У Гермионы появился вопрос получше.
— Ты купил ему словарь? — невозмутимо уточнила она, щедро приправив слова сарказмом. — Для развлечения? А ещё все говорят, что это у меня нет воображения.
Никогда прежде Гермиона не видела Тео таким неловким.
— Он почти не играет и любит картинки. По мере развития навыков чтения и понимания словарь станет для него полезным подарком.
Разумно и практично, разумеется, но если отбросить обе эти составляющие, в его словах оставался лишь один вопрос — простой по своей сути, однако глубокий и сложный по ответу.
Что это за ребёнок, который почти не играет?
14 марта 2011 года
Покой, который можно обрести на природе, был незаменим, и именно поэтому Гермиона так любила место, где стоял её дом.
Стоило ей выйти за порог — или даже просто взглянуть в окно, — и она ощущала природу во всех её проявлениях.
Красочный закат и медленный рассвет.
Бесконечную зелень и жизнь.
Гермиона могла вдыхать настолько свежий воздух, что ей казалось, будто она будет жить вечно, и слушать дождь, грохотавший так громко, что она едва слышала собственные мысли.
В этом была тихая, живописная красота, которую невозможно воспроизвести.
Зимы, которым полагалось быть сплошь тёмными и пустынными, оказывались светлыми. Вёсны обещали перемены и преображали мир. Лето приносило рост, жизнь и тяжёлую работу. А осень была прохладной, но достаточно бодрящей, чтобы наслаждаться горячим чаем, закутавшись в одеяло. Смешение времён года в переходные периоды было ещё прекраснее.
Как сейчас.
Зима начала медленное наступление на весну, двигаясь шаг за шагом то вперёд, то назад, и первым шагом стало не по сезону тёплое начало прошлой недели. Вернувшийся в последние несколько дней холод не вселял в Гермиону необходимой уверенности, чтобы снять колпаки с рядка корнеплодов.
Может быть, на следующей неделе.
Она оглядела ряд за рядом укрытых растений, высаженных группами. По три группы растений в каждом ряду, по обе стороны от мощёной булыжником дорожки, которая вела к небольшой теплице. Благодаря единственной магии, применённой Гермионой в саду, внутри теплица была больше, чем снаружи. По периметру огорода росли разнообразные цветущие кустарники, все укрытые мульчей для защиты от холода.
Всё было тихо и спокойно… если не считать молодых цыплят в курятнике, праздновавших первые дни на свободе после жизни в её ванне.
Гермиона тоже праздновала.
Если бы семь лет назад кто-нибудь сказал Гермионе, что она станет бывшей сотрудницей Министерства, она рассмеялась бы ему в лицо, объявила сумасшедшим и убежала на следующее совещание. А если бы кто-то другой сообщил, что она заведёт обширный огород с курами и будет жить за много километров от ближайших соседей, Гермиона принялась бы доказывать, что никогда и ни за что не покинет свою квартиру в центре Лондона.
Однако покинула.
И теперь была здесь.
У жизни имелся свой способ менять её приоритеты и одновременно разрушать все представления о том, как осуществятся её планы, пока от ожиданий не оставалась лишь пыль.
Пепел.
Поначалу это было трудно разглядеть, но теперь Гермиона знала, что и в разрушении есть красота. Радость от обретения истинной себя и восстановления собственной силы, храбрости и решимости.
Это было необходимо.
Гермиона очистила свою прежнюю жизнь от гнили и пагубного разложения, освободив пространство для новых ростков.
И она выросла.
Она всё ещё росла.
Гермиона обернулась, когда защитные чары известили её одновременно об окончании спокойного уединения и о прибытии человека, которого она не ожидала.
Дафна Гринграсс-Томас.
Из-за холода она оделась в несколько слоёв, но даже они не могли скрыть, что Дафна находилась на пятом месяце беременности и была раздражена на весь мир. Гермиона и глазом не моргнула, когда ведьма стремительно вышла из дома, вооружённая вилкой и пирогом. Ещё меньше она удивилась её настроению, когда Дафна с недовольным пыхтением уселась на волшебные качели и принялась яростно есть, пока те медленно переносили её к Гермионе.
Когда качели остановились и Гермиона наконец рассмотрела тот самый пирог, её осенило.
Он был с ревенем.
— Я испекла его ко Дню числа пи.
В ответ Дафна одарила её взглядом, острым, как зазубренное лезвие, который ясно говорил, что Гермионе придётся испечь ещё один. Она обречённо вздохнула.
— Ты хотя бы принесла вилку и для меня?
Как выяснилось, принесла. По всей видимости, сегодня Дафна была настроена делиться и едой — которая изначально ей даже не принадлежала, — и чувствами, причём второе удивляло всё-таки сильнее первого.
За годы, прошедшие после того, как Дафна сбежала с Дином и тайно вышла за него замуж, ошеломив абсолютно всех, она ни разу не проявляла склонности делиться сокровенными мыслями и предпочитала всё держать в себе. Однако затем весь её мир перевернулся: в течение одной недели она узнала о беременности и потеряла сестру. Это сочетание потрясло Дафну до глубины души, и из пережитого она вышла человеком, куда более готовым откровенничать.
Тут-то и пригодилась Гермиона.
Возможно, Дафне требовалась отдушина, а возможно, так посоветовал психотерапевт, но иногда она приходила и садилась на качели Гермионы. Иногда разговаривала. Иногда они сидели в молчании. Гермиона не знала, почему Дафна искала убежища именно здесь, но никогда её не прогоняла.
Сегодня Дафна хотела говорить.
— Я навещала племянника.
— Вот как? — отстранённо отозвалась Гермиона, подцепляя вилкой кусочек пирога. Он получился именно таким, как надо. — И как всё прошло?
По правде говоря, она почти ничего не знала о разногласиях Дафны с Малфоями — в частности, с Нарциссой, — однако прекрасно понимала, что они имели отношение к её племяннику Скорпиусу.
— Настолько хорошо, что я пришла сюда, чтобы не вернуться и не накричать на каждого взрослого Малфоя. Даже на Драко.
Гермиона мысленно поморщилась, но продолжила жевать и понимающе кивать.
— В нынешней ситуации у меня был выбор: либо накричать на них, либо срочно записаться к психотерапевту. Ты случайно оказалась дома, а поскольку из всех причастных ты самая рассудительная и наименее предвзятая, я решила прийти сюда. Мы посидим в тишине, ты скажешь что-нибудь мудрое, и желание кричать пройдёт.
— И это всё, что от меня требуется? — Гермиона усмехнулась, глядя на светловолосую ведьму. — Надо будет попробовать, когда Гарри в следующий раз начнёт ныть из-за Малфоя.
Дафна закатила глаза.
— Можешь попробовать, но сомневаюсь, что поможет. — Она огляделась и рассмеялась. — Даже достигнутый тобой здесь уровень дзена со всем этим огородом, курами и уединением не способен ослабить трения между ними.
Гермиона согласно промычала. Качели подняли их немного выше, оторвав ноги дальше от земли. Они продолжили делить всё ещё тёплый благодаря чарам пирог, хотя большую его часть съедала Дафна. Молчание в её присутствии не было чем-то необычным, но исходившая от ведьмы энергия никак не вязалась с окружавшим их спокойствием.
— Тебе, наверное, стоит расслабиться, прежде чем рассказывать, — произнесла Гермиона, прожевав кусок. — Я не доула, но уверена, что твой стресс влияет на ребёнка.
— Поэтому я и здесь. Думаю, мы все согласны, что твой дом похож на убежище.
Это имело смысл, потому что в тот или иной час дня или день недели у Гермионы обязательно кто-нибудь оказывался. Даже Тео иногда приходил посидеть с чаем в её зимнем саду.
http://erolate.org/book/3435/322683
Готово:
