Наступила ночь, и вся деревня собралась на ритуальном поле в окружении костров и чучел. Воздух тут пропитан дымом трав, которые шаманы сжигали в своих каменных курильницах, и приправлен радостным смехом. Барабанная дробь наполняла луг, баламутила танцоров, распаляла кровь и поглощалась чёрной стеной леса. Священные флаги, привязанные к деревьям, трепетали красными, жёлтыми и фиолетовыми красками. Старый бард занял своё место под старым дубом и затянул одну из древних саг своим громким и раскатистым голосом, что разливался полем, как крепкое красное вино.
Посвящённые воины стояли отдельно от остальных, где танцевали вокруг собственного костра в мягкой полутени на опушке леса. Их тела изрисованы яркими белыми рунами, а мышцы изгибались и двигались в такт танца. Остальная молодёжь деревни собралась вокруг и наблюдала за ними. Время от времени посвящённый хватал кого-то за руку, и после короткого разговора они уходили от костра в темноту леса.
Контария[1], как сказали бы путеводители (существуй они в то время), была страной, где знали толк в народном веселье. Однако не все здесь разделяли праздничное настроение. Под вязом вблизи от костра посвящённых сидел подросток по имени Аэрин[2] и притворялся, что не смотрит на смеющуюся толпу, где вместе с остальными смеялась Фой. Внезапно Бово[3] схватил её за талию, перебросился несколькими словами и увёл куда-то в лес.
Пара железных шпор[4], которые держал Аэрин, печально звякнула. Он вздохнул и отвёл взгляд в сторону сотен людей, которых освещали другие костры.
– Какого чёрта ты раскис, братан? – внезапный голос раздался позади него. Парень обернулся к нарушителю его одиночества. Им оказался его дружбан Липфрог, что вышел к нему из дыма.
– Не кисну я, отвали.
– Да-да, ты сегодня прям лучик солнца, – Липфрог глянул на раскрашенных белым танцоров и залпом хлебнул овсяное пиво из кружки, которую держал в руке. – Потерпи ещё два года, и нам тоже проведут такой вечер посвящения в воинов, где каждая будет хотеть провести с нами ночь на удачу. Нужно просто дожить до двадцати.
Аэрин тряхнул головой, и каштановые волосы упали ему на глаза, полностью скрывая голубые глаза. Липфрог было собрался продолжить, как вдруг его взгляд опустился на руки Аэрина.
– Слышь, чел, ты получил железные шпоры?!
– Ага, буквально сегодня, – неохотно улыбнулся Аэрин. – Старик Юрадеч сказал, что я стану отличным всадником, если продолжу усердно работать, конец цитаты.
– О, тогда для меня жесть какая честь говорить с вами! – Липфрог глубоко и неуверенно поклонился. – Ха, жаль только, что ты получил их в день посвящения, который украл твой момент славы. Давай выпьем за это! Ну же, пошли за пивом. Только не потеряй шпоры, что будет ой какой позор. К слову… зачем ты притащил их сюда? Они же это, из тяжёлых.
Аэрин отвёл взгляд и покраснел. Глаза Липфрога посмотрели на костёр и сверкнули.
– А, ты хотел впечатлить Фой, дубина, – догадался он.
– Ничего я не хотел, не выдумывай себе чего, – Аэрин резко встал и подчеркнул эти слова гораздо сильнее, чем было достаточно в этой ситуации.
– Между прочим ты мог просто поговорить с ней, зачем тянуть? Настоящий болван! Теперь её поглотила эта шумиха с воинами, и тебе будет намного сложнее подступиться к ней.
– Идиот здесь ты, Липфрог, – сложил руки на груди Аэрин и с неубедительным безразличием отвёл взгляд. – Я сваливаю отсюда. Не нажирайся слишком, а то стошнит ещё на барда.
– Никаких обещаний, – бросил он и какое-то время наблюдал за Аэрином, пока тот не исчез в темноте.
«Бедный засранец, – подумал Липфрог, допивая своё пиво. – У него были неплохие шансы завести девушку, если бы он подошёл к ней раньше».
План впечатлить Фой шпорами не настолько плох, как могло показаться. Здесь, в Контарии, высоко ценились навыки верховой езды, что добавляли много балов крутости тем, кто доказал свои способности. Однако пройти посвящение в воины – более крутая вещь, чем преуспеть в верховой езде.
К сожалению Аэрина, праздник внезапно перенесли именно на сегодняшнюю ночь. Если бы он как и всегда проходил в следующем месяце, июне[5], то Аэрину могло бы повезти, но… Такой перенос был очень странным. «Благоприятные знаки», – как говорили в деревне. Всё возможно, но Липфрог не особо разбирался в приметах. Однако он знал, что его кружка пуста, и теперь нужно предпринять решительные шаги, чтобы исправить это ужасное положение дел.
Напевая что-то про себя, Липфрог ушёл к бочкам с пивом.
****
Слишком много шума и света, поэтому Аэрин покинул ритуальное поле и узкими тропинками среди папоротников обогнул деревню, держа путь к ближайшему озеру. На его берегу было одно труднодоступное место, окружённое скалами и древними елями, куда никто кроме него не забредал.
Широкое озеро было совершенно гладким и наполненным звёздами, как второе небо на земле[6], а его противоположный берег казался тонкой полоской тьмы в трёх милях отсюда. Аэрин удобно расположился на пахучей мягкой хвое и позволил безмятежности этого двойного неба опустошить его голову. Далёкие барабаны стали едва слышны, и единственным звуком был редкий крик совы или шорох мыши в подлеске. Какое-то время Аэрин просидел без движения в этом личном мирке посреди тёмной ночи.
К сожалению, его покой не мог длиться вечно. В его мыслях всплыл образ Фой, что обнимала мускулистое тело Бово. Прямо сейчас эти двое где-то смеются, целуются и трахаются в кустах, тогда как он сидит здесь возбуждённый и в одиночестве.
Как бы ни больно это признавать, но придурок Липфрог прав. Нужно было раньше поговорить с ней. Но Аэрин знал, что вот-вот получит шпоры. Немногие люди получали их в его возрасте, поэтому он навоображал себе, каким крутым будет, когда небрежно покажет их Фой, словно это какой-то пустяк, а потом…
Последние несколько месяцев Аэрин тяжело трудился, чтобы получить их. Он поднёс шпоры к глазам и покрутил между пальцев. Это простые железные ленты, к которым крепился крутящийся репеёк с короткими тупыми лезвиями. Почему-то сейчас они не выглядели настолько впечатляющими, как этим утром, когда Юрадеч вручил их ему. Некоторые посвящённые воины уже носили следующий уровень – серебряные шпоры. Хотя кого это волнует, если по-настоящему впечатляют позолоченные, которые получает только бесспорный наездник-мастер контарианцев…
Аэрин возлагал большие надежды на Фой. Она была очень милой, всегда улыбалась ему, а её большие тёмные глаза невероятно завораживали. Как-то раз после весеннего праздника они немного шалили на берегу этого же озера недалеко отсюда.
Контарианцы, к ужасу своих более приличных соседей, очень легко относились к такого рода вещам, и Фой была не исключением. Она наслаждалась телами мальчиков, они наслаждались её телом, поэтому вряд ли тот случай был хоть немного особенным для неё. Этим особенным для неё был Бово, ведь слухи о них ходили даже до сегодняшнего вечера.
Что особенного было в Аэрине? Он сомневался, что ему есть что предложить, кроме как добрые намерения и зубастую улыбку[7]. Если бы только у него было такое тело, как у Бово… Тогда, возможно, всё было бы иначе.
К слову об этом… Аэрин подошёл к кромке воды, стянул с себя рубашку и посмотрел на своё отражение. Он явно стройнее, чем те посвящённые сегодня, но тоже не терял времени зря. Он вырос высоким и умелым всадником, а посвящённые всё равно ещё должны два года тренироваться, да?
Поднялся лёгкий ветерок, принеся с собой солёную свежесть далёкого моря, что разбил водную гладь серией ряби и коснулся его обнажённой кожи. Аэрин вспомнил весенний праздник. Прохладный день, слабые солнечные лучи падали сквозь безлистные деревья и освещали тела их двоих. Да, он мог не быть с ней сейчас, но воспоминания остались.
Внимательно прислушавшись (вдруг кто приближается), Аэрин разделся полностью, и наполовину возбуждённый член выскочил из его штанов. Он коснулся его пальцами и ощутил, как с каждым ударом сердца он твердеет всё больше. Память вернула его в прошлое, услужливо пересказывая каждую деталь того дня.
****
Конец марта, вечер. Из длинного зала деревни доносилась праздничная музыка и стук ботинок по дощатому полу. На открытом воздухе люди собирались в небольшие группы и вместе распивали вино из глиняных кружек. Некоторые пары уходили прочь. По чистой случайности Аэрин и Фой оказались вместе на скамейке под длинным карнизом. На ней был толстый серый шерстяной плащ, а каштановые волосы блестели на солнце.
– Хочу дождаться заката, когда запоют Песню Весны, – сказала Фой. – Она моя любимая.
Аэрин согласился с радостью, хоть не имел особого мнения на этот счёт. После этого он соглашался со многими другими вещами, которые не сохранились в его памяти. Но конец их разговора запомнился ему очень и очень хорошо. Кажется, он сказал что-то смешное, ведь Фой засмеялась, и этот смех отражался в её больших глазах цвета тёмного мёда.
Вскоре она успокоилась, улыбнулась и внимательно посмотрела на него.
– У тебя красивая улыбка, – сказала Фой. – Мне всегда нравились большие зубы.
Аэрин застенчиво усмехнулся, обнажив предмет разговора.
– Могу поспорить, – прищурилась Фой, похлопав его плечо. – Твой член тоже красивый.
После этих слов мозг Аэрина заклинило, а его лицо, вероятно, стало настолько горячим, что одним своим теплом могло призвать весну. Фой откинулась назад и, не отводя глаз от него, сжала губы, словно сдерживала смех. Её выражение лица было беззаботным, а тело расслабленным. Настолько большая смена темы не смутила её, и она явно не ожидала, что смутит Аэрина. По крайней мере, слишком сильно.
«Чёрт, она ждёт какого-то ответа. Надо быстро придумать что-то умное!» – метались его мысли.
– Ну… наверное? Имею в виду, меня он устраивает.
«Хоть что-то, твёрдые четыре из десяти. Я справился. Всё будет хорошо, будет хорошо…»
Фой засмеялась (если точнее, то резко выдохнула через нос) и сказала:
– Покажи его.
– Что, здесь?! – воскликнул он и быстро осмотрелся по сторонам. Грунтовая дорога, деревянные дома и десятки празднующих людей.
– Нет, глупый, – встала Фой и снова хлопнула его плечо. – Пойдём к озеру, там есть где уединиться.
Он волновался, получится ли поддерживать эрекцию на таком холоде, но, как оказалось, беспокоился он напрасно. Когда обнажённая Фой прислонилась к нему, это взбудоражило его кровь и заставило её бежать через всё тело, наполнять нужные места и сводить его с ума.
Они легли на песок у воды: он на спину, а она на бок. Левая рука обняла Аэрина за шею, правая легла на его плечо, и левая нога переплелась с его правой в коленях. Волосы девушки щекотали его шею, а её свободная и мягкая грудь прижималась к нему. Лицо Фой приблизилось настолько, что он смог разглядеть крошечный шрам на верхней губе, пересчитать все веснушки на переносице и заглянуть в яркие глаза, что смотрели на него с игривым любопытством и страстной концентрацией.
Тёплая рука девушки легла на его член, и контраст с прохладным мартовским воздухом сделал её ещё теплее. Рука схватила, сжала и отпустила, а затем пальцы нежно коснулись его головки и постучали по её кончику.
– Видишь, я угадала, – прошептала она. – У тебя красивый член.
Аэрин не нашёл ни умного, ни какого-нибудь другого ответа.
– К слову, – Фой прикусила губу с привкусом вина и начала поглаживать его. – Ты молодец, что остаёшься твёрдым на таком холоде.
Её кончики пальцев снова надавили, явно наслаждаясь этим.
– Ты… – испустил сдавленный стон Аэрин, – облегчаешь мне задачу.
Он обнял её спину и положил руку на живот. Очень приятно чувствовать сокращение её мышц, когда Фой продолжала приятно поглаживать его. Левой рукой Аэрин коснулся её груди и начал играть с ней. Фой улыбнулась и немного повернулась, чтобы ему было удобнее. Её пальцы уже скользили по его предэякуляту.
Свободная рука парня переместилась к её лобку, миновала волосы и нащупала её клитор, вызвав одобрительное бормотание. Угол и поза были не из удобных, их предплечья касались друг друга каждый раз, как ладонь Фой проводила вниз по его члену. Их тела переплелись настолько странно, что безнадёжно запутались. Девушка засмеялась и уткнулась носом в его лицо. Какая разница, если им весело?
Конечности смещались, тела двигались, равновесие терялось и находилось[8]. В итоге она села на бёдра Аэрина, ни разу не ослабив хватку на его члене, положила другую руку на его пресс и грудь, а затем провела по холодной коже, покрытой мурашками. Аэрин застонал, когда коснулись его соска, и положил руки на талию девушки.
– О, тебе так понравилось? – Фой наклонилась вперёд и закрыла глаза. – У тебя такой приятный голос. Стони больше для меня.
Губы Аэрина становились горячее от этих слов. Пальцы девушки рисовали круг вокруг его соска, хватались за него, дразнили и отдалялись. Аэрину было неловко слышать свои стоны. Он мог сравнить это с тем, словно запел и удивился собственным голосом. Но другого выбора не оставалось, ведь удовольствие вцепилось крепким хватом в его горло. Движения девушки ускорялись всё больше, и она потерялась в настоящем моменте.
– Правильно, вот так. Громче, чтобы тебя услышал противоположный берег.
– Ты знаешь, что такое молчать? – приглушённо засмеялся Аэрин и сжал грудную клетку девушки. Он был почти, почти на грани.
– Какой грубиян! – ответила смехом Фой, после чего волосы упали ей на лицо.
Внутри Аэрина появилось покалывающее чувство, словно что-то открывается или развязывается.
– Бля, – ахнул он, и на букве «б» ощутил пересохшие губы.
– Видишь? Ты большой грубиян и плохо влияешь на меня!
Аэрин словно воспарил в небо и в следующий миг обильно кончил, держа девушку в руках и забрызгивая спермой их обоих. Рука Фой сжалась в последний раз и затем отпустила его член.
– Что же такое заставило тебя кончить? – захихикала она. – Простак и распутник.
Фой чмокнула его в губы, встала на ноги и широко улыбнулась в жёлтом свете.
– Чёрт, уже почти закат. Пойдём назад, Аэрин!
– Уже? – приподнялся он на локтях. – Я не отпускал тебя.
– В другой раз, я не хочу пропустить Песню, – девушка уже подошла к воде и приводила в порядок своё тело. Когда она оделась и поправила причёску, то посмотрела на него весёлым взглядом и сказала: – Не волнуйся, я тоже повеселилась. Догоняй меня!
Только была здесь, как её след уже простыл.
****
Аэрин в настоящем неподвижно лежал на спине, заляпанный спермой так же, как и в тот раз, но в ещё большем одиночестве. Его обмякший член выпал из руки. Эта девушка никогда не собиралась заводить с ним хоть какие-то отношения, а хотела только раз удовлетворить себя и его… Для Аэрина Фой была всем, а он для неё – никем. Общение между людьми – вещь странная и рискованная.
Каждую их встречу после весеннего праздника Фой не проявляла к нему никаких знаков внимания, а только как всегда улыбалась. Поэтому Аэрин также заставлял себя вести с ней, как раньше. Несколько раз у него появлялось желание поднять в разговоре тот «другой раз», но удобный случай так и не появился.
«Ты сам виноват, что был таким ссыклом», – сказал голос в его голове.
«Просто я… – ответил другой голос, – не хотел разрушать наши отношения. К тому же от неё я хотел не просто секс, а… хотел стать любимым человеком для неё. Что могу предложить я, чего нет у других парней?»
«Опять оправдания, сам же это понимаешь», – вклинился первый голос.
«Ого какой полезный совет. Тогда куда делся здравый рассудок, когда был нужен?»
«Он постоянно с тобой. Просто ты решил не слушать его, ведь был трусом».
«Да пошёл ты!»
«Что? Нет, пошёл ты!»
Внезапный рывок, и Аэрин встал. Он вошёл по щиколотки в озеро, плеснул воду себе в лицо, прижал руки к глазам и рассмеялся.
«Знаешь что, Фой, тебе очень повезло. Ты смогла избежать настоящего балбеса».
Ещё несколько шагов в воду и нырнуть в неё. Холодная вода сомкнулась над Аэрином[9] и сразу же охладила его голову. Он отплыл на какое-то расстояние от берега, а потом перевернулся на спину и просто держался на плаву без движения и в окружении темноты[10].
Всполоснутый оргазмом и охлаждённый озером, Аэрин поразился тому, насколько легко и беззаботно внезапно стало на его душе. Всего минуту назад он спорил с самим собой[11] о том, насколько он придурок, но сейчас… его окружал звёздный свет. В этом весеннем ночном воздухе Аэрин ощутил миллион дорог в будущее, что лежали перед ним.
Всё будет хорошо. Многие саги рассказывали о несчастных парнях, которые в конечном счёте заставляли целый мир восхищаться собой. Сейчас он мог быть самым обычным молодым парнем, но всё изменится. Он будет изо всех трудиться над собой. Он станет особенным и добьётся многого. Нужно только подождать. Немного подождать!
Он полностью отпустил Фой. Им никогда не суждено быть вместе. Ничего плохого не случилось. Он проявит себя перед всеми и докажет, что достоин любви. Предательская мысль нашептала, что это очень похоже на его предыдущий план с железными шпорами, но она исчезла так же быстро, как падающая звезда. Озёрная вода нежно ласкала его кожу, пока Аэрин ухмылялся небу. Сейчас неясно, как показать себя, но это только пока. Вскоре должна подвернуться великая и судьбоносная возможность, которой он сможет воспользоваться. Он уверен в этом.
––––––
Автор выложил отдельную главу со своими примечаниями ко всем главам. Сперва я тоже думал так выложить, но сейчас решил дописать их в каждую главу. Некоторые содержат спойлеры относительно дальнейшего сюжета (не все из них понятные при первом прочтении, но будьте осторожны, если всё же решили прочитать их).
Примечания:
1. Контарион – византийское кавалерийское копьё. Также это слово немного напоминает кентавров, полулюдей-полуконей из греческой мифологии. Контария тесно связана с лошадьми.
2. Воздух и железо (air и iron) – два системные и противоположные символы в этой истории, его имя содержит в себе оба. Аэр – реальное мужское имя, что происходит откуда-то из средневековой Европы: -ин – суффикс, который я украл из какого-то совершенно неродственного языка. К слову, в реальной жизни Аэрин – это довольно необычное имя ирландского происхождения, что могут иметь оба пола, но чаще его получают девочки. Как вам такое?
3. Контарианские имена – это мешанина из пиктского, кельтского, франкского, норвежского и древнеанглийского. Контария как таковая – неиспорченная земля, где люди живут в гармонии с природой и собой, что обыгрывается таким образом.
4. Позолоченные шпоры в средние века были знаком рыцарства, как говорит Википедия. Аэрин пытается бороться со своей неуверенностью, пытаясь казаться более впечатляющим, а не принять собственную уязвимость. Вполне ожидаемо, что это не заставляет его чувствовать себя лучше. В этой истории железо часто возникает рядом с эмоциональными и физическими барьерами: железные шпоры, железные прутья, железные цепи, рыцари в доспехах, оружейная башня с темницей.
5. Если использовать текстовые подсказки и фазы луны, то с некоторой погрешностью можно восстановить хронологию истории. Сейчас середина мая. Примерно через четыре недели Аэрина поймают. Ночь праздника середины лета наступает через шесть дней после этого. Вся история охватывает примерно 45 дней.
6. Небо в этой истории ассоциируется с надеждой, и мне не надоест твердить об этом. Вода, воздух и ветер в значительной степени противоположны железу и будут появляться в сценах, что связаны со свободой, открытостью другим и переменам. Море, что невидимо, но таится за горизонтом, – это финальный босс этой темы. Это не какой-то проработанный символизм, что был помещён специально, он возник здесь естественным путём. Довольно интересная вещь.
7. Вся арка Аэрина в огромной степени посвящена его желанию отдать что-то от себя. Эта строчка важна и к ней будет отсылка в Главе 46. Улыбки Аэрина и Габриэль, вероятно, описаны больше, чем любой другой аспект их внешности, да? Могу сказать, что первое, что я узнал о них, когда впервые представлял эту историю, это были их улыбки.
8. Сцены секса – полный кошмар для написания. Нужно следить за восемью конечностями, весом, который приходится на каждую, работать с инстинктивными и эмоциональными реакциями, пытаться описать всё это супернеуклюжим словарным запасом, когда одно неудачно выбранное слово может убить настроение, и вообще вы должны быть идиотом, чтобы даже попытаться это сделать.
9. Если Контария – это подражание Центральной и Северной Европе, то озеро в майскую ночь может быть чертовски холодным. Но Аэрин сейчас не обращает на это внимание, ведь какое ему дело до холода.
10. Сейчас Аэрин на пике своих надежд. Эта строка будет процитирована почти дословно в начале Главы 36, когда он находится на дне своего отчаяния. Но и это тоже пройдёт, смекаете?
11. В этой истории повсюду строчки из разных песен. Конкретно здесь «Jens Lekman – An Argument With Myself» (https://youtu.be/rtRGQBBHF6s).
http://erolate.org/book/2946/285745
Готово:
