На следующий день в полдень Бякуя снова обедал в школьном внутреннем дворике вместе с Анон и Соё.
К слову, за три года непрестанного воспитания и мягких наставлений с их стороны мальчик наконец отучился полностью уходить в себя во время еды и игнорировать окружающих.
Пусть Бякуя по-прежнему терзать не мог, когда его отвлекали от обеда, но теплота их дружбы сглаживала это глухое раздражение.
— Слышишь, Но-чан, — Анон тараторила, даже не успев проглотить кусок. — Ты свободен сегодня после уроков? Мы можем задержаться, давайте погуляем где-нибудь вместе!
Ощутив на себе её умоляющий, сияющий надеждой взгляд, Бякуя повернулся к Соё, ища спасения.
— Ну-ну, у Бякуи-куна ведь тоже могут быть свои дела, — откликнулась Соё, заметив его беззвучный призыв о помощи. Она аккуратно положила палочки на пиалу. — Анон-чан, не ставь его в неловкое положение. Хотя… я бы тоже с удовольствием сходила прогуляться с Бякуей-куном.
«Соё, ах ты предательница! – …мысленно возопил Бякуя. – …Ты же должна была быть на моей стороне!»
— Вот-вот! — Тут же подхватила Анон с обиженным наигрышем в голосе. — Как только Но-чан пошёл на эти свои кружки, он совсем перестал с нами гулять!
С тех пор как Бякуя записался на дополнительные занятия, каждый его день после школы был расписан буквально по минутам.
А ведь они – ученики начальной школы, самые свободные люди на свете! Было ужасно несправедливо и странно, что выходить куда-то вместе удавалось разве что по выходным.
На самом деле Бякуя почти никогда не мог отказать Анон, но на этот раз у него действительно имелась договорённость.
— Прости, Анон, — виновато ответил он. — У меня правда сегодня встреча после уроков.
— Э-э?! — Анон округлила глаза, не веря своим ушам. — Но-чан договорился встретиться с кем-то… кроме нас?!
За все три года Бякуя общался исключительно с ними, и рядом с ним отродясь не видели даже ровесников-мальчишек.
— Это та девочка с короткими серыми волосами? — Поинтересовалась Соё. Она пару раз видела, как Бякуя разговаривал с Томори, хотя предпочла тогда не подходить и не мешать. — Как её там звали?
— Что-о?! — Анон поражённо всплеснула руками. — У тебя правда есть другие подружки?! Почему я ничего об этом не знаю?!
— Её зовут Такамацу Томори, — ответил Бякуя. — Как-нибудь я вас познакомлю. Но сегодня я иду не к ней. У меня встреча с одной пожилой женщиной за пределами школы. Если хотите, можете пойти со мной – не думаю, что хозяйка будет против.
Услышав про «пожилую женщину», обе девочки облегчённо вздохнули и спокойно вернулись к обеду.
······
Три часа дня. Прозвенел звонок с последнего урока.
Соё и Анон предупредили домашних и вместе с Бякуей сели в машину, за рулём которой восседал дядя Чжао.
Спустя полчаса, наполненных непрерывным щебетанием Анон, автомобиль плавно затормозил прямо перед входом в клуб КОСМОС.
Троица высыпала на тротуар.
— Ого, это ещё что такое?! Какая крутотень! — У Анон буквально загорелись глаза.
Для девятилетних детей здание КОСМОС, насквозь пропитанное духом живого рока и свободы, выглядело чертовски впечатляюще.
Толкнув тяжёлую чёрную дверь, они вошли внутрь.
В отличие от вчерашнего вечера, сейчас в клубе было тихо и немноголюдно.
Бякуя сразу приметил Шифуне Цудзуки, сидевшую у окна. В ту же секунду она оперлась на трость и поднялась им навстречу.
— Готов? Слыхала, ты не один. Иди за мной, — сухо бросила хозяйка и направилась вглубь клуба.
Бякуя, кивнув девочкам, пошёл следом. Они миновали коридор и оказались в главном концертном зале КОСМОС.
Из-за раннего часа репетиции ещё не начались, и в зале царил полумрак, разрываемый лишь лучами сценических софитов.
Шифуне тяжело опустилась на пластиковый стул в партере и кивнула на залитые светом подмостки.
— Ну что, малец, поднимись, отстрой звук и сыграй мне то, что умеешь лучше всего, — произнесла она, после чего мельком взглянула на спутниц Бякуи. — А вы две оставайтесь внизу. И тихо.
— Но-чан будет играть на гитаре? — Прошептала Анон. — Он же при нас почти никогда не играет!
— Ага-а… — тихо поддакнула Соё.
Поймав на себе их замершие в предвкушении взгляды, Бякуя лишь пожал плечами, перехватил чехол с гитарой и поднялся на сцену.
Сначала он извлёк инструмент, вставил один конец инструментального кабеля в гнездо на корпусе, а второй с усилием протянул к комбоусилителю у края сцены и зафиксировал до щелчка. Затем до предела распустил гитарный ремень и накинул его через плечо. Тяжёлая электрогитара ощутимо придавила его хрупкую грудь.
Мальчик начал поочерёдно вращать колки на головке грифа. С каждым полуоборотом он дергал соответствующую струну, вслушиваясь в высоту толка: если струна высила – чуть отпускал, если низила – плавно подтягивал. Он дотошно проверял звук, пока все шесть струн не встали в идеальный строй.
Из-за маленького роста ему приходилось тянуться на носочках, чтобы достать до регуляторов на панели комбика.
Чуть подкрутив ручку перегруза усиления, он добавил к чистому, звонкому тону плотную, хрипловатую роковую зернистость.
Пальцы метнулись к переключателю звукоснимателей: щелчок, ещё щелчок – сравнить нек и бридж. Выбор пал на бриджевый датчик.
Бякуя зацепил одну струну, мягко потянул её вверх, проверяя бенд – струна поддавалась мягко, не глуша звук и не дребезжа о лады. Затем наобум выдавил пару узнаваемых начальных риффов. Комбик отозвался сочным, упругим эхом, рассыпавшимся по пустому залу и тут же угасшим.
Шифуне Цудзуки внизу не торопила его. Напротив, ей нравился этот дотошный, предельно серьёзный подход к инструменту.
Девятилетний мальчишка, щуплый и малый ростом, выглядел почти комично рядом с полноразмерной электрогитарой. Ремень был вытянут на максимум, и громоздкая дека висела где-то в районе его живота, перекрывая собой добрую половину тела.
Он снова поднялся на цыпочки, чуть добавил дисторшна, дождался, пока сойдёт лёгкий шелест наводки, зажал медиатор между пальцами и положил подушечки левой руки на глянцевый гриф. На кончиках его пальцев уже успели образоваться аккуратные светло-коричневые мозоли от ежедневных долгих тренировок. Бякуя замер на секунду – и ударил по струнам, заиграв «Sweet Child O' Mine».
Легендарная композиция Guns N' Roses с её виртуозными гитарными соло идеальнее всего подходила для того, чтобы показать всё, на что он способен.
Зал мгновенно накрыло культовым вступлением.
Плектр в правой руке пошёл ровной переменной чеканкой, пока пальцы левой порхали между третьим и пятым ладами на третьей струне. Каждое нажатие было хирургически точным: ни одного сдавленного звука, ни малейшей фальши.
Запоминающаяся, певучая мелодия интро хлынула из динамика. Перегруженный звук ударился о стены зале, закружился под потолком и плотным шлейфом заполнил всё пространство.
Кисть Бякуи мягко покачивалась в такт. Отыграв два квадрата вступления, его левая рука гладко, без малейшей заминки скользнула вверх по грифу, перемещая позицию.
На куплете Бякуя перешёл от перебора к упругому боя. Ребро его правой ладони периодически касалось струн у подставки, выбивая сочный палм-мьютинг, придающий ритму подчёркнутую агрессию. На длинных нотах пальцы левой руки начинали едва заметно дрожать, раскачивая струну и извлекая мягкое, кантиленное вибрато, передавая всю нежность и в то же время вальяжность композиции.
Маленькое тело мальчика чуть заметно покачивалось в такт. Весь его мир сейчас сузился до узкой полоски деревянного грифа – всё остальное вокруг просто перестало существовать.
— Но-чан опять ушёл в свой космос, — тихим шепотом с удивлением проговорила Анон, подавшись к Соё.
В отличие от его обычного отрешённого витания в облаках, сейчас Бякуя был тотально, с головой погружён в музыку.
Мелодия подбиралась к кульминации – к центральному соло, требовавшему филигранной техники и нечеловеческой концентрации.
Бякуя подался корпусом вперёд, чуть поджал подбородок, и его пальцы сорвались в безумный галоп по высоким ладам. Мелкие кисти рук двигались с такой скоростью, что сливались в размытое пятно. Плектр высекал из струн стремительные нисходящие – пассажи, не сбиваясь ни на долю секунды.
На знаменитом длинном подтяге он намертво зафиксировал струну указательным пальцем и толкал её вверх, заставляя звук взмывать к самым небесам, застывать там на несколько мгновений и плавно опускаться обратно. Взрывные стаккато сменялись молниеносной триольной скоростной техникой. Даже когда детская рука затекла от напряжения, ритм остался идеальным.
Финальный аккорд отзвучал, уступив место эху основного риффа. Как только медиатор оторвался от струн, из комбика вырвался лишь долгий, тихо угасающий гул фидбэка.
Бякуя опустил руки. Смахнул со лба каплю пота, скатившуюся по челке. Предплечье всё ещё подрагивало от дикой нагрузки.
Но в его голове не было ни усталости, ни сомнений. Была лишь одна чистая, захлёстывающая эмоция:
«Живой звук… Это просто кайф!»
Шифуне Цудзуки потребовалось несколько секунд, чтобы вынырнуть из гипнотического оцепенения. Мальчишка оказался талантливее, чем она смела надеяться. Пусть технически ему пока не хватало физической мощи взрослого профи, но этот уровень уже ставил его на голову выше большинства действующих гитаристов на сцене.
— Как тебя зовут? — Подала голос Шифуне. — И эту вещь… ты сам написал?
— Я Бякуя, — вытирая пот со лба, ответил он и тут же на ходу скомпоновал легенду:
— А песню написала не я. Это… один старший товарищ научил.
— Старший товарищ? — Шифуне хмыкнула, безжалостно разбивая его незамысловатую ложь. — В Японии нет никого, кто мог бы сочинить подобную вещь. Но неважно. У меня к тебе только один вопрос.
Она прищурилась:
— Ты выложился полностью?
Бякуя взглянул на свои дрожащие пальцы – девятилетнему телу действительно было тяжело вытянуть такой трек. Он снова утёр лоб и поднял глаза на Шифуне, расплывшись в столь яркой, искренней улыбке, какой Анон и Соё не видели у него за все три года знакомства.
— Полностью! — Честно ответил он.
Он был невероятно доволен собой. До выступления он думал, что если выдаст хотя бы треть от оригинала Guns N' Roses, это уже будет победой, но, поймав кураж, сыграл на пределе возможностей.
— Ты сдал испытание! — Шифуне даже не пыталась скрыть своего восхищения. — Если ты хочешь расти дальше, самоучкой тебе не остаться. Пойдёшь ко мне в ученики?
Улышав игру Бякуи, её собственное, давно угасшее рокерское сердце снова вспыхнуло. Она не могла позволить такому самородку сгинуть без огранки.
— Конечно! Уважаемый мастер, примите поклонение ученика! — Шутливо и без промедления отозвался Бякуя.
Принимать наставления от легендарной гитаристки – о лучшем старте нельзя было и мечтать.
— Ха-ха-ха! Завязывай с «мастерами», — хохотнула Шифуне, довольная находчивостью мальчишки. — Зови меня просто «сенсей» или «босс».
Как только Бякуя спустился со сцены, его тут же облепили девочки.
— Но-чан! Ты так круто играешь! Почему ты никогда не играл для нас?! — Тараторила Анон. — Слушай, а может, мне тоже пойти учиться на гитару? Если я буду на ней пилить, меня точно все вокруг полюбить должны, да?!
Соё молча стояла рядом, достала кружевной платочек и заботливо вытирала пот с лица Бякуи.
Прежде чем Бякуя успел что-то ответить, со своего места подала строгий голос Шифуне:
— Мелкая, гитара – это не игрушка для того, чтобы выпрашивать чужую любовь!
Анон повезло, что она была совсем ребёнком. Будь она постарше, Шифуне за такие слова выставила бы её из КОСМОС в три шеи.
Девочка смущённо вжала голову в плечи и замолкла.
Глядя на её озадаченную физиономию, Бякуя не выдержал и от души расхохотался.
— А-а-а! Но-чан, ну хватит смеяться над мной! — Вспыхнув до кончиков ушей, Анон принялась шутливо колотить его кулачками по плечу.
http://erolate.org/book/4978/498529
Готово:
