Итачи приготовил для неё эту ночь с той самой тихой, почти пугающей тщательностью, которая всегда была у него. Комната была уже готова, когда Ино вошла. Тёмные тяжёлые шторы, несколько свечей, дающих мягкий, дрожащий свет. Большая кровать с крепкими резными столбами. На простыне лежали аккуратно сложенные верёвки — не грубые, а специальные, мягкие, но надёжные. Он хотел, чтобы она чувствовала каждую петлю, но чтобы кожа не пострадала. Хотел, чтобы она была полностью открыта. Полностью беспомощна. Полностью его.
Ино остановилась у порога и сразу, почти рефлекторно, коснулась его разума. Яманка. Лёгкое, почти интимное касание. Она увидела там всё. Каждую деталь. Как он будет связывать её. Как будет держать ноги разведёнными. Как будет работать только пальцами и языком — часами, если понадобится. Как будет доводить её до края снова и снова, пока она не начнёт плакать и умолять. И глубже — желание, которое он редко позволял себе формулировать словами: он хотел видеть, как её разум «ломается» от удовольствия. Хотел, чтобы она полностью потеряла контроль. Чтобы кричала, дрожала, текла и всё равно просила ещё.
Это желание ударило ей прямо в низ живота. Киска мгновенно отозвалась — стало тепло, влажно, пусто.
Она вошла, закрыла за собой дверь и посмотрела на него прямо. Самоуверенно. Даже с лёгкой вспышкой в глазах.
— Итак, сегодня ты решил меня уничтожить, — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом. — Не пальцами и языком до потери сознания, а… — она сделала паузу, читая его дальше, — а до тех пор, пока я не буду умолять тебя войти в меня, как последняя шлюха. Правильно?
Итачи улыбнулся своей тихой, почти незаметной улыбкой. Подошёл. Начал раздевать её медленно. Каждый поцелуй — на обнажённую кожу. Плечо. Ключицу. Грудь. Живот. Когда платье упало на пол, он провёл ладонями по её бёдрам и тихо сказал:
— Ложись.
Она легла. Позволила ему развести ей ноги широко, почти до боли в мышцах. Позволила зафиксировать лодыжки мягкими верёвками к столбам кровати. Позволила согнуть колени и привязать их так, чтобы она физически не могла сомкнуть бёдра. Поза была предельно уязвимой. Киска полностью открыта — набухшие губы, уже блестящие от возбуждения, клитор слегка выступал. Всё видно. Всё доступно. Она не могла даже прижать бёдра друг к другу, чтобы хоть немного облегчить пульсацию.
Физически тело уже горело. Верёвки мягко, но крепко обхватывали кожу — не больно, но ощущение полной неподвижности было острым. Ноги слегка дрожали от напряжения. Влагалище сокращалось пустыми спазмами, выталкивая первые капли сока. Соски затвердели до боли.
Телом она чувствовала каждую мелочь: прохладный воздух комнаты касался мокрой, горячей щели; собственные соки уже начали медленно стекать вниз по промежности к анусу; сердце колотилось так сильно, что отдавалась вибрация в клиторе.
Эмоционально было сложно и сладко одновременно. Унизительно лежать так — раздвинутой, связанной, выставленной, как на показ. Она — Ино Яманка, гордость клана, — не может даже сомкнуть ноги, чтобы спрятать, как сильно она течёт. Но именно это унижение и заводило её до дрожи. Она хотела, чтобы он видел всё. Хотела, чтобы он видел, какая она становится, когда он берёт контроль. И при этом она уже думала о том, как после, когда всё закончится, она обнимет его, поцелует и скажет, как сильно она ему доверяет.
— Я вижу, что ты хочешь, — прошептала она, глядя на него сверху вниз. — Ты хочешь, чтобы я сломалась. Чтобы плакала и умоляла. Хорошо. Но знай… я тоже могу играть. Мой разум не такой хрупкий, как ты думаешь.
Она послала ему лёгкий ментальный толчок — образ того, как она выглядит сейчас: связанная, текущая, с глазами, полными вызова и похоти. И добавила телепатически, прямо в его голову:
«Я уже мокрая до колен. И это только начало. Делай со мной, что хочешь. Но я буду чувствовать тебя так же сильно, как ты чувствуешь меня».
Итачи замер на секунду. Его дыхание чуть изменилось. Он понял, что она включила связь. И это только сильнее разожгло его.
Он начал медленно.
Сначала — только пальцами. Двумя. Медленные, глубокие движения внутри, большой палец круговыми движениями вокруг клитора, но не касаясь напрямую. Она чувствовала, как стенки влагалища жадно сжимаются вокруг его пальцев, как соки текут обильнее. Первый оргазм накрыл её неожиданно быстро — через несколько минут. Тело выгнулось в верёвках, ноги дёрнулись, пытаясь сомкнуться, но не смогли. Она закричала — коротко, резко. Киска начала пульсировать, выталкивая прозрачную струйку.
Он не остановился.
Продолжил. Теперь язык присоединился. Горячий, мокрый, точный. Он лизал клитор, сосал его, проникал языком внутрь, пальцы при этом не выходили — только меняли угол, находили ту самую точку внутри, которая заставляла её видеть белым.
Второй оргазм пришёл через три-четыре минуты. Сильнее. Она дёрнулась сильнее, верёвки натянулись. Из неё потекло обильнее.
— Итачи… — выдохнула она, голос уже дрожал. — Ты… серьёзно решил меня убить сегодня…
Он поднял глаза. Улыбнулся. И продолжил.
К третьему оргазму она уже начала дышать чаще. Тело покрылось лёгкой испариной. Бёдра дрожали мелкой дрожью. Когда она кончила, то вскрикнула громче, и из неё вырвалась небольшая струйка — первый признак того, что будет дальше.
Четвёртый был уже болезненно-ярким. Клитор стал гиперчувствительным. Каждый толчок языка или пальца отдавался почти электрическим разрядом. Она дёргалась в верёвках, пытаясь отодвинуться, но не могла. Верёвки держали крепко.
— Подожди… — проговорила она, голос сорвался. — Слишком… слишком чувствительно…
Он не подождал. Только чуть сменил ритм — теперь медленнее, но глубже. Пальцы искали ту точку, язык — клитор. Пятый оргазм накрыл её волной, от которой у неё перехватило дыхание. Она не закричала — только открыла рот и выдохнула длинно, дрожа всем телом. Из влагалища потекло сильнее. Простыня под ней уже начала намокать.
Ино закрыла глаза. Включила связь сильнее.
Она послала ему прямо в разум ощущение своего пятого оргазма — всю эту перегрузку, всю эту сладкую боль от слишком сильного удовольствия. И добавила грязно, телепатически:
«Ты чувствуешь? Как моя киска сжимается и течёт? Как я не могу остановиться… даже если хочу. Ты делаешь меня такой… мокрой и беспомощной. И мне это нравится. Ненавижу, что нравится… но я хочу ещё».
Итачи застонал тихо — впервые за вечер. Связь работала. Он чувствовал её оргазмы почти как свои. Это заводило его безумно.
Шестой оргазм она встретила уже со слезами на глазах. Не от боли — от переизбытка. Тело дёргалось само, мышцы живота сокращались, ноги тряслись в верёвках. Из неё текло обильно — прозрачные, тягучие выделения стекали по промежности, собирались в маленькую лужицу. Киска была красной, набухшей, клитор — увеличенным и таким чувствительным, что даже дыхание Итачи на нём вызывало спазмы.
— Пожалуйста… — выдохнула она, голос хриплый. — Войди в меня… я больше не могу… это слишком…
Он поднял голову. Губы блестели от её соков. Глаза тёмные, сосредоточенные.
— Ещё два, — тихо сказал он. — Потом войду.
Она застонала — смесь протеста и возбуждения. Вспыльчиво дёрнулась в верёвках.
— Ты… садист… — прошипела она, но в голосе не было настоящей злости. Только похоть. — Я ненавижу тебя… и хочу тебя ещё сильнее.
Седьмой оргазм она встретила уже крича. По-настоящему. Громко, надрывно. Тело выгнулось дугой, насколько позволяли верёвки. Из влагалища вырвалась струя — она кончила с небольшим сквиртом, обильно, горячо. Слёзы потекли из глаз. Слюна стекала из уголка рта — она даже не заметила, когда начала пускать слюни.
Восьмой был почти мучительным. Она плакала и кончала одновременно. Тело дёргалось мелкими судорогами. Киска пульсировала непрерывно, выталкивая жидкость с каждым сокращением. Она была в луже собственных соков. Простыня под ягодицами полностью промокла. Бёдра, низ живота, даже внутренняя сторона колен — всё блестело.
— Итачи… пожалуйста… — всхлипнула она, голос сломался. — Я… я больше не могу… кончаю… кончаю без остановки… моя киска… она не слушается меня…
Он поднял голову. Поцеловал внутреннюю сторону её дрожащего бедра. Потом — клитор, очень нежно. Она вздрогнула и вскрикнула от одной этой лёгкой касания.
— Девятый будет с моим членом внутри, — сказал он тихо. — Ты готова?
Она кивнула, не в силах говорить. Глаза мутные, волосы прилипли к лицу от пота и слёз.
Он разделся. Член был твёрдым, тяжёлым, уже блестящим от преэякулята. Он встал между её разведённых, связанных ног. Провёл головкой по её переполненной, красной, пульсирующей киске — сверху вниз, собирая её соки. Потом медленно, очень медленно вошёл.
Ино кончила сразу же, как только он полностью погрузился.
Девятый оргазм был мгновенным и мощным. Влагалище схлопнулось вокруг него, сжимаясь в ритмичных, жадных спазмах. Она закричала — уже без слов, просто звук. Из неё снова хлынуло — обильно, горячо, вокруг его члена. Он почувствовал, как её соки стекают по яйцам.
Он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Специально попадая в самые чувствительные точки — ту, что внутри, и слегка касаясь шейки матки на каждом толчке. Каждый раз, когда он входил до конца, она вздрагивала и всхлипывала.
Десятый оргазм накрыл её через минуту. Одиннадцатый — ещё через две. Она уже не кричала — только стонала надрывно, дёргалась в верёвках, слюна стекала по подбородку. Тело было в постоянной дрожи. Киска сокращалась вокруг него непрерывно, выдавливая их смешанные жидкости.
Итачи кончил первый раз глубоко внутри. Горячие струи заполнили её. Но он не вышел. Остался в ней и продолжал медленно двигаться — короткие, глубокие толчки, проталкивая свою сперму ещё глубже. Через несколько минут он кончил второй раз — меньше, но всё равно обильно. Сперма начала вытекать вокруг его члена, смешиваясь с её соками, стекая вниз по промежности.
Ино лежала полностью обессиленная. В луже собственных соков и его спермы. Тело мелко дрожало. Глаза полуприкрыты. Рот открыт. Слюна стекала из уголка губ. Волосы растрёпаны. Грудь тяжело вздымалась. Между ног — полное разрушения: киска красная, набухшая, слегка приоткрытая, из неё медленно вытекала густая белая смесь. Верёвки слегка врезались в кожу от того, как сильно она дёргалась.
Итачи наклонился и поцеловал её в лоб. Потом — в мокрые от слёз щёки. Потом — в губы, нежно.
— Девять оргазмов, — тихо сказал он. — Завтра сделаем двенадцать. И я использую не только пальцы и язык.
Ино слабо, очень слабо улыбнулась. Даже в таком состоянии она нашла силы послать ему ментальный образ — как она выглядит сейчас, связанная, использованная, текущая, но с глазами, полными любви и благодарности. И добавила телепатически, голос в его голове усталый, но всё ещё с характерной ноткой:
«Ты меня уничтожил… и я хочу, чтобы ты сделал это снова. Завтра. Ещё жёстче. Я… я люблю, когда ты так меня используешь. Но после… обними меня. Пожалуйста».
Он начал развязывать верёвки. Медленно, аккуратно. Растирал ей запястья и лодыжки, целовал красные следы. Потом лёг рядом, притянул её к себе. Она сразу же прижалась, несмотря на слабость. Обхватила его рукой за талию. Поцеловала его грудь.
— Ты… слишком хороший в этом, — прошептала она уже обычным, чуть хриплым голосом. — Я ненавижу, как сильно ты меня заводишь. И люблю одновременно. Завтра… я хочу, чтобы ты связал меня ещё жёстче. И чтобы ты тоже кончил столько раз, сколько сможешь. Я хочу чувствовать тебя внутри… пока не смогу ходить.
Итачи тихо рассмеялся и поцеловал её в макушку.
— Договорились.
Она закрыла глаза, всё ещё чувствуя, как его сперма медленно вытекает из неё на его бедро. И даже в полной изнеможении подумала:
«Я его. Полностью. Даже когда он доводит меня до слёз и лужи на простыне. Особенно тогда».
И уснула, прижавшись к нему, с лёгкой, удовлетворённой улыбкой на губах.
http://erolate.org/book/341/35537
Готово:
