Мадара хотел оставить на ней след. Не просто укус или синяк, который исчезнет через несколько дней. Он хотел нечто постоянное. Нечто, что будет напоминать ей каждый раз, когда она посмотрит на себя в зеркало. Нечто, что будет реагировать на его чакру, на его прикосновение, на его желание.
Ино знала об этом ещё до того, как он сказал. Она коснулась его разума легко, почти невесомо, как только вошла в комнату. И увидела там эту одержимость — глубокую, животную, почти звериную. Он хотел владеть ею. Полностью. Хотел, чтобы её тело помнило его даже тогда, когда его не будет рядом. Хотел, чтобы другие мужчины (если они вообще осмелятся) чувствовали, что эта женщина уже помечена. Что она принадлежит Учихе, который давно перешагнул грань обычного.
Это желание ударило ей прямо в низ живота. Киска мгновенно намокла. Она была самоуверенной, вспыльчивой, но именно такая тотальная собственническая жажда Мадары всегда заводила её до дрожи. Унизительно быть собственностью. И так чертовски возбуждающе.
Она вошла, глядя ему прямо в глаза.
— Я чувствую, что ты задумал, — сказала она низким, чуть хриплым голосом. — Ты хочешь меня пометить. Как зверя. Чтобы каждый, кто увидит меня голой, знал, чья я.
Мадара не ответил сразу. Он подошёл, схватил её за подбородок — не грубо, но властно — и наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись.
— Да, — тихо, почти рыча, сказал он. — И ты не будешь сопротивляться. Потому что уже течёшь от одной мысли об этом.
Ино вспыхнула. Горячая волна унижения и возбуждения прокатилась по телу. Она могла бы использовать свою способность, чтобы слегка изменить его желание, смягчить. Но не хотела. Она хотела именно это. Хотела быть помеченной.
— Тогда делай, — ответила она, глядя ему в глаза. — Но знай… я тоже оставлю след. В твоём разуме.
Она послала ему телепатический толчок — яркий, грязный образ: она на коленях, с новым клеймом на животе, облизывает его член и мысленно шепчет «я твоя зверушка».
Мадара улыбнулся — редкой, хищной улыбкой.
Он уложил её на кровать. Раздел полностью. Развёл ей ноги широко, почти до предела. Она не сопротивлялась. Легла на спину, руки над головой, грудь тяжело вздымалась. Киска уже блестела — губы набухли, клитор слегка выступал.
Мадара встал на колени между её бёдер. Один его палец засветился чакрой — тёмно-красной, почти кровавой. Он начал рисовать.
Сначала — просто касание над лобком. Горячая линия. Ино вздрогнула. Это было не просто тепло. Это было… проникновение. Чакра входила под кожу, обжигала приятно-болезненно, заставляла нервные окончания загораться. Он водил пальцем медленно, уверенно. Рисовал сложный узор — когти, оскаленная звериная морда, переплетающиеся линии, похожие на древние печати Учиха. Центральный символ пульсировал прямо над её лобком, чуть выше клитора.
Когда он закончил, клеймо вспыхнуло. Тёмно-красный узор проступил под кожей — чёткий, красивый и пугающий одновременно. Оно слегка пульсировало в такт её сердцебиению. Тепло от него разливалось вниз — прямо в клитор и глубже.
— Это моё клеймо, — сказал Мадара, глядя на свою работу. — Теперь каждый, кто посмотрит на тебя, будет знать, что ты моя. Даже если ты будешь в одежде — ты будешь чувствовать его. Каждый раз, когда будешь думать обо мне… оно будет разгораться.
Ино посмотрела вниз. Узер был… звериным. Красивым. Постоянным. Она почувствовала, как внутри что-то сдвинулось — смесь страха, возбуждения и странной нежности. Он хотел её настолько сильно, что оставил часть себя в её теле.
— Ты… сволочь, — прошептала она, но голос дрожал от похоти. — Теперь я никогда не смогу забыть тебя. Даже если захочу.
Мадара не ответил словами. Он просто снова вошёл в неё — одним долгим, жёстким толчком. Член вошёл до самого конца, растянув мокрую, готовую киску. Ино вскрикнула. Но не только от проникновения.
Клеймо вспыхнуло ярче.
Каждый его толчок теперь отдавался именно в этом месте. Чакра клейма реагировала на его движения — посылала горячие волны прямо в матку, в клитор, по всему низу живота. Оргазм накрыл её почти мгновенно — первый, резкий, мощный. Она выгнулась, закричала, ногти впились в простынь. Киска сжалась вокруг него так сильно, что он почувствовал.
Он не остановился.
Трахал её долго и жёстко. Глубоко. С силой. Каждый толчок заставлял клеймо светиться ярче. Ино кончила второй раз — уже через минуту. Тело дёргалось, из неё хлынуло. Третий оргазм пришёл почти сразу за ним — она уже не кричала, а выла, дёргаясь под ним. Клеймо горело. Тепло от него разливалось по всему телу, делая каждое прикосновение в разы острее.
— Мадара… — выдохнула она, голос сорвался. — Оно… оно заставляет меня кончать… я не могу остановиться… твоё клеймо… оно делает меня такой… мокрой и послушной…
Она читала его разум прямо сейчас. Видела, как сильно его заводит её реакция. Как он хочет, чтобы она была его зверём — дикой, текущей, помеченной. Она усилила связь. Послала ему обратно ощущение — как клеймо пульсирует внутри неё, как каждая его капля чакры заставляет её матку сокращаться.
Мадара зарычал и ускорился.
Четвёртый оргазм накрыл её, когда он кончил первый раз — глубоко, обильно, заливая её матку. Клеймо вспыхнуло так ярко, что комната на секунду озарилась красным светом. Ино закричала и кончила вместе с ним — четвёртый раз подряд, тело билось в судорогах, из переполненной киски вытекала их смешанная жидкость.
Он не вышел.
Остался внутри и продолжал медленно двигаться — короткие, глубокие толчки, проталкивая сперму ещё глубже. Клеймо продолжало гореть. Пятый оргазм накрыл её почти сразу. Она уже плакала — от переизбытка. Слюна стекала изо рта. Тело было в постоянной дрожи.
Мадара посмотрел на неё сверху вниз. Глаза тёмные, удовлетворённые.
— Теперь ты будешь течь только для меня, — сказал он низко. — И будешь кончать только когда я разрешу. Клеймо будет следить за этим. Моя чакра внутри тебя.
Ино, дрожа, тяжело дыша, посмотрела на него. Глаза мутные, но всё ещё с характерной вспышкой. Даже в таком состоянии — связанная оргазмами, помеченная, текущая его спермой — она нашла силы быть активной.
Она протянула руку, коснулась клейма пальцами. Провела по узору. Клеймо отозвалось — тепло сильнее ударило вниз, в клитор. Она вздрогнула и тихо, но твёрдо сказала:
— Да, хозяин…
Слово вырвалось само. Она не планировала его говорить. Но оно прозвучало естественно. Правильно.
Мадара замер. Потом медленно, почти торжественно, наклонился и поцеловал её в губы — глубоко, влажно, с собственничеством.
— Хорошая зверушка, — прошептал он ей на губы.
Ино вдруг резко, напористо, толкнула его на спину. Даже после всего этого она была активной. Залезла сверху. Села на его всё ещё твёрдый член, чувствуя, как сперма выдавливается из неё, стекает по его яйцам. Она начала двигаться — медленно, но уверенно. Рукой прижала его ладонь прямо к клейму на своём животе.
— Теперь ты тоже будешь чувствовать, — сказала она хрипло, посылая через разум мощный импульс. — Я связываю нас. Клеймо теперь работает в обе стороны. Когда я буду думать о тебе… оно будет гореть. И ты это почувствуешь.
Мадара застонал — впервые по-настоящему громко. Он почувствовал. Через новую ментальную связь — тепло клейма, пульсацию, её мокрую киску, сжимающуюся вокруг него. И её эмоции: унижение, возбуждение, любовь, собственничество, которое она тоже испытывала.
Третий полноценный раунд начался.
Ино скакала на нём, активно, пошловато, грязно разговаривая:
— Чувствуешь? Как моя киска всё ещё полна твоей спермой… и твоим клеймом? Я теперь твоя зверушка, да? Помеченная. Текущая только для тебя. Кончай в меня снова… хозяин. Заполни меня так, чтобы я ходила с тобой внутри и чувствовала это клеймо каждый раз, когда буду сжимать бёдра.
Она терлась клитором о его лобок, прижимая его руку сильнее к клейму. Оно светилось между их телами — ярко, горячо. Каждый раз, когда она опускалась, клеймо посылало волну удовольствия, заставляя её кончать снова и снова. Шестой. Седьмой. Она уже не считала.
Мадара кончил второй раз — глубоко, с рычанием, прижимая её к себе. Клеймо вспыхнуло ослепительно. Ино кончила вместе с ним — последний, почти болезненный оргазм, после которого тело обмякло.
Она упала на него. Дрожащая. Вся в поту, сперме и собственных соках. Клеймо медленно затихало, но всё ещё слегка пульсировало — тёплое, живое, его.
Мадара обнял её сразу. Крепко. Заботливо. Несмотря на всю жёсткость — провёл рукой по её спине, по волосам, поцелил в висок.
— Ты… приняла это, — тихо сказал он. — Полностью.
Ино слабо улыбнулась, не поднимая головы с его груди. Палец всё ещё лежал на клейме.
— Я не просто приняла, — прошептала она. — Я сделала его нашим. Теперь оно связывает нас обоих. Когда ты будешь далеко… я смогу послать тебе ощущение. А ты — мне команду. Кончать. Или не кончать. Как захочешь.
Она подняла голову. Глаза всё ещё мутные, но в них была та самая смесь — вспыльчивость, нежность и глубокая, животная преданность.
— Я твоя, Мадара. Помеченная. Но ты тоже теперь мой. В разуме. И я позабочусь о том, чтобы ты это чувствовал каждый день.
Он посмотрел на неё долго. Потом тихо, почти удивлённо, рассмеялся и притянул ближе.
— Моя маленькая зверушка с острыми клыками, — прошептал он. — Я не ошибся, когда выбрал тебя.
Ино закрыла глаза, прижавшись к нему. Клеймо между ними слегка теплилось — живое, пульсирующее, их общее. Она чувствовала, как его сперма медленно вытекает из неё, как клеймо мягко реагирует на это. Унизительно. Возбуждающе. И так правильно.
«Теперь я действительно его, — подумала она, уже засыпая. — И он мой. Даже если это клеймо зверя. Особенно из-за него».
Она уснула с лёгкой улыбкой, рука всё ещё лежала на животе — поверх тёмно-красного узора, который теперь был частью её тела. И частью их связи.
http://erolate.org/book/341/35538
Готово:
