С того дня, как он накричал на нее, он больше ничего не говорил ей о работе по дому. Никакой критики и никаких реальных похвал. Вспоминая, как отец вел себя в доме, он не мог припомнить ни одного случая, когда бы он похвалил Шери за то, что она делала. Она хотела, чтобы с ней так обращались? Это казалось безумием, но кто знает? Может, это ей и нравилось. Что ж, решил он, есть только один способ, это выяснить. Она заслуживала признания за ту тяжелую работу, которую она выполняла по дому, и он собирался ее наградить. Если бы она расслабилась или у нее была бы другая негативная реакция, что ж, это бы сказало ему что-то новое, не так ли?
В тот вечер, когда они сидели за обеденным столом и ели восхитительное жаркое, он решил продолжить эксперимент.
«Мама?» он посмотрел на нее в ожидании ответа.
«Да, дорогой?» Она взглянула на него несколько озадаченно.
«Я хотел, чтобы ты знала, что ты делаешь замечательную работу в доме в последнее время.» Она покраснела и опустила глаза к своей тарелке.
«Нет, я серьезно,» он сказал. «Дом выглядит фантастически, одежда всегда постирана и готова, а еда, ну, этот ужин действительно великолепен! Я просто хочу, чтобы ты знала, что я вижу, что ты делаешь, и очень, очень ценю это. Я также хочу извиниться за тот день, я не должен был кричать и, ну, скажем так, я сожалею.»
Шери подняла голову и посмотрела на сына. Ее чувства были в полном беспорядке. Ей так редко делали комплименты по поводу ее работы, что она не знала, как сейчас себя вести. Тот, кто дает ей причину, приказывает и она исполняет это. Если она потерпит неудачу, ее накажут, а если она справится, что ж, этого и следовало ожидать, не так ли?
Это было что-то новое. Каждое слово похвалы, падало, как дождь на песок пустыни, впитывалось и поглощалось, излучая чувство удовольствия, какого она никогда не знала прежде. Ей нравилось это, она могла привыкнуть к этому, тот кто дает ей причину вознаграждал ее чем-то другим, кроме отсутствия боли. Из-за этого она чувствовала, как тепло расходиться по ее телу; это было хорошо, очень хорошо! Она сделает почти все, чтобы он снова ее похвалил. Но теперь он извинялся! Перед ней! Он даже не бил ее, и все же он говорил, что сожалеет о том, что сделал то, в чем она, очевидно, нуждалась и заслуживала.
«Нет!» она сказала резко и осознала, что выкрикнула слишком громко. Она опустила глаза и уже более спокойным голосом сказала. «Нет. Никогда больше не извиняйся за это снова. Я заслужила этого и даже больше. Я подводила тебя последние два года. Я не знаю, смогу ли загладить вину перед тобой, но я буду стараться.» Продолжая смотреть вниз ее щеки снова налились краской и, она продолжила, «Спасибо за то, что заметил мои старания. Это возможно слишком мало, и уже поздно говорить это, но ты даже не представляешь, что значит для меня твоя похвала. Спасибо тебе.»
«Нет, это тебе спасибо, мама. Знаешь, что: в качество награды за всю ту тяжелую работу, которую ты проделала, я собираюсь сводить тебя на ужин и кино в следующую субботу. Мы оба должны выбраться из дома, и ты пойдешь со мной. Как тебе это?»
«Это… это замечательно, милый.» Ее сердце билось миллион раз в минуту. Джон почти никогда не приглашал ее никуда, за исключением тех случаев, когда это было связано с бизнесом. Он говорил ей, что ее место в доме и это где она должна и быть, а теперь ужин и кино! Она будто умерла и попала в рай!
«Хорошо, тогда это свидание. Будь готова к семи вечера, одень красивое платье, мы пойдем в новый стейкхаус, а потом в кино.»
Следующие несколько дней Шери работала как одержимая. Все, что она еще не мыла, было вымыто, и даже где она уже чистила, было вычищено опять. Дом сверкал сверху донизу. Эван продолжал делать ей комплименты, так как это, казалось, делало ее счастливее и мотивировало работать еще больше. Он по-настоящему гордился тем, чего она добилась меньше чем за неделю.
«Хорошая работа, мама!» он говорил, проходя мимо нее, когда она работала, или: «Вау! Это выглядит здорово.» Однажды, проходя мимо, он даже похлопал ее по попке со словами: «Не перенапрягайся. Все схвачено так, что удели немного времени себе.» Комплименты согревали и успокаивали ее, но похлопывание по заднице заставляло ее пылать и томиться. Прошло много времени с тех пор, как она чувствовала зуд внизу, и теперь она постоянно находилась в полувозбужденном состоянии.
Вместо того чтобы сразу уснуть, как она обычно делала по ночам, теперь она лежала без сна, уставившись в потолок и сжимая ноги, пытаясь подавить непрошеные чувства. Она слегка вспотела, ей было тепло, как будто у нее была легкая лихорадка, ее тонкая ночнушка казалась одеялом, удерживающим тепло внутри нее. Она встала, включила вентилятор на потолке и стянула с себя ночнушку. Лежа на кровати раскинув руки и ноги, она не могла не думать о том, как распутно это должно выглядеть, но, кроме взгляда на дверь, чтобы убедиться, что она закрыта, она не двинулась, чтобы прикрыться. Тот шлепок по ее попке жег, будто раскалённое железо. Он не лапал и даже не ласкал ее, но она чувствовала его прикосновение, через шорты, будто его рука была раскаленным железом.
http://erolate.org/book/3436/322748
Готово:
