Готовый перевод My Father, Widowed for Eighteen Years, Fell in Love / Отец восемнадцать лет был вдовцом… и вдруг влюбился: Глава 21

Глава 21. В молодости он ещё мог с ней повздорить…

Хотя историю о том, как административный директор возвысился благодаря скандальным слухам, и называли современным воплощением стратагемы «одолжить стрелы с помощью соломенных лодок», легкомысленное решение руководства вызвало у сотрудников сомнения в системе внутреннего управления. Доверие к компании серьёзно пошатнулось, что привело к крайне неприятным последствиям.

Обжёгшись на молоке, дуют и на воду. С тех пор, стоило в компании появиться любым слухам, связанным с Чжоу Тинчжи, как внедрённые в группу любителей посплетничать сотрудники немедленно докладывали обо всём самому виновнику обсуждений.

На этот раз речь шла о предполагаемом «тайном романе».

Самой популярной оказалась версия, согласно которой избранницей Чжоу Тинчжи была молодая актриса, недавно внезапно ставшая чрезвычайно популярной. Поскольку её карьера находилась на подъёме, влюблённым якобы приходилось скрывать отношения. Главным доказательством служил тот факт, что актриса и Чжоу Тинчжи жили в одном коттеджном посёлке.

На подобные нелепые слухи Чжоу Тинчжи было совершенно наплевать. Его задевали лишь слова «тайный роман», а также брошенная сегодня Тан Чэнжэнем фраза о том, что он «прячет красавицу в золотом доме».

От этих выражений Чжоу Тинчжи испытывал такое же отвращение, как человек, заметивший масляную плёнку на поверхности чистого ручья.

— Эй, Чжоу Тинчжи.

Тао Синь незаметно подошла сзади и успела разглядеть на экране его телефона фотографию молодой актрисы. Тут же уперев руки в бока, она потребовала:

— На кого это ты смотришь?

Чжоу Тинчжи не сделал ничего предосудительного, поэтому и нервничать ему было незачем. Он спокойно протянул ей телефон.

— Это актриса. Она живёт в одном посёлке с нами. В компании распускают слухи, будто у нас с ней роман.

Тао Синь взяла телефон и внимательно рассмотрела фотографию.

— Ой, кажется, я видела, как она выгуливала собаку в парке. Так она актриса? Неудивительно, что такая красивая.

— …Разве ты не должна была спросить, почему нас вообще заподозрили в романе?

— Я как раз собиралась. А почему?

Тао Синь очень редко ревновала. Даже если ревность всё же просыпалась, в ней всегда ощущалась нарочитая капризность, будто она специально хотела поставить его в затруднительное положение.

Иногда Чжоу Тинчжи находил эту её капризность очаровательной, а иногда сердился на то, с какой беспечностью она ко всему относилась.

В молодости он ещё мог бы с ней поссориться или вспылить. Но теперь, в своём возрасте, Чжоу Тинчжи просто не знал, как себя вести. Поэтому ему оставалось лишь довольно бледно объяснить, что в компании любят поднимать волну даже при полном отсутствии ветра.

Выслушав его, Тао Синь расхохоталась, словно услышала прекрасную шутку. Нелепость причины ужасно её развеселила.

Когда она смеялась, её щёки покрывались лёгким румянцем и напоминали спелые персики. Она действительно была очаровательной — и одновременно ужасно раздражающей.

Поддавшись внезапному порыву, Чжоу Тинчжи спросил:

— Послезавтра состоится ужин в честь золотой свадьбы одного уважаемого старшего коллеги и его супруги. Туда полагается приходить со спутницей. Хочешь пойти со мной?

— А что это будет за ужин? — переспросила Тао Синь и тут же добавила: — Если там нужно просто сидеть за столом с кучей людей, то мне не хочется.

— Раз необходимо приходить со спутницей, вероятно, там будут танцы. Говорят, этот господин познакомился с женой во время учёбы в Советском Союзе, когда они вместе танцевали бальные танцы. Они и сейчас часто танцуют дома.

Чжоу Тинчжи невольно приукрасил предстоящее скучное и утомительное мероприятие.

— Бальные танцы? А ты умеешь танцевать? — Тао Синь, как он и рассчитывал, сразу заинтересовалась.

— Я только видел, как танцуют другие. Кажется, это не очень сложно.

— Тогда давай попробуем!

Чжоу Тинчжи неожиданно почувствовал настоящее смущение.

— Прямо сейчас? Даже без музыки?

Тао Синь улыбнулась, взяла его за руку и тихонько запела мелодию без слов.

Чжоу Тинчжи не отличался художественным вкусом и не знал, какую именно композицию она напевала. Но её мягкий голос и нежная, тягучая мелодия напоминали колыбельную в дождливую ночь, ласково успокаивающую любые тревоги.

Глядя ей в глаза, Чжоу Тинчжи внезапно обо всём забыл. Повинуясь её движениям, он лишь переставлял ноги вслед за ней.

Сердце сладко занемело и задрожало. Это ощущение было почти дурманящим и напомнило ему их первую встречу.

Знойное лето. Берег пруда с лотосами. Девушка в белом платье, похожая на снеговика, который вот-вот начнёт таять.

— Ты точно танцуешь впервые? Очень неплохо. Ни разу не наступил мне на ногу, — остановившись, с улыбкой похвалила его Тао Синь.

Чжоу Тинчжи всё ещё держал её за руку.

Тонкая девичья ладонь не была особенно мягкой: в детстве Тао Синь занималась боевыми искусствами. На коже сохранились старые мозоли от тренировок с мечом.

— Рядом с тобой я почти не нервничаю. С другой партнёршей у меня наверняка ничего бы не получилось.

— Ну что за намёки? Хочешь, чтобы я пошла с тобой, так и скажи прямо.

— Я боялся, что тебе не понравится.

— Ужины я, конечно, не люблю. Но танцы — другое дело. Сама я бальные танцы не особенно люблю, зато обожаю смотреть, как танцуют другие.

На этом всё и решили.

Тао Синь с энтузиазмом занялась выбором платья для вечера.

В наше время всё было очень удобно. Стоило позвонить, и специалист привозил вечерние платья прямо на дом, предусмотрительно подобрав к ним несколько комплектов украшений.

Тао Синь сразу приглянулось зелёное платье, висевшее в самом центре. Шёлк и лёгкая полупрозрачная ткань, сложные оборки, классическая элегантность с лёгкой примесью озорства.

Тао Синь прекрасно знала себя. Платье, в котором не требовалось каждую секунду изображать безупречную сдержанность, подходило ей лучше всего.

Переодевшись, она вышла в гостиную и покрутилась перед Чжоу Тинчжи.

— Ну как?

Она напоминала лесного духа.

Однако Чжоу Тинчжи не стал произносить это вслух. В его возрасте уже не следовало использовать столь поэтичные сравнения.

— Красиво. У тебя светлая кожа, и этот цвет тебе идёт.

— Тогда беру его. Только в талии, кажется, немного свободно. Нужно ушить.

Сотрудница тут же ответила:

— Хорошо, госпожа Тао. Позвольте снять мерки. Завтра утром мы всё исправим и доставим платье к вам домой.

Её отношение заметно отличалось от того, каким было при входе. От холодной профессиональной сдержанности осталось гораздо меньше, зато появилось больше подобострастной услужливости.

Тао Синь посмотрела на Чжоу Тинчжи и только тогда заметила, что на чайном столике перед ним лежало несколько комплектов украшений с цветными драгоценными камнями.

Крупные самоцветы покоились в коробочках из чёрного бархата и ярко сверкали под светом хрустальной люстры. Рядом лежало несколько стопок бумаг, вероятно договоров купли-продажи.

В драгоценностях Тао Синь совершенно не разбиралась. Но достаточно было взглянуть на целый круг крупных бриллиантов вокруг центрального камня, чтобы понять: эти украшения стоили баснословных денег.

Когда сотрудница закончила снимать мерки, Тао Синь подняла одну подвеску и приложила к уху.

— Красиво?

Чжоу Тинчжи кивнул:

— Наденешь завтра вечером. Она подойдёт к платью.

В этих словах не было ничего неправильного. По крайней мере, никто из сотрудников не услышал в них ничего странного.

Однако Тао Синь положила подвеску обратно и без всякой причины пробормотала:

— Как же всё это раздражает.

— Что случилось?

Чжоу Тинчжи поднялся. Ни его движения, ни реакцию нельзя было назвать растерянными, но выглядел он точь-в-точь как ребёнок, который не понимает, что сделал не так.

— Ничего. Я снова не хочу идти. Кроме тебя, я там никого не знаю.

Она только что согласилась, а теперь уже передумала. Поступи так кто-то другой, Чжоу Тинчжи счёл бы это нелепым.

Но это была Тао Синь.

И он мог лишь радоваться, что она не скрывала от него своих мыслей.

— Сяо Нянь тоже пойдёт, — после короткой паузы добавил Чжоу Тинчжи. — Возможно, там будет и Ли Чун.

Чжоу Нянь и Ли Чун — всё-таки знакомые люди.

Слегка нахмуренные брови Тао Синь тут же разгладились.

— Тогда ещё ничего. Только почему Чжоу Нянь согласился идти со мной на такое мероприятие?

— В подобных вопросах он не станет капризничать.

— Ну ладно.

Настроение у Тао Синь менялось очень быстро.

Она немного постояла перед зеркалом, решила, что выглядит невероятно красивой, и снова начала с нетерпением ждать бала.

Она даже не подозревала, что в глазах нескольких сотрудниц выглядела избалованной молодой девушкой, идеально соответствующей стереотипу о богатом пожилом предпринимателе и его юной жене.

Чжоу Тинчжи чувствовал, что окружающие именно так её и воспринимают. Он также понимал, что сам был виновником подобного впечатления.

И всё же прямо перед всеми он опустился на одно колено и застегнул ремешок её туфли на высоком каблуке.

— Мне немного неудобно. Боюсь упасть.

— Тогда переобуйся во что-нибудь без каблука.

Хотя вечернее платье не полагалось сочетать с туфлями на плоской подошве, у Тао Синь были прекрасные пропорции. Без каблуков она казалась ещё более лёгкой.

Даже зелёное платье заиграло иначе, придав ей яркость и живость маленького зимородка.

Послезавтра наступило очень быстро.

Золотую свадьбу господина Чжао и его супруги проводили в собственном поместье семьи Чжао.

В огромном городе, где каждый клочок земли стоил целое состояние, семья Чжао владела домом, размеры которого обычному человеку было трудно представить.

А возможно, им принадлежала вся гора.

Только дорога от главных ворот до внутреннего двора на вершине занимала пять или шесть минут. Через каждые десять метров вдоль дороги стояли охранники. Судя по тому, как они отдавали честь проезжающим машинам, все они, вероятно, раньше служили в армии.

Чем выше поднимался автомобиль, тем выше и мощнее становились растущие по обеим сторонам японские софоры.

Зима ещё не наступила, и взгляд утопал в густой, мрачноватой зелени, закрывающей небо и солнце. Очевидно, этим деревьям было уже много лет.

Машина остановилась перед небольшим старинным зданием из серо-зелёного кирпича. К автомобилю тут же подошёл слуга, открыл дверцу и проводил гостей в зал.

Оказалось, это здание семья Чжао использовала исключительно для приёма гостей.

Снаружи оно выглядело просто и сдержанно, но внутреннее убранство поражало роскошью. Во внутреннем дворе за домом раскинулся огромный газон, заставленный цветами и столиками с напитками. Гости могли общаться там на свежем воздухе.

Тао Синь держала Чжоу Тинчжи под руку и, оглядываясь по сторонам, тихонько восхитилась:

— Ого, как роскошно.

Чжоу Нянь услышал её и презрительно фыркнул:

— Не изображай деревенщину, впервые выбравшуюся в приличное место.

— Можно подумать, ты сам много где бывал.

Тао Синь ответила так потому, что Чжоу Тинчжи рассказывал ей: до поступления Чжоу Няня в университет он почти не брал его на официальные светские мероприятия.

Чжоу Тинчжи прекрасно знал характер избалованных молодых господ и барышень, родившихся с золотой ложкой во рту, и намеренно не позволял Чжоу Няню с ними сближаться.

Иначе тот вряд ли вырос бы таким простодушным и наивным.

— Всё равно я видел больше тебя. Хм!

— Ты что, поросёнок? Только и умеешь хрюкать.

Поняв, что они снова готовы разругаться, Чжоу Тинчжи вовремя вмешался:

— Вам нравится жить в горах? Можно попросить людей поискать что-нибудь подходящее.

Он намекал, что при желании они тоже могли бы поселиться в таком же роскошном доме.

Ни Тао Синь, ни Чжоу Нянь не ответили.

Роскошно-то роскошно, но уж слишком просторно.

В доме хозяев наверняка проживала целая сотня человек. А в их семье вместе с тётей Цинь набиралось всего четверо.

Если бы они поселились в главном здании за маленьким кирпичным домом, им наверняка пришлось бы всерьёз задуматься о привидениях.

По крайней мере, в фильмах всё происходило именно так.

Они вошли в зал, где звучала фортепианная музыка.

Тао Синь ещё даже не успела как следует осмотреться, как навстречу им устремились несколько мужчин в дорогих костюмах в сопровождении своих спутниц.

Все они наперебой приветствовали господина Чжоу и демонстрировали Чжоу Тинчжи необычайное радушие.

Затем мужчины дружно принялись хвалить Чжоу Няня. Узнав, что он самостоятельно, без всяких обходных путей поступил в университет не хуже того, который окончил его отец, они заявили, что он не посрамил честь семьи и непременно превзойдёт старшее поколение.

Женщины тем временем принялись осыпать комплиментами Тао Синь.

Они восхваляли её лицо, фигуру, кожу, волосы, зубы, платье и украшения. Буквально прошлись от кончиков волос до ногтей на ногах — и при этом умудрились не выглядеть ни капли неестественно.

Однако Тао Синь прекрасно понимала: неважно, хвалили эти люди её или Чжоу Няня, их настоящей целью было угодить Чжоу Тинчжи.

— Госпожа Тао, давайте добавим друг друга в WeChat. Потом сможем вместе пить чай или ходить по магазинам.

— Конечно.

Улыбнувшись, Тао Синь достала телефон из сумочки.

— Сканируйте мой код.

Добавив её в WeChat, женщины тут же открыли её Моменты. Они надеялись найти там что-нибудь, за что можно было бы зацепиться и продолжить разговор.

Однако одного быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы просмотреть всё содержимое.

Тао Синь опубликовала всего две записи.

Первая представляла собой совместную фотографию с Чжоу Тинчжи, на которой она сидела с маской на лице. На второй был запечатлён Чжоу Тинчжи в кемпинге.

Женщины изумлённо переглянулись.

Ого. Она решила создать образ девушки, у которой в голове одна любовь? Сейчас такое вроде бы уже не в моде…

Поскольку рядом находился Чжоу Нянь, обсуждать любовь Тао Синь и Чжоу Тинчжи было неудобно.

Поэтому женщины понизили голоса и переключились на сплетни о хозяевах дома, надеясь таким образом быстрее сблизиться.

— Вы слышали, что господин Чжао-младший недавно привёз домой внебрачную дочь?

— Что тут удивительного? У семьи Чжао внебрачных сыновей и дочерей целая корзина.

— Ты забыла, кто его жена? Неужели она могла с этим смириться? Я слышала, эту девочку разрешили привезти только потому, что…

На этом разговор внезапно оборвался.

Тао Синь проследила за их взглядами и увидела направлявшегося к ним высокого мужчину средних лет в безупречном костюме. У него было слегка квадратное лицо.

Рядом шли, по всей видимости, его жена и дочь. Даже с первого взгляда было заметно, насколько похожи их красивые, утончённые лица.

Чжоу Тинчжи сделал шаг навстречу и пожал мужчине руку.

— Господин Чжао, давно не виделись.

— Да, действительно давно.

Мужчина похлопал его по тыльной стороне ладони и широко, добродушно улыбнулся.

— Но сегодня я пришёл не ради тебя. Давай скорее знакомь меня.

Чжоу Тинчжи представил их:

— Это моя девушка, Тао Синь. А это Чжоу Нянь. Кажется, когда вы виделись в прошлый раз, Сяо Няню было всего одиннадцать.

Хотя Тао Синь он представил первой, а Чжоу Няня вторым, в его голосе не ощущалось, что кому-то отдали предпочтение.

Окружающие мысленно восхитились.

Вот уж Чжоу Тинчжи! Неудивительно, что он осмелился привести молодую девушку и сына на одно мероприятие. Настоящий мастер соблюсти равновесие.

Господин Чжао оказался проницательнее остальных.

Он прекрасно понимал: сам факт того, что Чжоу Тинчжи привёл молодую возлюбленную вместе с сыном на подобное светское мероприятие, уже говорил о многом.

Поэтому он без колебаний похвалил Тао Синь прямо при Чжоу Няне:

— Теперь понятно, кто сумел заставить железное дерево зацвести. Госпожа Тао очень похожа на кинозвезду. И осанка у вас прекрасная. Снимись вы в кино, обязательно стали бы знаменитостью. Как сейчас говорят?.. Ах да, топ-звездой! Госпожа Тао непременно стала бы топ-звездой.

Мужчина средних лет использовал модное словечко и решил, что удачно пошутил. Он первым рассмеялся, а остальные немедленно поддержали его.

Тао Синь и Чжоу Нянь сохраняли одинаково вежливые улыбки.

При этом мысленно оба уже находились где-то очень далеко.

Затем господин Чжао сменил тему и принялся хвалить Чжоу Няня.

Говорил он примерно то же самое, что и остальные, но похвала была лишь поводом представить собственную дочь.

— Это Жуйсюэ. Вы встречались в детстве. Сяо Нянь, ты, наверное, уже не помнишь?

На самом деле Чжоу Нянь помнил.

Тогда тоже проходило какое-то торжество, кажется свадьба.

Чжао Жуйсюэ запомнилась ему потому, что вокруг неё постоянно крутились другие дети, словно звёзды вокруг луны, в то время как сам он сидел в углу, никому не нужный.

Сравнивая ту картину с тем, как сейчас вся семья из трёх человек сама подошла их поприветствовать, Чжоу Нянь особенно ясно осознал, что за прошедшие годы его отец действительно заработал немало денег.

Однако расположение семьи Чжао объяснялось не только положением Чжоу Тинчжи.

Чжао Жуйсюэ украдкой разглядывала Чжоу Няня и наконец убедилась, что родители не преувеличивали.

Он действительно был редкостно красивым и утончённым юношей.

В отличие от семьи Чжао с её запутанными родственными связями, семья Чжоу была до невероятного простой.

У Чжоу Тинчжи имелся лишь один сын — Чжоу Нянь, которого тщательно оберегали и прекрасно воспитали.

Ему не пришлось жертвовать огромные суммы престижному университету или уезжать за границу ради красивой строчки в биографии.

Его послужной список был таким же чистым и привлекательным, как и он сам.

Единственным сомнительным обстоятельством можно было назвать стоявшую перед ней «молодую мачеху».

Но для Чжао Жуйсюэ, родившейся в подобной семье, какая-то молодая мачеха не представляла серьёзной проблемы.

Чжоу Нянь всё равно оставался прекрасным и чрезвычайно желанным кандидатом в мужья.

Как раз в этот момент появился Сват Тан.

Подойдя ближе, он как бы невзначай заметил:

— Сяо Нянь и Жуйсюэ примерно одного возраста, верно? Как же они подходят друг другу — настоящий золотой мальчик и нефритовая девочка.

Таким изящным способом он донёс намерения семьи Чжао до Чжоу Тинчжи и остальных гостей.

Тао Синь услышала, как кто-то тихонько сказал:

— Вот что значит успеть первым.

Чжоу Нянь лишь с запозданием понял, что его фактически привели на знакомство с потенциальной невестой.

Его светлое лицо мгновенно покраснело.

При виде столь искреннего смущения даже умудрённые жизнью взрослые не смогли удержаться от понимающих улыбок.

А госпоже Чжао Чжоу Нянь нравился всё больше.

Забыв о сдержанности, которую следовало проявлять матери девушки, она сама предложила:

— У нашей собаки недавно родились щенки. Такие пухленькие, кругленькие и очаровательные. Сяо Нянь, тебе нравятся щенки? Пусть Жуйсюэ отведёт тебя посмотреть.

Под взглядами всех присутствующих Чжоу Нянь не мог отказать госпоже Чжао.

К тому же ему и самому наскучило слушать бесконечные любезности взрослых. Он был не против воспользоваться предлогом и ускользнуть.

Чжоу Нянь посмотрел на Чжоу Тинчжи.

Тот едва заметно кивнул.

Тогда юноша сдержанно улыбнулся и ушёл вместе с Чжао Жуйсюэ.

Сват Тан посмотрел им вслед и с большим удовлетворением кивнул.

По его мнению, эти дети были созданы друг для друга. Если бы они поженились, то непременно прожили бы жизнь во взаимном уважении.

А вот когда он перевёл взгляд на Чжоу Тинчжи и Тао Синь, оптимизма у него поубавилось.

С профессиональной точки зрения свахи, между ними существовало слишком много различий.

Типичная пара, отношения которой долго не продлятся.

Разумеется, думать можно было что угодно, но вслух подобного не скажешь.

Поэтому Сват Тан принялся изо всех сил нахваливать Тао Синь, заявляя, что это ещё Чжоу Тинчжи до неё не дотягивает.

Такие любезности достаточно было просто выслушать и забыть.

Тао Синь продолжала отделываться вежливой улыбкой, как в детстве, когда родители брали её на официальные приёмы.

Но даже несмотря на её рассеянные ответы, разговор постоянно вращался вокруг неё. Никто не оставлял Тао Синь без внимания.

Любому наблюдательному человеку было очевидно, насколько бережно Чжоу Тинчжи относился к молодой возлюбленной.

Каждые пять или шесть секунд его взгляд неизменно возвращался к ней.

Часто. Настороженно. С постоянной готовностью немедленно отреагировать.

Так обычно ловит каждое изменение чужого настроения человек, находящийся в зависимом положении.

Поведение Тао Синь косвенно доказывало, что это была вовсе не показная галантность ради публики.

Она допила шампанское и небрежно протянула пустой бокал Чжоу Тинчжи.

Тот совершенно естественно, словно на уровне мышечной памяти, принял его и тут же подал ей салфетку.

Когда Тао Синь промокнула каплю вина в уголке губ, Чжоу Тинчжи так же привычно забрал салфетку и положил её на поднос проходившего мимо официанта.

За всё это время они ни разу не встретились взглядами.

Но движения были настолько слаженными и плавными, словно они отрепетировали их тысячу раз.

Совершенно очевидно: это была привычка.

Один привык служить.

Другая привыкла принимать заботу.

Даже герою трудно устоять перед красавицей.

Издалека заметив вошедшую в зал младшую сестру, Сват Тан невольно тяжело вздохнул.

http://erolate.org/book/3281/289013