Слова Стины заставили Соню и Дейлин замереть от ужаса. Соня во все глаза уставилась на подругу:
— Стина, ты это серьезно?
Колесо истории неумолимо: там, где есть угнетение, неизбежно рождается протест. Вольфенское Сопротивление было воплощением этой истины. Оно состояло из тех, кто познал гнет корпорации: тех, кто прозрел и увидел её истинную суть, и тех, кто бежал, лишившись статуса вольфена.
Преследуемые корпорацией, они сплотились, чтобы дать отпор, надеясь сокрушить тиранию и разрушить монополию каст. Конечно, мощь Сопротивления в сравнении с военно-промышленной корпорацией была подобна попытке муравья повалить дерево – большинству их цели казались безумными грезами. Но одно было неоспоримо: вступление в их ряды означало войну с корпорацией до последнего вздоха.
— Всё равно хуже уже не будет, — серьезно произнесла Стина. — Уж лучше быть в Сопротивлении, чем прозябать изгоем без статуса.
В отличие от родственных связей, почти стертых корпоративным воспитанием, природный инстинкт вольфенов заставлял их дорожить стаей. Оказаться отвергнутым и затравленным соплеменниками было для вольфена хуже смерти. Именно поэтому Сопротивление, несмотря на колоссальное отставание в силе, всё еще не было вырезано под корень. Для любого лишенного статуса вольфена там всегда находилось место.
Пока существует угнетение корпорации, Сопротивление не исчезнет.
Соня долго взвешивала слова Стины. Наконец её взгляд стал твердым, и она решительно кивнула:
— Ладно! Идем в Сопротивление! К черту эту корпорацию, как только примкнем к ребятам – всыплем этим гадам по первое число!
…
5500 год нашей эры, пятый день Алого Периода, утро.
Когда Цзян Лин проснулся, Санъецао, как обычно, всё еще крепко спала – даже крепче, чем всегда. Сказалась вчерашняя усталость, поэтому сегодня Цзян Лин не стал проказничать с её ушками и тихо вышел из дома.
Жара в Крайнем Мире обычно длилась всего день. Сегодня всё еще было душновато, но по сравнению со вчерашним пеклом – сущий пустяк. По крайней мере, делам на свежем воздухе это больше не мешало.
Юаньсяо привычно фехтовала во дворе, а Мита сидела неподалеку, с восхищением наблюдая за каждым взмахом меча.
— Что, хочешь научиться? — Улыбнувшись, спросил Цзян Лин, подойдя к девочке.
— Ой, старший брат Цзян Лин, доброе утро, — Мита спохватилась, только когда он заговорил. — В сказках, что мама мне читала, герои расы цилуо всегда сражались длинными мечами.
Значит, детские мечты. Цзян Лин обычно поддерживал подобные начинания:
— Если будет время, попроси Юаньсяо поучить тебя фехтованию.
Юаньсяо обожала наставлять других, так что вряд ли бы отказала. Таким образом, у Миты будет сразу два наставника по ближнему бою – Санъецао и Юаньсяо. Грех было бы зарывать в землю её талант в две звезды.
— Кстати, Мита, как тебе спалось?
— Очень хорошо, — улыбнулась девочка. — Сестра Юаньсяо и сестра Хэтао очень добры ко мне, а сестра Юаньсяо даже рассказывала сказки на ночь.
— И что за сказки? — Полюбопытствовал Цзян Лин.
— Кажется, что-то из истории менгюань, про Цюй Юаня, который бросился в реку. В память о нем у Юаньсяо и её соплеменников даже есть ежегодный праздник.
Цзян Лин на мгновение лишился дара речи: «Это еще что за Цюй Юань?!»
— У нас, у расы цилуо, тоже был свой праздник, — в синих глазах Миты промелькнула тоска. — Фестиваль Оригами. В этот день все мастерили поделки из бумаги и дарили тем, кто им дорог. Я лучше всех детей в деревне складывала фигурки. Каждый год я дарила их папе и маме, а они потом ходили по всей округе и хвастались.
Хоть она и вспомнила о родной деревне, на этот раз в её глазах не было прежней беспросветной печали.
«Оригами, значит…», – Цзян Лин задумчиво потер подбородок, вспомнив, что технологий производства бумаги у них еще нет. С другой стороны, в мире, где у каждого есть терминал для связи, бумага давно утратила свое практическое значение.
Вскоре Юаньсяо закончила тренировку, убрала меч в ножны и подошла к ним:
— Благодетель!
Цзян Лин кивнул и передал ей просьбу Миты. Юаньсяо согласилась, не раздумывая, даже с некоторой радостью:
— Положитесь на меня!
С этими словами она припустила к ближайшему ручью, чтобы умыться. После упражнений в такую духоту она изрядно вспотела.
Глядя на неё, Цзян Лин еще острее почувствовал необходимость построить в колонии душевую. Но угроза расы огненных демонов была слишком близко, так что удобства пришлось отложить.
В этот момент дверь рабочего места отворилась, и оттуда вышла синеволосая волчица Стина. Увидев, что на улице уже собралось трое, она замерла, а затем сверилась со временем в терминале: пять тридцать утра. Всё верно.
— Доброе утро, Стина, что так рано? — Поздоровался Цзян Лин.
— М-м, — кивнула она. — Сотрудники корпорации должны быть на рабочем месте к шести утра, так что мы привыкли вставать засветло.
Вслед за ней из хижины, потирая сонные глаза, вышли Дейлин и Соня.
«К шести утра?», – Цзян Лин недоуменно почесал в затылке:
— И какой у вас обычно распорядок дня?
Стина сняла очки и принялась протирать линзы:
— Раньше я была офисным сотрудником. В шесть утра – на рабочем месте. В восемь – полчаса на завтрак. В двенадцать – час на обед и отдых. В шесть вечера – еще полчаса на ужин, а затем работа до десяти вечера. После – отбой. И так изо дня в день.
— Кроме того, раз в Алый Период нам полагается выходной для отдыха.
— Ого, целый выходной, — Цзян Лин был искренне потрясен порядками в этой корпорации.
Если вычесть время на еду, выходило, что вольфены вкалывали по четырнадцать часов в сутки. При этом день в Крайнем Мире был длиннее, чем он привык считать. Да какой там вольфен, обычный колонист загнулся бы от такого графика через неделю.
Чем это отличается от рабства?
— Не думай, что выходной – это проявление милосердия, — Стина надела очки обратно. — Корпорация платит нам жалованье, а значит, нам нужно время, чтобы его потратить и вернуть деньги обратно в карман корпорации.
Цзян Лин промолчал.
#
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://erolate.org/book/3482/326721
Сказали спасибо 0 читателей