Наступила очередная среда. В этот день Фан Чи должен был присутствовать на конференции, поэтому он освободил своё расписание и отменил все назначенные на этот день встречи. Все, кроме одной. Кроме того, он дал особые указания секретарю Фэн, чтобы она не опоздала на встречу с Гао Чжуном. Когда Фан Чи пулей вылетел из лифта своей клиники в 16.05, через пять минут после назначенного времени, Гао Чжун с обеспокоенным выражением лица уже ждал его, а секретарь Фэн пыталась его очаровать, упрашивая помочь ей завязать новый шёлковый шарф.
«Добрый день, господин Гао», - поздоровался явно недовольный Фан Чи.
Гао Чжун обернулся на звук его голоса. В этот краткий миг выражение его лица, казалось, ожило, наполнившись живительной энергией. Все следы отчаяния мгновенно растаяли в его полном нежной застенчивости взгляде, когда он посмотрел на Фан Чи, словно одинокий птенец, заметивший издали возвращение своей стаи, или как одинокая капля росы, дрожащая под прикосновением ласкового весеннего ветерка.
«Доктор, - приветствовал он Фан Чи с лёгкой улыбкой, - я слышал от мисс Фэн, что Вы примчались сюда специально ради того, чтобы принять меня. Спасибо за Ваше беспокойство».
Фан Чи ясно чувствовал привязанность и зависимость, которую Гао Чжун ощущал по отношению к нему.
«Пожалуйста, дайте мне ещё минутку, господин Гао. Мисс Фэн, пройдите со мной».
Он вошёл в свой кабинет, поставил сумку и велел секретарю закрыть за собой дверь. Затем, резко ткнув в неё пальцем, он холодно предостерёг: «Я уже предупреждал Вас: держитесь подальше от моих пациентов. Не дайте мне снова застать Вас за этим занятием. А теперь выметайтесь».
Чувствуя себя несправедливо обиженной, секретарь Фэн попыталась оправдаться: «Я…»
Он нетерпеливо оборвал её: «У господина Гао уже есть невеста, и он скоро женится. Выметайтесь!»
Он уже опоздал на пять минут и не хотел заставлять Гао Чжуна ждать ещё дольше.
Вопреки его приказу, секретарь Фэн осталась стоять как вкопанная, опустив голову. Он быстро прошёл мимо и распахнул перед ней дверь, одновременно улыбнувшись Гао Чжуну и приглашая мужчину пройти внутрь: «Господин Гао, прошу, входите».
Несмотря на то, что он чувствовал напряжение между ними, Гао Чжун ничего не сказал и подошёл. Когда он в дверях разминулся с секретарём Фэн, Фан Чи по привычке мимолётно коснулся его спины, и тело мужчины тут же нервно содрогнулось от этого короткого прикосновения. Его напряжение не ускользнуло от внимания Фан Чи. Хотя он намеревался дотянуться до пульта дистанционного управления кондиционером после того, как впустил Гао Чжуна в кабинет, после короткого раздумья, взвесив "за" и "против", он передумал. Вместо этого он решил провести эксперимент.
«Мне очень жаль, господин Гао, - извинился Фан Чи, указывая на кондиционер в углу кабинета. – Два дня назад кондиционер вышел из строя. Не могли бы Вы сегодня немного потерпеть?»
На улице было 35 градусов, и, хотя было уже больше четырёх часов пополудни, солнце продолжало безжалостно палить. Несмотря на то, что для утренней встречи с партнёрами Гао Чжун был одет в официальный костюм-тройку и широкий галстук, он без колебаний согласился: «Конечно».
Фан Чи тоже был одет в костюм, хотя и не такой строгий, как у Гао Чжуна. Прежде чем подойти и привычно сесть по диагонали от Гао Чжуна, он сбросил пиджак и повесил его на спинку стула.
«Давайте продолжим с того места, на котором мы остановились на прошлой встрече. Мы говорили об образах из Вашего прошлого».
Гао Чжун, словно образцовый ученик, внимательно смотрел на него, ловя каждое его слово. Фан Чи предположил, что именно таким и был Гао Чжун в школьные годы: скромным, послушным и безупречным.
«Господин Гао, у Вас есть какие-нибудь истории прошлых неудач, которыми Вы готовы со мной поделиться?»
«Неудач? - это понятие казалось Гао Чжуну чуждым. - Я думаю, что у меня была изрядная доля взлётов и падений: плохие оценки на экзаменах, препятствия в карьере и расставания с девушками. Я испытал всё это, но я ни разу не чувствовал себя неудачником. Это всё равно считается?»
Высокий уровень уверенности в себе. Фан Чи сделал пометку в блокноте, прежде чем спросить: «Сохранились ли у Вас образы любого из этих событий?»
Гао Чжун задумался над его вопросом.
«Возможно, расставание с моей девушкой, - начал он после некоторого раздумья, смущённо поджав губы. - Когда я учился в университете, я был... беден и толком ничего из себя не представлял. Моя девушка была обо мне невысокого мнения и в один прекрасный день ушла от меня. Я смотрел на неё с балкона своей комнаты в общежитии и видел, какой счастливой она выглядела, уходя от меня, а её длинные волосы развевались на ветру».
Он сделал паузу и тихо рассмеялся, после чего продолжил: «Мой сосед по комнате в этот момент готовил тушёную говяжью лапшу. В конце концов он заставил меня съесть её всю!»
Фан Чи рассмеялся вместе с ним: казалось, Гао Чжуна этот неудачный роман вовсе не огорчал. Он собирался задать ещё один вопрос, когда тот вдруг добавил: «Кстати, в прошлом году мы снова пересеклись, и она без устали преследовала меня в течение двух месяцев».
«А что было потом?» - спросил Фан Чи.
Ответ Гао Чжуна был холоден и прост: «Ничего».
В этот момент Фан Чи внезапно осознал, что человек перед ним не был таким невинным и хрупким, каким казался. Он тоже таил в себе частичку мирской злобы. Это новое озарение заставило его изменить тактику.
«Честно говоря, меня тоже бросила девушка, - начал свой рассказ Фан Чи. Такое преднамеренное раскрытие личной информации в разумных пределах было основной техникой, часто используемой многими психотерапевтами. - В отличие от Вас, однако, мне не повезло, и я так и не смог с этим смириться».
Как и ожидал Фан Чи, Гао Чжун полностью сосредоточился на нём и слушал с выражением искреннего беспокойства на лице, уже не обращая внимания на изнуряющую жару и пот, пропитывающий его одежду.
Фан Чи продолжил: «Она, вероятно, скоро выйдет замуж…»
Услышав эти слова, Гао Чжун зашевелился. Он уже было собирался задать вопрос, когда Фан Чи резко оборвал его: «Вы растаете на такой жаре. Снимите пиджак».
Гао Чжун был ошеломлён, выражение его лица застыло, и на нём снова начал проявляться дикий ужас.
«Нет, я... Я в порядке».
«Снимите его, и галстук тоже, - с дружелюбной улыбкой Фан Чи радушно указал на гардероб у двери. – В шкафу есть свободные вешалки, так что не переживайте, что Ваша одежда помнётся».
«Нет, в этом правда нет необходимости…» - ответил Гао Чжун, отводя взгляд в сторону и скрестив руки на груди.
Мужчина сразу же распознал защитный характер этого, казалось бы, случайного движения. Брови Фан Чи едва заметно дрогнули, и он продолжил свой рассказ.
«Раз уж мы заговорили о неудачах, я решил поделиться тем, что случилось со мной, когда я ещё учился в США… - он нарочно начал издалека, после чего резко перешёл к главному. - Меня ограбил чернокожий мужчина».
Однако, вопреки ожиданиям Фан Чи, Гао Чжун никак не отреагировал на упоминание о том, что его "ограбили". Неужели он ошибся в своём анализе?
Фан Чи, немного сомневаясь, продолжил рассказывать: «Это случилось одной осенней ночью. Я в одиночестве бегал в парке возле школы, не подозревая, что за мной следят».
Внезапно в глазах Гао Чжуна что-то изменилось. Словно перепуганный до смерти лесной олень, он бросился прямо в капкан Фан Чи.
«Он появился сзади, буквально из ниоткуда, с ножом в руке. От него сильно пахло, знаете, чёрным*...»
(* у китайцев есть предубеждение, что чернокожие люди имеют специфический запах)
Фан Чи говорил медленно, внимательно следя за каждым движением Гао Чжуна, отметив болезненно вздымающийся кадык и руку, крепко вцепившуюся в галстук.
«Хотя я и не уступал ему физически, я был слишком напуган, чтобы сопротивляться. Я отчаянно пытался найти для него немного наличных, но в карманах моего спортивного костюма не было денег, - придвинувшись ближе, он наклонился к Гао Чжуну и продолжил. - Он начал избивать меня. Снова и снова. Жестоко. Мои травмы заживали несколько недель, но тогда я был рад, что он просто избил меня. Я чувствовал, что мне повезло выбраться из этого происшествия живым».
Полностью поглощённый рассказом Гао Чжун уставился на него широко раскрытыми влажными глазами. Его парализовал страх.
Фан Чи рассмеялся: «Оглядываясь назад, я думаю, что всё могло бы обернуться совсем по-другому, окажи я тогда сопротивление. Кто знает, может быть, вместо этого я даже преподал бы ему урок».
Теперь их разделяло всего несколько дюймов, и Фан Чи закончил свой рассказ почти шёпотом: «Но я больше никогда не осмеливался выходить на пробежку. Мне начали сниться кошмары. Даже днём меня постоянно преследовало ощущение мурашек, бегущих по шее, словно от прикосновения лезвия ножа…»
По лицу Гао Чжуна струился пот, стекая по блестящей шее и пропитывая воротник его рубашки.
«Вы не хотите снять пиджак? - снова спросил Фан Чи. Когда Гао Чжун покачал головой, тот продолжил. - Мысль о том, чтобы рассказать кому-то ещё, ужасала. Я боялся, что окружающие будут смотреть на меня свысока, если узнают… Ничего не поделаешь. Как и все мужчины, я не мог отмахнуться от своей гордости».
«А что было потом?» - спросил Гао Чжун с дрожью в голосе.
Слегка кивнув головой, Фан Чи отстранился: «Я доверился своему наставнику, и его терапия исцелила меня».
Когда прозвучало слово "терапия", лицо Гао Чжуна наполнилось жаждущим выражением.
Фан Чи спросил третий раз за этот час: «Здесь для Вас слишком жарко. Вы не хотите снять пиджак?»
http://erolate.org/book/4954/496247
