Гермиона размяла плечи.
— В конце концов, именно в поисках убежища я сюда и перебралась.
Ведьмы обменялись многозначительными взглядами.
Вскоре Дафна была готова заговорить.
— Я знаю, что воспитание детей — один из немногих аспектов чистокровной культуры, находящихся исключительно в ведении женщин, но каждый раз, когда я вижу жёсткий распорядок Скорпиуса, каждый раз, когда он кланяется, каждый раз, когда уходит в себя, мне хочется вытрясти из Нарциссы хоть каплю здравого смысла и сказать Драко, что хватит.
Гермиона благоразумно промолчала.
И слушала.
— Я знаю, что он этого не сделает, — вздохнула Дафна. — Не может. Не сейчас, когда столько всего происходит. У него есть охрана, и у него имеются все причины быть таким параноиком, но мне хотелось бы, чтобы он это сделал.
Гермиона задумалась, не упустила ли чего-нибудь, потому что детали не складывались.
— Чтобы он сделал что именно?
— Первый шаг.
15 марта 2011 года
В каком-то смысле война закончилась в ту ночь, когда пал Волан-де-Морт.
Но в каком-то — нет.
Она лишь сменила измерение.
История научила Гермиону, что гибель одного человека способна развязать войну, но не способна её закончить. Лучшим способом завершить конфликт была безоговорочная победа: наступать до самого конца, не ослабляя нажима, не позволяя врагу спрятаться и восстановить силы. Именно так следовало поступить, когда после Битвы за Хогвартс несколько Пожирателей смерти сбежали и рассеялись.
Но этого не произошло.
У Министерства не хватало ни сил, ни людей, чтобы схватить всех Пожирателей смерти. Столько ведьм и волшебников погибли или пропали без вести, подверглись пыткам или были травмированы; остальные оказались слишком молоды, чтобы осознать масштаб стоявшей перед ними задачи и понять, какая стойкость требовалась, чтобы пережить тяжёлые времена и одержать победу.
Включая Гарри.
Будучи временно исполняющим обязанности министра, Бруствер пытался организовать операцию для нанесения последнего удара, однако в послевоенном хаосе недавно реформированный Визенгамот незаметно лишил пост министра большей части полномочий, воспользовавшись малоизвестным старым законом. Во время гражданских беспорядков этот закон передавал Визенгамоту верховную власть на срок до десяти лет, если только его действие не прекращалось голосованием.
По сути, правительство превратилось в олигархию.
Немногие правили большинством.
Кингсли пытался убедить их восстановить полномочия министра, но предыдущий глава Министерства был ответственен за чудовищные военные преступления — настоящая марионетка тирана-убийцы. Поэтому, когда состоялось голосование по отмене закона, необходимых двух третей голосов за возвращение министру власти до истечения десятилетнего срока не набралось.
Во всяком случае, пока.
Сам по себе этот шаг не стал бы проблемой, если бы они извлекли уроки из истории и не повторили ошибок предшественников, если бы помнили, насколько губительно игнорировать проблему вместо того, чтобы встретить её лицом к лицу. Однако вместо поддержки попыток Бруствера схватить сбежавших Пожирателей смерти они отвергали всё, что он предлагал, прикрывая зияющую дыру в их мире крохотным пластырем и даже не пытаясь прижечь рану.
Поэтому никого не должно было удивить, когда через два года после войны Кингсли Бруствер вместо того, чтобы избавиться от слов «временно исполняющий обязанности» в названии своей должности, объявил об отставке.
Немедленной.
Весть о его уходе разнеслась повсюду, и за ней быстро последовала волна критики в адрес Министерства. Визенгамот попросил его пересмотреть решение, однако Кингсли уже всё решил. Разочарованный многочисленными отказами и измученный потерей стольких друзей, он не ответил ни на один вопрос прессы об обстоятельствах своей отставки. Зато ответил Гермионе в свой последний день, когда она вместе с Гарри стояла в его опустевшем кабинете и спросила о дальнейших планах.
Она ожидала услышать какую-нибудь банальность вроде путешествий или визитов к родственникам.
Вместо этого получила:
— Я всегда хотел стать пчеловодом.
К её удивлению, Кингсли купил небольшой участок земли и именно этим и занялся.
Их пути вновь пересеклись лишь тогда, когда вскоре после расширения огорода Гермиона впервые столкнулась с проблемами у корней растений. Невилл подарил ей книгу о пользе мёда, вложив внутрь записку с адресом и временем встречи.
Благодаря книге Гермиона поняла, насколько мало знала о мёде, — в частности, что он мог решить её проблему. А в лице Кингсли нашла готового поставщика.
Его хозяйство не отличалось большими размерами, а от дома до него было всего несколько минут приятной прогулки. Всего у Кингсли имелось девять ульев: два появились после её последнего визита в марте, а третий требовал серьёзного восстановления, прежде чем мёд станет пригоден.
Гермиона всегда приносила деньги за банки мёда, но он ни разу их не взял, поэтому вместо этого она начала приносить овощи.
Обмен.
В тот день она принесла лук, брокколи, ревень, чеснок, сморчки и его любимое лакомство — лакричные палочки.
Они сидели на улице, наслаждаясь и сладостями, и тёплой влажностью, предшествовавшей надвигавшейся с юга грозе. Гермиона видела деревянные ящики ульев на расширявшейся пасеке, защищённой от диких животных разнообразными отпугивающими чарами, слабое мерцание которых можно было различить, если прищуриться.
Она не снимала куртку, но оставила её расстёгнутой, удобно устроившись в уличном кресле и положив ноги на стоявшую впереди скамеечку. Кингсли всё ещё был в фиолетовом пчеловодческом комбинезоне, но поднял сетчатую вуаль, чтобы спокойно есть сладости.
— Сегодня пчёлы притихли, — нарушил Кингсли мирное молчание. — Думаю, гроза будет сильной. Тебе следует защитить огород.
— Уже.
Он кивнул, по-прежнему глядя вдаль, на пчёл.
— Хорошо.
Вновь наступило молчание, и Гермиона наслаждалась ветром, наблюдая, как вдали раскачиваются деревья. Она никогда не собиралась задерживаться надолго, но каждый раз оставалась, потому что здесь было спокойно, а торопиться уходить ей хотелось редко.
Кингсли знал своё предназначение. Он больше не был министром, но по-прежнему оставался бойцом, наставником и оплотом силы. В нём ощущалась уверенность, способная успокаивать. Даже когда они с Гарри, высоко над землёй, спасались из дома Дурслей и сражались за свои жизни, Гермиона ни разу не сомневалась, что они доберутся.
Она просто знала.
— Подумываю разбить сад для пчёл. — Кингсли посмотрел на неё, приподняв бровь. — Есть идеи?
У Гермионы их было несколько, и она уже мысленно создавала неприхотливый сад лекарственных трав, вплоть до высоты, ширины и расположения посадочных ящиков.
— Я где-то читала, что чабрец, яблочная мята, душица, эхинацея, огуречник, ромашка, настурция и некоторые другие растения помогают защищать пчёл от болезней и насекомых. Ещё понадобятся цветы.
После этого предложения её замысел расширился.
— Сад должен быть большим, с множеством растений, дающих пыльцу: однолетники и многолетники, перемешанные с травами.
На лице Кингсли на мгновение появилось непонимание, заставившее её рассмеяться. В цветах он разбирался не особенно хорошо.
— Кроме того, если только ты не питаешь тайной страсти к садоводству, он должен быть самодостаточным.
— Мне это нравится. — Кингсли задумчиво посмотрел на неё и откусил ещё кусочек лакричной палочки. — Я доверяю твоему мнению.
— Это масштабный проект. Слишком масштабный для одного человека.
Гермионе льстило его доверие, и ей не терпелось помочь воплотить его задумку, однако у неё имелись ограничения.
— Могу попросить Невилла. У него есть несколько учеников, которых заинтересует подобный проект. Ради тебя.
http://erolate.org/book/3435/322684
Готово:
