Туман над озером сгустился до плотной завесы, глотая звуки и свет, оставляя лишь слабое мерцание луны на воде. Ветер с моря нёс холод и соль, шевеля камыши у берега, а далёкие огни Киригакуре казались призрачными в этой пелене. Итачи стоял неподвижно на краю поляны — фигура в чёрном, как вырезанная из ночи. Записка сработала: "Секрет, достойный Мизукаге. О союзе, который изменит мир шиноби. Полночь у старого озера. Один на один."
Она появилась из тумана — грациозно, как хищница в своей стихии. Теруми Мэй шагнула на поляну, красные волосы свободно ниспадали по плечам, словно расплавленная лава в лунном свете, зелёные глаза блестели остро, с лёгкой усмешкой на губах. Плащ Мизукаге колыхнулся, открывая облегающий костюм, подчёркивающий зрелую, соблазнительную фигуру — полную грудь, узкую талию, сильные бёдра. Чакра её пульсировала мощно, жгуче, как скрытый вулкан.
— Ну-ну, — произнесла она мелодично, но с иронией, останавливаясь в десяти метрах. Голос низкий, бархатный, с ноткой насмешки. — Итачи Учиха, легендарный "мёртвец". Мир хоронил тебя с почестями — или с проклятиями, смотря с какой стороны. А ты здесь, в моей деревне, шлёшь загадочные записки. Надеюсь, это не шутка плохого вкуса, иначе я растворю тебя в тумане прямо сейчас.
Итачи встретил её взгляд спокойно — Шаринган пока спрятан.
— Не шутка, — ответил он ровно, голос низкий, без эмоций. — Предложение. Для Кири. Для будущего.
Мэй скрестила руки, усмешка стала шире, глаза вспыхнули интересом.
— О, как интригующе. Будущее? Ты всегда был мастером драматизма. Говори, Учиха. Удиви меня — если сможешь. Давно никто не заставлял моё сердце биться чаще... кроме скучных отчётов совета.
— Возрождение Учиха, ты родишь ребенка от меня — сказал он тихо.
Мэй рассмеялась — звонко, искренне, но с остринкой, голова запрокинулась слегка.
— Ребёнок? От тебя? О боги, это лучшее предложение за годы! Я уже думала, никто не осмелится — все боятся "раствориться" в моей постели. А ты... прямолинейный, как кунай в спину. Но зачем мне это? Кири стабильна. Я — Мизукаге. Зачем рисковать ради твоего клана?
— Потому что сила, — ответил он. — Твои кеккей генкай с Шаринганом — новое поколение. Кири станет сильнее. Мир — стабильнее.
Она прищурилась, усмешка угасла, но глаза горели.
— Сила... да, это аргумент. Я уважаю силу. Но слова — дешёвый товар. Докажи. Если победишь меня здесь — подумаю. Если нет... растворишься в моём тумане, как забавный сон.
— Согласен, — сказал он.
Мэй улыбнулась — хищно, страстно.
— Тогда начнём танец, Учиха. Давно не чувствовала настоящего вызова.
Битва вспыхнула мгновенно — как искра в пороховом погребе.
Мэй сформировала печати первой — быстро, грациозно: "Йотон: Гока Мекьяку!" Река расплавленной лавы хлынула изо рта — яркая, ревущая, плавя землю на пути, воздух задрожал от жара, волна устремилась к нему, оставляя стеклянный шлейф.
Итачи активировал Шаринган — три томоэ закрутились алым вихрем, предвидя каждую каплю. Шаг в сторону — лава прошла в сантиметрах, шипя, превращая траву в пепел. Контратака: "Катон: Гокакью но Дзюцу!" Огненный шар огромный вырвался, столкнувшись с остатками лавы — взрыв пара ослепил, земля задрожала.
— Ого, не плохой фейерверк! — крикнула Мэй сквозь шум, глаза блестели азартом. — Но попробуй мой любимый: "Футон: Киппу но Дзюцу!"
Кислотный туман вырвался облаком — густым, зелёным, жгущим, растворяющим воздух, устремляясь вихрем, от которого даже камень шипел.
Итачи призвал Сусаноо — скелет рёбер материализовался синим пламенем, блокируя туман, чёрное Аматерасу вспыхнуло на краю — поглощая кислоту, распространяясь неугасимо.
— Аматерасу... легендарное пламя, — прошептала Мэй, прыгая в сторону, волосы растрепал ветер от взрыва. — Ты не разочаровываешь. Но я — Мизукаге! Чувствуй жар Кири!
Она прыгнула ближе — тайдзюцу: кунаи с лавовой чакрой, удары точные, быстрые, как вспышки. Итачи уклонялся — Шаринган копировал движения, предвидел, контратака: удар локтем, она блокировала, но отлетела, приземлившись на воду — Суитон под ногами.
— Быстр, как тень! — усмехнулась она, дыхание чуть сбилось, но глаза горели. — Но лава не прощает ошибок: "Йотон: Йокай но Дзюцу!"
Сферы лавы сформировались — три, полетели веером, плавя воздух, земля взорвалась фонтанами расплава.
Итачи гендзюцу — Шаринган вспыхнул: иллюзия — она в океане чёрного пламени, жгущего кожу, паралич воли на миг.
— Это... иллюзия? — прошипела она, рассеивая силой, пот на лбу, но поздно: он был рядом, удар в плечо — точный, сбивающий чакру.
Мэй отлетела к воде, встала на колено — волосы растрепаны, плащ порван, глаза полны шока и... восхищения.
— Ты... сильнее, чем в легендах, — выдохнула она, голос дрожал от адреналина. — Сдалась. Ты победил.
Итачи подошёл — рука протянута помочь встать. Она взяла — встала, ближе, глаза в глаза, дыхание тяжелое.
— Твоё... предложение о ребёнке, — сказала она, голос низкий, с лёгкой дрожью. — Это... безумие. Предательство Кири? Я — Мизукаге. Не могу просто...
— Не предательство, — ответил он тихо. — Союз. Тайный. Ребёнок от нас, это стабильное будущее для деревни, что станет с деревней после твоей смерти? От кого ты сможешь родить такого же сильного наследника? Подумай, Теруми.
Она молчала — секунды тянулись, туман клубился, глаза её блестели — сопротивление слабое, уважение сильное.
— Ты... монстр, Итачи Учиха. Но такой силы я не видела.
Усмешка вернулась — страстная, соблазнительная.
— Хорошо. Для Кири. Для... сильного ребёнка. И для меня — наконец, достойный мужчина.
Она шагнула ближе — рука на его груди, губы почти коснулись.
— Бери меня... здесь. Сейчас. Победитель берёт трофей.
Туман скрыл их — ночь обещала страсть, семя, начало новой эры...
http://erolate.org/book/438/39715
Готово:
