А затем мы целовались, страстно, возбужденно. Пока целовались, мы тянули и дергали друг друга за одежду, наши языки настойчиво переплетались и ласкали. Я стянул мамино платье вниз, открывая ее мясистые груди, набухшие соски, толстые и пульсирующие. Мои руки потянулись к ним, разминая и сжимая ее пышную грудь. Мы встали, не разжимая губ, и мама быстро расстегнула молнию на моих джинсах, и стянула их вниз. Мы наконец прервали поцелуй, чтобы мама сбросила свое платье, а я стянул рубашку и вышел из джинсов, скомканных у моих ног. Я целовал мамино пышное тело, облизывая и покусывая ее соски, а затем облизывая ее живот, дразня и заставляя ее извиваться и хихикать, когда я лизал ее пупок.
Еще раз я наслаждался ощущением ее буйного, густого куста на моем лице, когда я целовал ее киску, используя свои пальцы, чтобы раздвинуть ее толстые, пухлые губки, чтобы раскрыть ее возбужденную, влажную розовую плоть. Пальцы мамы сжались в моих волосах, когда она подгоняла меня прижаться лицом к ее мокрой пизде. Сладкая, ненасытная жажда, которую я испытывал к своей матери, вспыхнула во мне, и я потянул ее вниз на одеяло, расстелив ее перед собой, как подношение кровосмесительным желаниям нашей любви.
Я встал между широко раздвинутыми ногами мамы, проводя пальцами вверх по внутренней стороне ее бедер, а затем вниз, чтобы обхватить и поднять ее за ягодицы, слегка поворачивая мамину пизду, чтобы она была прямо передо мной. Мой член был так тверд, что сердито шлепался по моему животу, и когда я двинулся вперед, приближаясь к ее волосатому холмику, мне пришлось наклониться, и поместить свой член в мокрую плоть мамы.
Мама выгнула спину, насаживая себя на мой эрегированный и набухший член, когда я начал медленно погружаться в ее голодную пизду. «Даааа, таааак сладко, Джон! Дай маме этот прекрасный член, сынок!» Мама подняла свои колени и широко раздвинула ноги, раскрываясь передо мной; когда я наклонился вперед, чтобы поцеловать мою маму, мое тело легло на ее мягкую, похожую на подушку грудь, когда я начал двигать свой член внутрь и наружу.
В тепле июньского солнца, мы оба начали быстро потеть от наших страстных усилий, делая наши тела одновременно скользкими и липкими. Было так приятно ощущать мамины груди, скользкие от пота, скользящие вверх и вниз по моей груди, ее упругие соски, твердые и набухшие, волочащиеся по моей плоти. Пот стекал по лицу мамы, и я счастливо слизывал его, наслаждаясь вкусом, который был так уникален у моей матери. Мамина киска была мокрой от жидкого огня, ее шелковистый, сливочный сок киски покрывал мой член, купая его в сладких, кровосмесительных маслах, когда я погружался и выходил из ее киски.
У мамы не было никаких запретов здесь, в месте, которое было таким особенным и священным для нее, поэтому она не сдерживаясь кричала от удовольствия, когда я трахал ее. Это был страстная, плотская ебля, и теперь я понял, почему мама заставила нас ждать, чтобы заняться любовью. День воздержания, добавил нам с мамой новых сил и настойчивости в занятиях любовью. Наша потребность была более живой, обладала большей сексуальной энергией, чем я ожидал. В этом был почти божественный аспект, мы поклонялись в храме инцеста, охваченные религиозным пылом.
Несмотря на то, что мы оба были поглощены этим моментом, полностью преданы удовольствию друг друга, в нас обоих росло осознание, чувство других, как будто за нами наблюдали. Даже когда мы оба отчаянно и быстро оглядывались, чтобы увидеть, кто наблюдает за нами, прежде чем вернуть наше внимание к конечной радости матери и сына, соединённых членом и киской, мы никого не видели, но все же мы знали, что кто-то или что-то было там.
Мама первой это почувствовала и первой признала. «Ты смотришь, папочка? Ты видишь это, папа ... мама Полли? Мой сын трахает меня, папа, так же, как ты трахал свою маму,» Мама стонала и всхлипывала, когда я снова и снова вонзал в нее свой член. «Он замечательный, папочка! Я люблю, когда мой сын трахает меня! Он делает меня счастливой так же, как ты делал маму Полли счастливой своим большим членом!»
Я лишился дара речи, отчасти от того, что мама так говорила, но также и от благоговения, потому что мама была права. Я никогда не встречал своего дедушку и знал маму Полли только когда был ребенком, но я чувствовал их, они были с нами, наблюдая, как сын трахает свою мать. Они были здесь больше чем просто в духе, они наблюдали, ободряли нас, предлагали нам свое благословение.
Я вдруг понял, что если я наклоню бедра немного под другим углом, вот так... «Ох, Боже!» Мама застонала, ее глаза расширились от удивления. Я знал, что дедушка Том только что направил меня, что это маленькое движение было чем-то, что он обнаружил о маме много лет назад, и что до моего смертного дня, я никогда не забуду, когда ублажаю свою мать.
В тот теплый летний день время, казалось, замедлилось до нуля, и мы с мамой, казалось, занимались любовью целую вечность, вечность сладкого, кровосмесительного блаженства. Мы продолжали священную семейную традицию, пока, наконец, сливочная и горячая киска мамы не довела меня до кульминации, и я ахнул: «О боже, мама! Я кончу ... кончу в тебя по-крупному, мам!»
Мамина киска крепко обвилась вокруг моего члена, удерживая мой оргазм в течение нескольких секунд, которые понадобились бы маме, чтобы догнать меня, а затем, когда тепло ее скользкой пизды взорвалось жаром печи, и омыло меня в ее кровосмесительном креме, я потерял контроль, и залил мамино лоно своим семенем. Мы крепко обнялись и прижались друг к другу, кончая и кончая. Мой член брызгал струей за струей спермы в мамину киску, когда она кричала, ее руки обхватывали мои ягодицы, прижимая меня все сильнее и сильнее к ее холмику.
Слезы кровосмесительной радости катились по лицу мамы, когда она притянула меня к себе, и целовала снова и снова. «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, сынок,» мама повторяла снова и снова. Я лишился дара речи, так сильны были наши любовные ласки, и я мог только целовать маму в ответ, когда мы медленно спускались с нашего невероятного оргазма.
http://erolate.org/book/3395/320154
Готово:
