белые перчатки. Он вышел из кареты неспешно, расправил плечи и оглядел замок с тем выражением, которое бывает у человека, впервые увидевшего что-то достойное его внимания, а затем сделал шаг вперёд, и его длинные пальцы в белых перчатках коснулись края пальто, будто он проверял, всё ли на месте.
Паладины у ворот переглянулись, и один из них, капитан с рыжими волосами и веснушками на носу, сделал шаг вперёд, положив руку на рукоять меча по привычке. Высокий гость не обратил на жест ни малейшего внимания, просто посмотрел на капитана сверху вниз через оранжевые стёкла очков и слегка наклонил голову в приветствии.
— Влад Цепеш, аристократ из Ре-Эстиза, — произнёс он ровным, бархатным голосом. — Прибыл на аудиенцию к Её Величеству по вопросу торгового соглашения. Насколько мне сообщили, о визите предупреждали заранее.
— Да, господин Цепеш, мы получили распоряжение, — ответил капитан, кивая с почтением. — Позвольте сопровождать вас. Её Величество примет вас в тронном зале.
— Премного благодарен.
Капитан жестом пригласил его следовать за собой, а двое паладинов встали по бокам от гостя, не касаясь его, но держа дистанцию в полшага, и вся процессия двинулась внутрь замка.
Коридор, по которому они шли, был длинным и широким, выложенным белым камнем, который на утреннем свете приобретал тёплый розоватый оттенок. Высокие арочные окна по обеим сторонам пропускали солнечные лучи, ложившиеся на пол длинными полосами, а между окнами висели гобелены с изображениями паладинов и святых. Вдоль стен стояли мраморные колонны, и пол здесь был отполирован до блеска, отчего длинные чёрные волосы гостя и полы его пальто отражались в камне тёмной полосой, тянущейся следом за ним.
Процессия шла примерно десять минут, миновав ещё два поворота и поднявшись по широкой лестнице, после чего остановилась перед высокими двустворчатыми дверями из светлого дерева с серебряной инкрустацией в форме герба Бессарезов.
Капитан паладинов постучал трижды, и двери распахнулись внутрь без единого звука, открывая тронный зал. Влад остановился на пороге, и солнечный свет из высоких окон за его спиной очертил его фигуру тёмным силуэтом, а затем он сделал шаг вперёд, и его ботинки коснулись мраморного пола тронного зала, и он поднял голову, глядя вперёд через оранжевые стёкла очков на возвышение в конце зала.
Красная ковровая дорожка тянулась от входа до самого возвышения, по бокам от неё стояли паладины в белых доспехах с алебардами, и их было немного, всего восемь, что было мало, потому что остальных Королева отправила на помощь в борьбе с «Серой хворью» от чего замок слегка был ослаблен в плане безопасности.
На возвышении в конце зала, на троне из резного белого дерева с золотой отделкой, сидела Королева Калка Бессарез. Её длинные золотистые волосы были собраны в аккуратную причёску, серебряная диадема поблёскивала на лбу, а мягкие голубые глаза смотрели на входящего гостя с вниманием и лёгким любопытством. Одета она была в белое платье с длинными рукавами, расшитое серебряными нитями.
Рядом с троном, чуть правее и на полшага позади, стоял Морган, придворный советник, пожилой мужчина с седой бородой и серыми глазами. В руках он держал свёрток пергамента, а на груди висела серебряная цепь с гербом Бессарезов, которая означала его должность советника и глашатого на официальных приёмах.
Влад прошёл через зал по красной ковровой дорожке неспешным шагом. Он остановился в десяти метрах от трона, как того требовал этикет для иностранных аристократов, и опустился на одно колено, склонив голову. Это был жест уважения к монарху, обязательный для каждого, кто входил в тронный зал, независимо от того, был ли он подданным Королевства или послом из чужих земель.
В зале повисла тишина, и Морган сделал шаг вперёд, разворачивая свёрток пергамента. Его голос, когда он заговорил, был спокойным и уверенным, натренированным за почти 50 лет службы произносить слова так, чтобы они звучали ясно и торжественно.
— Слушайте и внимайте, ибо перед вами тот, кто правит этим Королевством по воле Четырёх Великих Богов и праву крови, — произнёс Морган, и его слова эхом разнеслись по тронному залу. — Её Величество Калка Бессарез, Святая Королева Робл, Защитница Веры Четырёх Великих Богов, Верховная Жрица Королевства, Хранительница Великой Стены, Мать Народа Севера и Юга, Правительница Хобурнса и всех земель от восточных пределов до западного моря, Дочь Святого Короля Греймона Бессареза Третьего, Наследница Трона Бессарезов, Хранительница Клятвы Паладинов.
Он помолчал секунду, позволяя словам осесть в зала.
— Все, кто стоит в этом зале, и все, кто живёт под защитой её Короны, склоняются перед её волей и молят Четырёх Богов о её здравии и долгом правлении. Да будет свет её милости бесконечен, да будет мудрость её безгранична, да будет рука её тверда, а сердце милосердно.
Морган свернул пергамент и отступил на полшага назад, и в зале снова повисла тишина. Теперь, по этикету, гость должен был произнести своё приветствие и назвать себя. Влад поднял голову, не вставая с колена, и его красные глаза за оранжевыми стёклами очков посмотрели на Королеву.
Когда Калка увидела его лицо ближе, то на мгновение удивилась его красоте. Не будь она уже опытной Королевой, то могла бы слегка вздрогнуть, но внешне сохраняла спокойствие. Она не могла понять почему, но у мужчины перед ней было странное очарование, которое её привлекало и заставляло сердце биться чуть сильнее.
Она точно могла сказать, что он красивый мужчина, не такой, как другие дворяне из Королевства Ре-Эстиз или Юга, чья внешность была часто посредственной и те компенсировали это дорогими и яркими нарядами. Этот мужчина носил чёрный необычный наряд, который скорее он красил самим собой, а не наоборот. Многие дворяне предпочитали яркие наряды и избегали чёрный или коричневый цвет, так как яркую одежду могли позволить себе только обеспеченные люди.
(Неужели он мне приглянулся? Нет, это невозможно. Хоть у него красивое лицо и вроде неплохие манеры, но я его не знаю. Неужели магия очарования? Сомневаюсь, я бы почувствовала подобное.) — размышляла Калка, сохраняя внешнее спокойствие.
Даже она не могла почувствовать природное очарование вампиров, которое у них от природы присутствовало, чтобы манить жертв к себе своей красотой и харизмой. Именно поэтому многие женщины и мужчины даже в его образе Алукарда испытывали к нему сильное влечение или внимание.
— Ваше Величество, — произнёс Влад низким, бархатным голосом, и его слова звучали спокойно, без подобострастия, как и подобает иностранному аристократу, который уважает чужого монарха, но не унижается перед ним. — Для меня великая честь стоять в вашем зале и лицезреть вашу красоту и мудрость, о которых я наслышан от простого люда вашего славного города. Прошу вашего дозволения говорить.
Калка смотрела на него несколько секунд, оценивая его манеру, голос, осанку, а затем слегка кивнула, сохраняя внешнее спокойствие.
— Позволяю, — произнесла она мягким голосом.
Морган снова сделал шаг вперёд, и теперь его голос звучал иначе, потому что он объявлял гостя из того, что тот предоставил в личном прошении, когда просил аудиенцию.
— Перед Её Величеством стоит Влад Цепеш, Граф Королевства Ре-Эстиз, аристократ и торговец, прибывший в столицу Хобурнс с целью заключения торгового соглашения и предложения помощи в решении проблем Королевства.
Влад слегка склонил голову в знак подтверждения, не вставая с колена, потому что по этикету гость оставался на колене до тех пор, пока монарх не позволял ему подняться.
Калка сделала лёгкий жест рукой, и Морган отступил.
— Встаньте, Граф Цепеш, — произнесла Калка, и в её голосе прозвучала та мягкая уверенность, которая была у неё всегда, когда она говорила с людьми. — Я рада приветствовать вас в Хобурнсе. К сожалению, вы прибыли не в лучшее время для нашего Королевства.
Влад поднялся с колена плавным, выверенным движением, расправил плечи и заложил руки за спину, как того позволял этикет после дозволения монарха. Он стоял прямо, с той безупречной осанкой, которая бывает у людей, выросших в домах, где каждый жест оттачивается с детства. Калка откинулась на спинку трона и сложила руки на коленях, глядя на гостя с лёгким интересом, а Морган вернулся на своё место у трона, готовый записывать всё, что будет сказано на этой встрече.
— Благодарю вас, Ваше Величество, — произнёс Влад с лёгким поклоном головы, не сгибая спины. — Я прекрасно осознаю, что мой визит совпал с непростым периодом для вашего Королевства, и именно это обстоятельство привело меня к вашим вратам. Позвольте мне быть не просто гостем, но и тем, кто способен предложить свою помощь в решении постигшей вас беды. Насколько мне известно, вы уже осведомлены о цели моего прибытия: торговое соглашение и содействие в борьбе с болезнью, которую ваш народ назвал «Серой хворью».
— Верно, я слышала об этом от моих людей, — ответила Калка, и её голос был спокойным. — Однако мне до сих пор неизвестно, что конкретно представляет собой эта помощь и можно ли вам доверять. Не сочтите за грубость, Граф, но я никогда прежде не слышала о роде Цепеш с титулом Графа, что довольно необычно, ведь роды с подобными титулами, как правило, известны, особенно если они занимаются торговой деятельностью.
Калка чувствовала слабое подозрение к личности Влада Цепеша. Не редкостью было то, что кто-то притворяется аристократом из чужого Королевства и пытается обманом получить привилегии или доступ к казне под видом торгового соглашения или сделки. Она уже отправила весть в Королевство Ре-Эстиз, чтобы те подтвердили личность данной персоны, но ответ придёт не раньше, чем через несколько дней в лучшем случае.
— Ваши сомнения абсолютно обоснованны, Ваше Величество, и я не смею на них обижаться, — произнёс Влад с мягкой улыбкой, и его голос звучал спокойной, без тени раздражения. — Осторожность есть добродетель мудрого правителя, и я был бы разочарован, если бы вы приняли первого незнакомца на слово. Прошу вас принять мою грамоту подтверждающую мою личность и положение.
Влад плавно извлёк из-под полы своего чёрного пальто сложенный лист плотной бумаги и протянул его вперёд на вытянутой руке, слегка склонив голову. На бумаге виднелась печать Королевства Ре-Эстиз и каллиграфическая запись, удостоверяющая его статус аристократа. Подобные грамоты являлись общепринятым способом подтвердить подлинность происхождения, и в собственном Королевстве их использовали редко, но для путешествий за границу они были необходимы.
Морган подошёл к Владу и принял документ из его рук с коротким поклоном. Старый советник поднёс пергамент ближе к свету, провёл пальцами по печати, оценил качество бумаги, чернил и каллиграфии. Как самый опытный в подобных делах человек при дворе, он знал печати всех людских Королевств и мог отличить подделку от подлинника с первого взгляда. Спустя минуту тщательной проверки он не нашёл ни единого изъяна.
— Грамота подлинная, Ваше Величество, — объявил Морган, возвращая бумагу Владу с поклоном. — Печать, бумага и чернила соответствуют стандартам Королевства Ре-Эстиз.
— Что ж, — произнесла Калка, и на её губах появилась лёгкая улыбка облегчения. — Похоже, ваша личность подтверждена, Граф Влад Цепеш. Прошу прощения за эту необходимую формальность.
— Никаких извинений не требуется, Ваше Величество, — ответил Влад с изящным полупоклоном. — Я лишь рад, что мы разрешили этот вопрос столь быстро. Позвольте нам перейти к сути моего визита, дабы не отнимать более вашего драгоценного времени.
Данная печать и бумага были безупречной подделкой, созданной магией. Для этого Влад просто нашёл похожую грамоту в замке столицы и изменил его под себя, от чего найти изъяны было практически невозможно даже самому искушённому эксперту.
— Я слушаю вас, Граф Цепеш, — произнесла Калка, выпрямляясь на троне и складывая руки на подлокотниках. Её сердце снова пропустило удар, и она отвела взгляд на долю секунды, прежде чем вернуть его к гостю. — Расскажите мне, что именно вы предлагаете.
— «Серая хворь», как её именуют ваши жрецы, является болезнью крайне необычной природы, — произнёс он, не поднимая глаз выше уровня королевского подбородка, как того требовал этикет. — Позволю себе доложить Вашему Величеству, что в Королевстве Ре-Эстиз данная хворь уже вспыхивала.
Калка замерла. Её пальцы, лежавшие на подлокотниках, едва заметно сжались, а брови приподнялись на мгновение. Она обдумывала эту новую информацию, и в её голове сразу же выстроилась цепочка подозрений.
(Впервые об этом слышу. Ни один из моих советников не упоминал о подобном инциденте в Ре-Эстизе. А значит, либо они не знали, либо это было скрыто намеренно. Если Ре-Эстиз уже сталкивался с этой болезнью, то они могли подослать её нам как способ давления. Распространить хворь, а затем предложить помощь и потребовать уступки в торговле или политике. И этот человек может быть частью их плана, чтобы наше Королевство оказалось им обязано.)
Гнев шевельнулся внутри неё, но Калка не позволила ему отразиться на лице. Она лишь чуть сузила глаза и выдержала паузу в несколько секунд, прежде чем заговорить, потому что бросаться обвинениями без доказательств было недостойно Королевы.
— Неужели? — произнесла она ровным тоном, за которой скрывалась настороженность. — Впервые слышу об этом, Граф. Продолжайте.
Влад чуть наклонил голову, принимая её приглашение говорить дальше, и продолжил тем же размеренным тоном.
— Вспышка произошла столь же внезапно, как и у вас, Ваше Величество. К счастью, местный барон, в чьих землях началась хворь, сумел пресечь её распространение в кратчайшие сроки, — произнёс он, и его пальцы в белых перчатках чуть шевельнулись, будто он подбирал слова с особой тщательностью. — То, что Вашему Величеству неизвестно об этом инциденте, вполне объяснимо. Кто стал бы говорить о подобном публично?
— Значит, вы раскрываете мне тайну вашего Королевства, Граф? — спросила Калка, и в её голосе прозвучала лёгкая настороженность.
— Не совсем, Ваше Величество, — ответил Влад, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Официального запрета от нашего мудрого Короля не было. Однако в обществе дворян Ре-Эстиз об этом инциденте предпочитают не вспоминать.
— И почему же? — спросила Калка, слегка наклонив голову, и её голубые глаза смотрели на гостя с тем вниманием, которое не упускало ни одной детали.
Влад молчал ровно секунду, а затем произнёс спокойно, без тени смущения или колебания.
— Всех заражённых сожгли, Ваше Величество.
В тронном зале повисла тишина. Калка не изменилась в лице, но её пальцы на подлокотниках сжались крепче, и Морган, стоявший у трона, едва заметно подался вперёд, будто готовый вмешаться.
— Если это так, Граф, — произнесла Калка, и её голос стал тише, но не мягче, а скорее тяжелее, — то откуда у вас средство от этой болезни? Вы предлагаете мне сжигать собственный народ?
Она нахмурилась, и в её голубых глазах мелькнуло то холодное недовольство, которое бывало у неё, когда кто-то предлагал решение, противоречащее всему, во что она верила. Одно предположение о подобном было оскорбительно для Королевы, чьим долгом было защищать каждого подданного.
Влад чуть склонил голову, и его улыбка стала мягче, будто он ожидал подобной реакции и был к ней готов.
— Конечно же нет, Ваше Величество, — произнёс он, и в его голосе прозвучало искреннее почтение. — Я прекрасно понимаю, что передо мной стоит добрая и милосердная Королева, для которой жизнь каждого подданного священна. Я ни в коей мере не предлагаю Вам подобный путь. Тем более, насколько мне известно, болезнь уже распространилась далеко за пределы одной деревни, и переходить к столь радикальным мерам было бы не просто жестоко, но и бессмысленно.
Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть, а затем продолжил, чуть наклонив голову в знак уважения.
— Позвольте мне объяснить, Ваше Величество. Метод сожжения был применён в Ре-Эстизе исключительно потому, что хворь удалось обнаружить в самом начале, когда заражённых было не более двух десятков, и все они находились в одной деревне. Барон принял решение пожертвовать малым, чтобы спасти большее. Это было жестокое решение, но оно сработало в тех условиях. В вашем же случае болезнь уже охватила десятки поселений, и сжигание не остановит её, а лишь озлобит народ и лишит вас его доверия.
Калка молчала несколько секунд, обдумывая его слова. Её пальцы медленно разжались на подлокотниках, и плечи чуть опустились, но взгляд оставался настороженным.
— Продолжайте, Граф, — произнесла Калка, и её голос вернулся к ровному, спокойному тону. — Я слушаю.
— Мой дом уже несколько поколений промышляет продажей лечебных трав, алхимических препаратов и зелий. Наши составы крайне эффективны и способны не только ослабить симптомы болезни, но и возможно исцелить ваших подданных, Ваше Величество.
Калка откинулась на спинку трона и скрестила пальцы перед собой, глядя на гостя с тем вниманием, которое она уделяла каждому, кто приходил к ней с предложением. Морган, стоявший у трона, едва заметно подался вперёд.
— Звучит заманчиво, Граф, — произнесла Калка спокойным тоном, но с подозрением к его словам. — Однако я обязана спросить: каким образом мы можем убедиться в эффективности ваших товаров? На рынке существует множество торговых домов, промышляющих подобными составами, и качество их разительно отличается. Я не могу позволить себе доверять на слово, когда речь идёт о жизнях моих подданных.
— Ваши сомнения абсолютно обоснованны, Ваше Величество, и я не смею на них обижаться, — ответил Влад, и в его голосе прозвучало искреннее почтение. — Осторожность есть добродетель мудрого правителя. Позвольте мне продемонстрировать эффективность моего товара прямо здесь, в вашем присутствии.
— Каким образом вы намерены это сделать? — спросила Калка, слегка наклонив голову.
— В моей карете находится образец продукта, — произнёс Влад. — Если ваше Величество позволит, я принесу его и покажу в действии.
Калка молчала несколько секунд, обдумывая услышанное. Её пальцы задумчиво скользнули по подлокотнику трона, а затем она кивнула.
— Позволяю, — сказала она. — Принесите ваш товар. Я желаю убедиться лично.
Влад поклонился, и развернулся к выходу. Его шаги были спокойными и бесшумными на мраморном полу, а черный плащ покачивался в такт движению. Тяжёлые двери тронного зала закрылись за ним с глухим гулом, и в зале повисла тишина ожидания.
Морган повернулся к Калке и произнёс тихим голосом, склонив голову:
— Ваше Величество, вы уверены, что хотите позволить ему вернуться? Мы не знаем, что именно он принесёт.
— Паладины проверят всё на входе, — ответила Калка ровным тоном. — А я хочу увидеть это своими глазами. Если его товар действительно способен лечить, мы не можем позволить себе упустить такую возможность.
— Как прикажете, Ваше Величество, — кивнул Морган, возвращаясь на своё место у трона.
Калка откинулась на спинку трона и закрыла глаза на несколько секунд, позволяя себе перевести дыхание. Внутри неё шевельнулось то странное чувство, которое она не могла объяснить. Сердце билось чуть быстрее обычного, и она списала это на волнение от момента.
Спустя пятнадцать минут двери тронного зала снова открылись, и Влад вошёл обратно. За ним следовал мужчина в безупречной униформе дворецкого, который нёс чёрный лакированный ящик с серебряными застёжками.
Калка отметила про себя, что у Графа в услужении был именно дворецкий, а не служанка, что было необычно для аристократа-мужчины. Большинство дворян предпочитали брать с собой в поездки молодых служанок, а дворянки, напротив, выбирали дворецких с приятной внешностью. Причины такого выбора были очевидны и не требовали объяснений, но Влад Цепеш, похоже, придерживался иных стандартов, и это лишь добавляло ему очков в глазах Калки.
Дворецкий остановился в пяти шагах от трона, опустился на одно колено и поставил ящик на пол, после чего отступил назад, не поднимая глаз. Влад подошёл к ящику, склонился над ним и открыл крышку, извлекая оттуда стеклянную склянку размером с ладонь, внутри которой плескалась густая красная жидкость.
— Позвольте продемонстрировать, Ваше Величество, — произнёс Влад, поднимая склянку так, чтобы свет факелов падал на неё, и красная жидкость заиграла рубиновыми отблесками. — Лечебное зелье высшего качества.
Калка подалась вперёд на троне, и её брови приподнялись. Морган за её спиной тихо хмыкнул, а паладины переглянулись.
— Лечебное зелье? — переспросила Калка, и в её голосе прозвучало искреннее удивление. — Красное?
(Насколько мне известно, все лечебные зелья имеют голубой оттенок. Даже я, которая не разбирается в алхимии, знаю этот факт, ведь мне не раз доводилось пить их и наблюдать, как паладины принимают их после ранений или обычные люди.) – подумала Калка, показывая легкое сомнение.
— Именно так, Ваше Величество, — кивнул Влад, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Голубой цвет является стандартом для большинства алхимиков, потому что они используют одну и ту же базовую формулу. Однако мой дом пошёл иным путём. Это зелье является результатом многолетней работы моих алхимиков, которые переработали саму основу состава. Оно способно не просто залечить рану или снять лихорадку. Оно способно отрастить отрубленную конечность за считанные секунды, стоит лишь выпить его.
В тронном зале повисла тишина. Калка смотрела на Влада с тем выражением, которое бывает у человека, услышавшего нечто настолько невероятное, что мозг отказывается это обрабатывать. Морган замер с пером в руке, не записав ни слова. Паладины переглянулись, и на их лицах читалось откровенное сомнение, потому что каждый из них лично пользовался лечебными зельями и знал их пределы. Ни одно зелье, даже самое дорогое и редкое, не способно было отрастить конечность. Это было под силу только божественной магии четвёртого или пятого ранга.
— Я вижу сомнения на ваших лицах, — произнёс Влад, и его голос остался спокойным, без тени обиды. — И они понятны. Слова без доказательств ничего не стоят. Позвольте мне доказать эффективность зелья на себе. Могу ли я попросить одного из ваших паладинов одолжить мне меч?
— Меч? — переспросила Калка, наклонив голову, но затем поняла его намерение и посмотрела на ближайшего паладина. Тот, уловив сигнал Королевы, шагнул вперёд, передал меч в ножнах и протянул его Владу рукоятью вперёд, склонив голову.
— Благодарю вас, уважаемый паладин, — произнёс Влад с тёплой улыбкой, принимая меч.
Он обнажил клинок из ножен одним плавным движением, и лезвие блеснуло в свете. А затем, прежде чем кто-либо в зале успел понять, что происходит, Влад замахнулся и рубанул себе по левой кисти.
Удар был чистым и точным. Кисть отделилась от руки и упала на мраморный пол с глухим стуком, а из обрубка хлынула кровь, растекаясь по белому камню тёмным пятном. В тронном зале одновременно ахнули несколько голосов. Морган дёрнулся вперёд, но замер, потому что лицо Влада оставалось совершенно спокойным, без тени боли или страха, будто он отрезал кусок хлеба, а не собственную руку.
Калка вскочила с трона, и её пальцы впились в подлокотник. Паладины одновременно сделали шаг вперёд, но ни один не обнажил оружие, потому что Влад не проявлял агрессии, а его лицо оставалось невозмутимым.
— Ваше Величество, прошу, не тревожьтесь, — произнёс Влад ровным тоном, поднимая окровавленную кисть руки и показывая её залу. — Это часть демонстрации.
Он поставил меч на пол, наклонился и поднял склянку с красной жидкостью, а затем, не отводя взгляда от Калки, откупорил её и выпил залпом. Красная жидкость потекла по его подбородку, и он облизнул губы, а затем поднял отрубленную кисть перед собой.
На глазах у всего тронного зала из обрубка начала расти новая рука. Сначала появились кости, обтянутые бледной тканью, затем мышцы, сухожилия и кожа. Процесс занял не больше пяти секунд, и когда Влад сжал и разжал пальцы новой руки, на ней не было ни шрама, ни следа. Рука была абсолютно здоровой, будто её никогда не отрубали.
В тронном зале повисла тишина. Морган стоял с открытым ртом, и перо выпало из его пальцев, ударившись о мраморный пол. Паладины замерли, и их глаза были расширены до предела. Калка стояла у трона, и её губы были слегка приоткрыты.
Теперь на глазах всех пришла новая волна шока и удивления, потому что подобная демонстрация была самым сильным доказательством эффективности лечебного зелья. Для Калки это выглядело как применение лечебного заклинания четвёртого ранга или даже пятого. Хотя публично Калка считалась магом четвёртого ранга, на самом деле она была магом пятого и могла понимать, что подобное зелье было крайне могущественным для спасения жизни человека из любой ситуации.
Теперь она отбросила подозрения в сторону Влада Цепеша и в сторону того, что всё это было спланировано Ре-Эстизом, потому что такое зелье было слишком ценным, чтобы показывать его так открыто. Его стоимость была настолько высокой, что предоставлять его для лечения жителей чужого Королевства было бы безумием.
Калки и любого человека в зале значимость торгового соглашения и получения таких зелий выросла в разы. Они просто не могли позволить такому человеку уйти и не получить зелья. Конечно, принуждать его они не могли, иначе это вызвало бы сильный политический скандал. Но Калка не понимала, почему Ре-Эстиз отправил настолько ценное зелье именно им. Неужели они действительно хотели помочь? Или это была исключительно инициатива этого мужчины?
Она сделала глубокий вдох и выпрямилась на троне, возвращая себе тот спокойный, уверенный вид, который подобал Королеве. Но внутри неё сердце продолжало биться быстрее обычного, и она не могла понять, от чего именно: от ценности зелья или от того, как уверенно и спокойно этот мужчина стоял перед ней с окровавленным полом у ног и улыбался так, будто ничего не произошло.
(Мне нужно заполучить этого человека любой ценой. Если его зелья и товары могут помочь моему народу, я обязана получить его благосклонность. К счастью, он красив и вежлив. Я бы даже назвала его идеальным мужчиной. Может быть, это мой шанс? Мне через неделю исполнится 25 лет, а я всё ещё одинока. Заключить союз с таким домом было бы крайне выгодно, и это могло бы развеять слухи о моих странных предпочтениях с женщинами. Стоп. Я ведь едва его знаю. Я не могу использовать брак как повод для политической выгоды. Я обещала себе, что выйду замуж по любви?)
Одиночество Калки было её больным местом. Женщина, которая в 24 года ещё не была замужем, считалась странностью в мире, где большинство выходили замуж ещё в юности, особенно в дворянском обществе, где браки между домами были необходимы для политических союзов. Калка мечтала о браке, но искала достойного мужчину, которого сможет полюбить, и такого она так и не встретила. Хоть её сердце забилось чуть сильнее перед этим незнакомцем, она не была убеждена, что это любовь, и не хотела торопить себя.
— Граф Цепеш, — произнесла Калка, и её голос был ровным, но в нём звучала та тёплая нотка, которой не было раньше. — Ваша демонстрация была крайне убедительна. У меня не осталось ни единого сомнения в качестве вашего товара. Я готова заключить с вами торговое соглашение.
Влад склонился в поклоне, и его улыбка стала шире.
— Премного благодарен, Ваше Величество, — произнёс он бархатным голосом. — Для меня честь вести дела с Королевой, чья мудрость и милосердие известны далеко за пределами этого Королевства. Я готов обсудить все детали соглашения, однако осмелюсь предложить перенести переговоры в более деловую обстановку. Тронный зал создан для торжественных приёмов, а торговое соглашение требует множества уточняющих вопросов, которые удобнее вести за столом, а не на коленях.
Калка едва заметно улыбнулась, потому что его слова были разумны и произнесены с тем тактом, который не оскорблял, а лишь предлагал.
— Согласна, — кивнула она, глядя на паладинов, которые поняли приказ без слов и склонили головы. — Мои люди проводят вас в комнату для деловых бесед. Там мы обсудим все тонкости соглашения в спокойной обстановке.
— Благодарю вас от всего сердца, Ваше Величество, — произнёс Влад, склоняясь в глубоком поклоне. — Я буду ждать вашего прихода с нетерпением.
Он развернулся и направился к выходу, а дворецкий поднял с пола ящик и последовал за ним. Но перед тем, как выйти, Влад остановился у порога, наклонился и подобрал с мраморного пола свою отрубленную кисть, которую сунул в карман плаща с тем же спокойным выражением лица, с каким человек подбирает обронённую перчатку. Дворецкий за его спиной даже не моргнул.
Тяжёлые двери тронного зала закрылись за ними с глухим гулом, и в зале снова повисла тишина.
Калка откинулась на спинку трона и выдохнула, позволяя себе на несколько секунд расслабить плечи. Морган подошёл ближе, и его глаза смотрели на Королеву с тем выражением, которое она научилась читать за годы совместной работы.
— Морган, — произнесла Калка, потирая переносицу пальцами. — Что ты думаешь обо всём этом?
Морган молчал несколько секунд, подбирая слова, а затем склонил голову и произнёс ровным тоном:
— Нам необходимо заполучить эти зелья, Ваше Величество. Любой ценой. Наше Королевство находится в крайне тяжёлом положении, и каждый день промедления забирает жизни ваших подданных. Если этот человек говорит правду, а его демонстрация не оставляет сомнений, то его товар способен переломить ход болезни.
— Я знаю, — сказала Калка, и её голос был тише обычного. — Но мне сложно представить, какую цену он назовёт. Ты сам понимаешь, Морган, что зелье, способное отрастить конечность за пять секунд, будет стоить целое состояние. Возможно, наша казна не потянет такую покупку. И мы окажемся в долгу перед этим дворянином или перед всем Королевством Ре-Эстиз. Я не хочу такого исхода.
— Согласен, Ваше Величество, — кивнул Морган. — Но я считаю, что мы должны получить эти зелья любой ценой. У меня тоже есть подозрения, что это может быть хитрый план Королевства Ре-Эстиз, но я не могу понять его суть. Единственное, что приходит в голову, это попытка ввести нас в долговую зависимость через покупку столь ценного товара. Либо это попытка самого Графа переметнуться к нам.
— Переметнуться? — переспросила Калка, и её брови приподнялись. Она задумалась на несколько секунд, а затем медленно кивнула. — Хм… возможно, ты прав. Иначе зачем Ре-Эстиз позволил бы одному дворянину продавать настолько ценный ресурс чужому Королевству? Такое зелье слишком дорого, чтобы разбрасываться им. Возможно, он знал о нашем положении и решил использовать его, чтобы покинуть Ре-Эстиз. Но это очернит честь его рода на поколения вперёд.
Подобные рассуждения и политические махинации не были редкостью в этом мире, и Калка видела достаточно примеров, когда дворяне меняли сторону ради выгоды. Для неё теперь всё выглядело так, будто Королевство Ре-Эстиз намеренно заслало болезнь в надежде ослабить Святое Королевство Робл, а затем предложить лекарство за непомерную цену, чтобы казна опустела и они стали должниками. Но Влад, узнав об этом плане, решил использовать ситуацию в своих интересах и пришёл, когда болезнь только начала забирать жизни. Он решил переметнуться из одного Королевства в другое, понимая, что его товары будут высоко оценены в Святом Королевстве Робл, где медицина, сельское хозяйство и поддержка народа получали значительные вложения из казны.
В то время как в Королевстве Ре-Эстиз внутренняя политика была крайне нестабильной из-за постоянной борьбы дворян за влияние, а коррупция в лице таких организаций, как «Восемь пальцев», проникала во все сферы жизни и была связана со многими дворянскими домами. В том Королевстве буквально необходимо было быть членом одной из фракций и вести постоянную борьбу за выживание, особенно если ты занимал положение не выше барона. Даже Калка приблизительно понимала, насколько сложно выжить в Ре-Эстиз, по тем слухам и донесениям, которые получала от своих людей. И было не удивительно, что человек хочет покинуть такое место.
* * * * *
А в это время сам Влад Цепеш спокойно шёл по коридору замка, и на его губах играла слабая улыбка от того, что представление вышло именно так, как он задумал. То, что он выпил перед всем залом, не было настоящим лечебным зельем, а являлось обычной склянкой с кровью, подкрашенной и поданной в красивой обёртке. Он просто создал визуальный эффект регенерации с помощью своей вампирской природы, потому что настоящая регенерация вампира выглядела именно так. Хоть настоящее лечебное зелье и не причинило бы ему вреда, оно бы просто не подействовало, потому что для вампиров лечебные зелья были слабостью, сравнимой со святой водой.
Но его главной целью всего этого представления было не торговое соглашение и не политический союз. Его целью было позабавиться с Королевой, дать ей надежду, а затем наблюдать, как эта надежда рассыпается в прах. Все эти соглашения, переговоры и товары нужны были лишь для того, чтобы Калка ощутила, что спасение близко, что выход есть, что свет в конце тоннеля горит. А затем он погаснет, ведь он её обманул. Потому что чем выше человек поднимается на столбах счастья, тем глубже он падает, когда эти столбы рушатся. Тем сильнее отчаяние, тем темнее мрак, в который он погружается.
А ещё он хотел очаровать Королеву в образе идеального аристократа, чтобы, когда она окажется в его руках, она поняла, что всё это время держала за руку не человека, а монстра. Он хорошо помнил из канона, что у Королевы была мечта выйти замуж за мужчину, которого полюбит.
— Ха-ха-ха-ха, — рассмеялся Влад тихо, идя по коридору, и его смех эхом отразился от белых стен. — Будет весело.
Паладины что следовали рядом не поняли к чему это было сказано, но решили, что мужчина просто рад что смог добиться расположения их Королевы.
http://erolate.org/book/285/33989
Готово:
