Дом Пакуры был тихим и тёплым — стены из красного камня хранили дневное тепло, а воздух наполнялся лёгким ароматом травяного чая и песчаной пыли. Она закрыла дверь, щелчок замка прозвучал интимно в тишине. Пакура повернулась к нему, глаза блестели — смесь любопытства, желания и лёгкого напряжения от решения, которое она приняла добровольно.
Итачи шагнул ближе — молча, руки коснулись её талии, прижали к стене у входа. Плащ его соскользнул на пол, её флактоп стянут вверх — ткань зашелестела, обнажив полную грудь: соски уже твёрдые, кожа горячая от внутреннего жара Шакутон, который теперь пульсировал не как оружие, а как возбуждение. Пакура ахнула тихо — ощущение его пальцев на коже было электрическим, прохладным контрастом к её теплу.
Он повернул её лицом к стене — руки на бёдрах сильные, но точные, приподнял слегка, ноги раздвинул. Пакура упёрлась ладонями в прохладный камень, выгнулась инстинктивно, попка поднята, вход уже влажный, пульсирующий от предвкушения — жар внутри разливался волнами, стенки сжимались пустотой, требуя заполнения.
Итачи вошёл сзади — резко, одним мощным толчком до упора: головка раздвинула губы, ствол растянул тесные, горячие стенки, упёрся в матку с сладким давлением. Пакура закричала тихо — ощущение полноты было ошеломляющим: он был толстым, венозным, пульсирующим внутри, каждая вена тёрлась о чувствительные точки, посылая искры жара по всему телу.
— А-а-ах... — простонала она, голова запрокинулась, слёзы удовольствия навернулись от интенсивности. — Так... глубоко... чувствую тебя... везде...
Толчки начались мощные — он держал её за бёдра, врезался жёстко, член выходил почти полностью, оставляя ощущение пустоты и холода, потом входил снова — полностью, с мокрым чавканьем, ударяя в глубину, растягивая стенки до сладкой боли. Попка шлёпала о его бёдра, звук эхом в комнате, груди качались, соски тёрлись о воздух, посылая острые вспышки.
— О-ох... да... — стонала она прерывисто, тело горело — жар Шакутон смешивался с жаром желания, кожа покрылась потом, стенки сжимались вокруг него ритмично, выжимая, чувствуя каждую пульсацию, каждое движение. — Твой... член... такой горячий... твердый... рвёт меня... изнутри...
Он молчал — только дыхание тяжелее, толчки ритмичные, безжалостные в своей точности. Пакура кончила первой — ощущение накрыло волной: стенки сжались спазмами, влага хлынула обильно, обволакивая его ствол, тело содрогнулось, крик вырвался пронзительный, слёзы удовольствия текли по щекам.
— А-а-а-ах! Кончаю... так сильно... от тебя...
Влага стекала по бёдрам, но он не остановился — трахал сквозь оргазм, продлевая спазмы, её стоны стали хриплыми, тело дрожало, стенки пульсировали, выжимая его сильнее, ощущение переполнения — семя от будущего, жар внутри.
Он вышел внезапно — вызвав стон потери, пустоты, — подхватил её на руки легко, перенёс на кухню. Усадил на деревянный стол — ноги раздвинуты широко, спина упёрта в стену, стол холодный под попкой, контраст с её жаром. Пакура ахнула — ощущение его рук под бёдрами, поднимающих, было властным, возбуждающим.
— Здесь... да... — простонала она, руки обвили его шею, груди прижались к его груди.
Он вошёл снова — стоя, толчки мощные сразу: член скользнул в мокрые, распухшие стенки, ударил глубоко, стол заскрипел под ними, посуда на полке звякнула тихо. Пакура стонала громче — ощущение угла было новым: он тёрся о переднюю стенку, давил на чувствительную точку, каждый толчок посылал волны жара по животу, груди качались тяжело, соски тёрлись о его кожу, посылая искры.
— О-ох... на столе... жёстко... чувствую тебя... в матке... да... — стонала она, слёзы удовольствия текли, тело выгибалось, ноги сомкнулись за его спиной, тянули глубже. — Твой... ствол... пульсирует... так сильно... кончаю... снова...
Второй оргазм накрыл — резче: стенки сжались тисками, влага брызнула, тело выгнулось дугой, крик эхом по кухне, слёзы лились от интенсивности — ощущение переполнения, жара, его молчаливой силы.
Итачи подхватил её на руки полностью — на весу, ноги обвили его талию крепко, руки на шее, тело прижато. Он держал её легко — руки под попкой, пальцы впились в кожу, толчки снизу мощные, вверх: член входил под новым углом, ударяя в матку каждый раз с силой, растягивая, заполняя до предела.
Пакура завыла — ощущение невесомости усилило всё: она висела на нём, тело подпрыгивало от толчков, груди тёрлись о его грудь, соски горели от трения, стенки сжимались от каждого удара, влага стекала по его бёдрам обильно.
— А-а-а-ах! На весу... да... глубже... кончаю... третий... о боги! — кричала она, слёзы лились рекой, тело содрогнулось в конвульсиях, оргазм разорвал — мощный, длительный, стенки выжимали его ритмично, влага хлынула фонтаном.
Он кончил молча — рык внутри, тело напряглось, семя хлынуло мощно, обильно — горячие струи заполнили матку волнами, переполняя, вытекая по краям, ощущение тепла разливалось в ней.
Пакура застонала блаженно — чувствуя каждую пульсацию, каждую каплю.
— Да... твое семя... внутри... горячее... так много...
Он опустил её медленно — на стол, тела сплетены, дыхание тяжелое. Она смотрела на него — глаза полны удовлетворения, тело дрожит от послевкусия.
Он молчал — как всегда. Но глаза сказали: согласие принято. Клан выиграл.
http://erolate.org/book/438/39713
Готово:
