Готовый перевод Дополнительная жизнь в подарок: Глава 41 - Noblesse oblige

Особняк графа располагался в восточной части города. Это обстоятельство немного удивило Каджа, почему-то уверенного, что дом управляющего Луром будет находиться недалеко от центра. Хотя лично он и не стал бы строить себе жилище в окружении большого числа разумных, повозок и камней, выбрав для этого слабозаселенные участки с деревьями и птицами, но тут ведь речь о знати – само положение обязывает.

Когда карета подъехала к металлическим воротам, те сразу же начали открываться. Сделав вид, будто о чем-то задумался, Кадж прикрыл глаза и, быстро очернив их, посмотрел сквозь стенки кареты на ауры стражников, что охраняли врата. “Тут даже привратники – чемпионы высоких рангов” – немного удивился он, хотя предполагал, что высшая знать может себе позволить и не такое.

Вернув глазам обычный цвет, Кадж поднял веки и посмотрел на сидящего напротив Рамма, который сразу же спросил – «Уважаемый гость желает задать вопрос?»

«Я… мало общался с аристократами» - начал Кадж, стараясь изложить свою просьбу наиболее деликатно – «и не уверен, что моя простая и неказистая манера общения удовлетворит достопочтенного графа. Потому скажите, есть ли какие-то особые требования, чтобы ваш господин не остался чересчур расстроен нашим с ним разговором».

«Вы слишком скромны» - улыбнулся Рамм и продолжил – «смею заверить, что ваша манера общения безупречна. Кроме того…» Опустив взгляд на мифриловое кольцо с камнем, надетое на безымянный палец левой руки Каджа, он добавил – «…поскольку вы - элита Короны, то общение на равных является именно тем, чего ожидает мой господин». “Правда?” – слегка недоверчиво подумал Кадж, несмотря на то, что цифры подтверждали искренность слуги. Но, в любом случае, из-за этого ответа его уважение к Турису эль Мэридэну повысилось на один пункт. Поблагодарив за ценный совет, Кадж выглянул в довольно большое для кареты окно, чтобы рассмотреть внутренний двор: они ехали сквозь парк. “А граф Лурский тоже любит природу и тишину” – сходу отметил он, чувствуя, что теперь уже симпатия к этому аристократу выросла сразу на два пункта.

Когда лошади остановились, Кадж, услышав от Рамма – «Мы прибыли, уважаемый гость», кивнул и, открыв дверь, вышел из кареты. Естественно, что первым ему в глаза бросился особняк графа. Это было внушительное по размерам трехэтажное здание, с большими окнами, а так же достаточно широкими и длинными балконами на втором и третьем этажах. По краям второго этажа были установлены два флага, при этом их древки крепились чуть ли не горизонтально земле. Это было сделано для того, чтобы изображения на полотнах были хорошо видны.

Флаг слева от смотрящего был двухцветным: половина прямоугольника от древка до середины полотна имела синий цвет, а вторая половина (от середины и до конца полотна) – белый. В центре флага золотым цветом была вышита корона с крыльями, что обнимали ее с обеих сторон.

Полотно правого флага было лавандового цвета, а в его центре находился уже знакомый красный герб графа Лурского. Конечно, у Каджа были подозрения, что левый флаг является флагом королевства, но спрашивать Рамма или, тем более, графа, о том, правильно ли он догадался… от позора потом до смерти не отмыться.

Перед особняком находились две цветочные клумбы, цветы в которых были посажены в определенной последовательности и образовывали некий узор. Посмотрев под ноги, Кадж увидел, что, не считая клумб, все остальное пространство перед особняком было выложено разноцветной плиткой, цвета которой складывались в сложный рисунок. К сожалению, рассмотреть всю композицию с этого места не представлялось возможным. Скорее всего, ее было хорошо видно с верхнего балкона особняка.

Поскольку до этого Каджу довелось иметь дело только с тремя аристократами, а особняки он видел только у двоих из них (ни один из которых при этом не был графом), то сравнивать богатство владений было особо не с кем.

Хотя, если не привязываться к конкретному особняку и говорить о больших домах как таковых, то для Каджа это всегда являлось недостатком. Ведь он, видя любое внушительное здание, тут же с ужасом представлял, сколько сил и времени нужно только на то, чтобы содержать его в чистоте. Или сколько нужно денег на прислугу. А если добавить еще и наличие зимы в этих широтах, то в траты можно смело добавлять кругленькую сумму за обогрев этих гигантских хоро́м[1]. Так что все эти особняки знати нагоняли на Каджа тоску.

А вот что его радовало, так это отсутствие сторожевых тэйку. Элси успела просветить своего главу, что хоть у знати и не принято держать тэйку в качестве охраны, но, тем не менее, некоторые аристократы все же обладали этими животными. Но они, как правило, выпускали их только ночью, а днем, когда могут нагрянуть гости, тэйку обычно находились за высокой оградой. “Теперь бы только в особняке не было домашних тэйку” – мысленно скрестил Кадж пальцы – “и будет совсем хорошо”.

Поднявшись по каменным ступеням, Рамм открыл парадную дверь.

«Прошу вас, входите» - произнес он.

Переступив порог, Кадж оказался в большой зале с коричневым паркетным полом и белыми стенами. Это помещение выглядело очень просторным, потому что соединяло два этажа. В глаза сразу бросались резные арочные проходы в коридоры (с левой и правой сторон); вазоны (хотя тут правильнее было бы сказать - небольшие деревья), стоящие прямо на полу; и несколько картин с изображением живописи.

В противоположной от Каджа части залы находилась довольно внушительная по размерам лестница, состоящая из правого и левого полукруглых лестничных маршей, что сходились на втором этаже, образуя общую площадку. Ступени и поручни лестницы были под цвет пола, а подступенки[2] и резные балясины[3] имели белый цвет.

Над обеими лестничными маршами висели портреты разумных, почти наверняка – людей, если не считать последнего, самого верхнего портрета над правой лестницей. Там, судя по слегка заостренным и удлиненным ушам, был изображен полукровка.

Что же до обитателей особняка, то на данный момент никаких других разумных в пределах прямой видимости не наблюдалось.

Справа возле входа, почти рядом с дверью, стояло большое, в рост человека, зеркало. Видимо, чтобы гости могли лишний раз убедиться, что с лицом, прической и костюмом все в полном порядке. Но Кадж не стал проверять, как он выглядит, поскольку увидел, что вверху на лестничной площадке появился человек. Хотя, смотря на его светлые волнистые волосы до плеч, зеленые глаза и худощавое телосложение – называть этого разумного человеком было бы, скорее всего, не совсем правильно. Да – ушей под волосами сейчас видно не было, но черты его лица полностью совпадали с последним портретом. “Видимо, это и есть граф” – машинально отметил про себя Кадж, смотря, как тот направился к ступеням лестницы. Одет вероятный хозяин особняка был в белую рубашку, синие штаны и белые туфли, создавая этим самым у Каджа впечатление яркого и жизнерадостного разумного. Видимых украшений на нем, в целом, не было если не считать перстня из мифрила на мизинце правой руки.

Едва нога полукровки ступила на первую ступеньку, Рамм согнулся в поклоне и произнес – «Ваш покорный слуга вернулся, милорд». Затем он, выпрямившись, посмотрел на Каджа.

«Разрешите представить вам моего господина» - громко и размеренно произнес Рамм – «достопочтенного Туриса эль Мэридэна, графа Лурского!»

«Благодарю за службу» - сказал граф своему слуге, успев к этому времени спуститься на первый этаж – «а сейчас возвращайся к своим обязанностям». Рамм поклонился и направился к одному из входов в коридор.

Кадж, помня наставления Элси, молчал. Ведь, согласно дворянскому этикету[4], при знакомстве хозяин должен первым обратиться к гостю. И, в зависимости от этого обращения, тот поймет, как нужно строить беседу: как низший с высшим или же на равных.

«Рад, что вы смогли принять мое приглашение» - произнес Турис, смотря на гостя. “Он сказал “вы”, значит, видит во мне равного” – сделал вывод Кадж. Тут, правда, следует сказать, что разговор со знатью (особенно высшей) на равных не означает взаимного употребление местоимения “ты” или обращения по имени. Хозяин может обращаться к гостю по имени, а вот последний должен говорить более уважительно. В данном случае лучшим вариантом было использовать обращение ”милорд”. А вот если бы граф обратился в Каджу на “ты” – это значило бы, что при обращении к хозяину следовало использовать его полные имя и титул, как делал Рамм. Хотя в этом случае со стороны гостя не приветствовались не только частые обращения, но даже излишняя словоохотливость. При модели взаимодействия “высший - низший” от последнего обычно требовалось просто выслушать пожелания первого и согласиться с ними.

Возможно, с точки зрения человека двадцатого века подобное общение являлось грубым и унизительным, но для Каджа, чей собирательный образ дворянина являл собой пьяного боярина, орущего “На колени, холопы[5]!!!”, ничего особо страшного в этом не было. Наоборот, дворяне Тайроса по капле возвращали его веру в то, что человек может родиться с золотой ложкой во рту и при этом не стать нарциссическим[6] инфантильным[7] чмошником[8], презирающим всех, кому в жизни повезло меньше.

“А ведь Дэриас тоже является высшей знатью” – вспомнил Кадж виконта, дочь которого спас от Желязячников. Тогда, не зная всех этих тонкостей, он обращался к нему почти как к соратнику, хотя и использовал местоимение “вы”. Но, видимо, виконт оказался хорошим и правильно воспитанным аристократом, поскольку неудовольствие от подобного панибратского отношения ни на мгновение не отразилось на его лице. Или же он просто понимал, что глупо требовать от молодого и дремучего наемника из глубинки знания и соблюдения этикета. А может, спасенная дочь и три стрелы на жетоне Каджа сделали Дэриаса более терпимым? “Он же, кстати, тоже в Луре живет” – вспомнил Кадж и даже на мгновение задумался, не зайти ли к виконту, чтобы, так сказать, извиниться за свою необразованность?

Вернувшись в настоящее, он слегка улыбнулся графу и ответил - «Мое имя Кадж, милорд, и я искренне рад нашему знакомству». Поскольку кольцо элиты и жетон находились на виду, то уточнять свой класс, равно как и говорить о службе Короне было бы неприличным – это выглядело бы так, будто говорящий сомневается в способности собеседника самому заметить и понять очевидное.

«Прошу за мной» - сказал хозяин, направляясь обратно к лестнице, с которой только что спустился – «прислуга уже накрыла на стол».

Поднимаясь по ступенькам за графом, Кадж снова вспоминал наставления Элси и перебирал в уме варианты уместных реплик. При общении на равных хорошим тоном для гостя считалось отпустить пару изысканных комплиментов – либо в адрес самого хозяина либо о его владениях – и задать хотя бы один вопрос.

«Знаете, милорд» - начал он, продолжая идти по ступенькам – «как по мне, это замечательно, что ваш особняк стоит в окружении деревьев и цветов. Я был приятно удивлен и обрадован подобным обстоятельством».

«Поскольку это фамильное владение, доставшееся мне в наследство, то я, безусловно, не мог выбрать место его постройки» - ответил Турис, слегка повернув голову в сторону гостя - «но, тем не менее, ваша радость мне приятна и, должен сказать, что разделяю вашу любовь к зеленым насаждениям». “Хорошо, с комплиментом разобрались” – с облегчением подумал Кадж – “теперь дело за вопросом”.

По словам той же Элси, существовал достаточно небольшой набор тем для обсуждения, которые допускалось поднимать при первом знакомстве. И одной из наиболее безопасных являлась тема предков, но только при условии, что тот, кого спрашивают, не имеет в своем роду “позорных пятен” вроде предателей, мятежников или кого-то подобного. И Элси даже, образно говоря, побожилась, призвав Вейру в свидетели, что у графа Лурского таких пятен нет.

«Простите мое невежество, милорд» - осторожно начал Кадж подводить к положенному этикетом вопросу – «но раньше мне не доводилось посещать владения настолько высокой аристократии. Поэтому, если мой вопрос покажется вам глупым – примите, пожалуйста, данное обстоятельство во внимание».

«Вы можете совершенно не волноваться об этом» - ответил Турис, выходя на лестничную площадку и поворачиваясь к гостю лицом – «никто не может знать всего, и в этом нет ничего страшного, по моему скромному мнению. Кроме того, я не только не порицаю, но напротив, всячески поощряю любопытство и жажду знаний. Даже те из моих слуг, кто сподобится изъявить желание в освоении неизвестного им ранее ремесла или какого другого умения – всегда получают от меня подобную возможность».

«Тогда примите мое восхищение, милорд» - от чистого сердца произнес Кадж – «поскольку я тоже радуюсь, когда кто-то из важных для меня разумных пытается научиться чему-то новому и постепенно улучшает свои навыки и умения».

«Приятно слышать, что здесь мы оба смотрим в одном направлении» - слегка улыбнулся граф – «но я все же дерзну напомнить о вашем незаданном вопросе. Что именно вы хотели узнать?»

«Я лишь хотел спросить о портретах. Скажите, милорд, на них изображены ваши славные предки?»

«Да, все они - мои предшественники и предки по отцовской линии» - подтвердил граф и, улыбнувшись, добавил – «также у меня в одной из комнат находится полное родовое древо. Если желаете, то можем немного позже взглянуть на него. И, конечно же, я с превеликой радостью отвечу на все вопросы, что могут у вас возникнуть».

Глядеть на портреты почивших аристократов Кадж не особо хотел, хотя вопросы у него были. И появились они еще с того момента, как он узнал от Рики, что эльфы за помощь в войне выдвинули Аларо условие сделать все высшее сословие знати (а может и не только высшее) полукровками. Но Рика, большей частью в силу того, что в ее родном королевстве подобная практика попросту отсутствовала, не могла осветить для Каджа некоторые технические моменты. А, собственно, они-то и заинтересовали его в первую очередь.

Например, как именно происходила процедура замены чистокровных людей-аристократов на полукровок? Им всем что, с Лотирэлии поставляли светлых эльфиек, да еще и о́птом? Или же просто дарили рабынь этой расы? Хорошо, допустим, что так оно и было. А если аристократ уже женат? А если у него уже есть наследники? Их всех в расход или как? Опять же, учитывая слова Ируната о том, как тяжело зачать полукровку… Если, допустим, глава рода умрет раньше, чем успеет заиметь наследника, что тогда? Эстафету примет его сын (если он есть) или род оборвется и Короне придется передать этот титул другому знатному претенденту? Вот это Каджу было на самом деле интересно (в отличие от всяких там гербов и портретов покойников), но…спрашивать об этом графа было - как бы это помягче сказать - крайне опрометчиво? Именно поэтому он и задал Турису этот глупый, но зато абсолютно безопасный вопрос.

Далее хозяин повел гостя по одному из коридоров в, как он выразился, “малый обеденный зал“. Правда, когда Кадж увидел это помещение, то первой его мыслью было - “А большой обеденный зал размером со стадион??” Такой вывод у него возник потому, что это помещение имело размеры примерно как школьный спортзал, только потолок здесь, естественно, был значительно ниже.

В центре малого обеденного зала располагался большой накрытый белоснежной скатертью стол овальной формы, вокруг которого было расставлено двадцать два стула. “Интересно” – мелькнула у Каджа мысль – “эти стулья хоть раз были заняты все одновременно?” Но спрашивать он, понятное дело, не стал.

Весь интерьер столовой был выдержан в светлых тонах: белые стены с такого же цвета креплениями для магических настенных кристаллов-светильников; светло-коричневая мебель, по цвету напоминавшая ольху; и даже пол (тоже паркетный, как и в прихожей) был сделан из более светлых пород дерева, вроде бука или березы. Два больших окна давали много света, визуально делая помещение еще просторнее. Что интересно - никакой другой мебели гость не видел, если не считать таковой пару картин на стенах и деревья-вазоны, стоящие по углам залы.

“Наверно, здесь принята узкая специализация” – мелькнуло у Каджа в голове - “раз это столовая, то мы тут только едим. Потому ничего лишнего быть не должно”. Сделав подобный вывод, он, наконец, обратил внимание на прислугу, что находилась недалеко от стола и… сильно удивился.

Это были четыре молодые девушки, из которых две стояло по правую сторону от места во главе стола, а другая пара – по левую. Одеты они были в одинаковые полностью закрытые темно-синие платья длиной почти до щиколотки, а поверх находился белый фартук с кружевной отделкой по краю. Обувь была без каблука и имела коричневый цвет. Никаких украшений на них не было, если, конечно, не считать таковым герб графа, вышитый на платье каждой из служанок. У всех четверых были прямые светлые волосы, стянутые в хвост. Две девушки имели светло-зеленые глаза, третья светло-голубые, а последняя - янтарные. Но при этом, все они были полукровками – уши выдавали их с головой.

Однако ничего из вышеперечисленного не вызвало удивления Каджа. А вот что вызвало, так это показания цифрового глаза. Ведь, согласно им, все девушки были чемпионами средних рангов во всех трех характеристиках, а голубоглазая еще и владела магией огня.

“Чемпионы для сервировки стола” – подумал Кадж, не пуская выражение удивления на лицо - “А что дальше? Герои-посудомойки и легенды-дворники?”

Тем временем девушки, увидев своего господина, зашевелились. Янтарноглазая отодвинула стоящий во главе стола стул, а зеленоглазые отошли в сторону, и Кадж увидел стоящие за ними две этажерки на колесах. Высотой эти передвижные полки были примерно по пояс человеку среднего роста. На самой верхней полке одной этажерки находился глиняный чайник, а у другой на такой же полке стояли две тарелки с выпечкой.

Граф подошел к отодвинутому стулу и молча сел. Кадж, смотря на уставленный разными блюдами стол, ждал, когда прислуга отодвинет стул для него. Ведь по этикету, гость должен садиться не только позже, чем глава дома, но еще и после того, как прислуга отодвинет его стул от стола. В случае если гостей несколько, хозяин каждый раз будет оглашать имя того, кто сейчас должен сесть.

“Элси, благослови тебя Бог за твои инструкции” – мысленно поблагодарил Кадж элиту за четкие и подробные разъяснения.

Увидев, как одна из двух зеленоглазых девушек отодвинула второй стул – по правую руку от графа (и через два стула от него) – Кадж приблизился и тоже сел за стол. Опустив взгляд вниз, он снова едва совладал с лицом. Да, Элси предупреждала, что ножей, ложек и вилок будет больше, чем по одной штуке… чего она не сказала, так это того, что почти все столовые приборы будут из золота. Почти, потому что приборы хозяина дома были мифриловыми. Конечно, цифровой глаз быстро показал, что это был далеко не чистый мифрил, но… “А если пойти в гости к аристократу рангом повыше” – слегка отстраненно подумал Кадж – “какую роскошь можно видеть там?” Ведь, если судить по словам Элси, то более высокая ступень обязывает ее владельца сильнее выделяться, в том числе и в роскоши. Кадж тогда свел это все в короткую, но емкую фразу: “громче титул - больше жиру”. Снова сфокусировав взгляд на столовых приборах, он заметил, что на каждом из них выгравирован герб владельца, но после распознания мифрилового сплава данное обстоятельство уже не вызвало почти никаких эмоций.

«Прошу, отведайте сие скромное угощение» - заговорил Турис, направив взгляд на Каджа – «я робко тешу себя надеждой, что оно может прийтись вам по вкусу». Тот заверил графа, что с радостью отведает и, конечно, все блюда непременно придутся по вкусу - иначе и быть не может!

Снова посмотрев на злосчастные приборы, Кадж в очередной раз вывел в памяти свой последний разговор с Элси. Девушка, отвечая на его вопросы, довольно подробно описала, какие блюда могут быть на столе графа при первом знакомстве с кем-либо (да, это тоже прописано в этикете!) и какими приборами следует пользоваться для их поедания. Чувствуя себя, как на экзамене, он протянул руку и взялся за одну из вилок.

***

После обеда граф с гостем перешли в другую комнату, где главными предметами интерьера были большое кресло, пара диванов, камин и, (о чудо!) темно-красный инструмент с двумя рядами клавиш, подозрительно похожий на клавесин. Во всяком случае, Кадж на это надеялся.

Потому что, оказавшись в этом мире, он первое время совсем не видел каких-либо бардов или кого-то им под стать. Лишь намного позже Нэйя объяснила, что все эти певцы и музыканты просто сторонятся таверн, куда ходят наемники. Ведь если какому-то подвыпившему бойцу не понравится песня – он может, не тратя время на слова, сходу пояснить это руками. И если синяк на лице или ушибы на теле для бродячего музыканта могли быть привычным явлением и уже не восприниматься, как проблема, то когда наемничий кулак попадает по инструменту… а ведь даже от удара не-чемпиона изделие может разнести в щепки. Поэтому всякие барды и другие мобильные работники искусства обычно выступали либо на городских площадях (там ведь часто и стража есть) или в более дорогих харчевнях, куда наемников ходить жаба душила.

Сюда их сопровождали только двое из обслуги. Голубоглазая девушка, что прислуживала графу во время обеда (и магией огня не давала гасо в чайнике остыть), села за инструмент, в то время как янтарноглазая встала возле кресла. Сидя на одном из диванов (что, как и кресло, где сидел граф, было повернуто к инструменту), Кадж почти с трепетом ждал первых звуков. “Эх, где мой интернет с кучей музыкальных файлов!” – с тоской подумал он. И в этот момент пальцы девушки коснулись клавиш.

Мелодия поплыла по комнате, неся покой и умиротворение. Закрыв глаза, чтобы не отвлекаться ни на что постороннее, Кадж всецело впитывал музыку, стараясь при этом не заплакать от счастья. А когда божественные звуки стихли, он еще несколько секунд сидел неподвижно. И только услышав, как отодвинулся стул, Кадж открыл глаза и посмотрел на голубоглазую исполнительницу. Поймав его взгляд, девушка сразу же опустила глаза, но, судя по всему, выражение лица гостя сказало ей достаточно, так как уголки ее губ на мгновение едва заметно поднялись. Но затем, видимо, выучка взяла верх - лицо девушки снова стало бесстрастным.

«Благодарю, Тэ́лла» - произнес граф. Голубоглазая поклонилась в ответ.

Потом Турис повел Каджа в помещение, больше всего похожее на комнату отдыха. Во всяком случае, мягкие диваны, кресла и низкие столики намекали именно на это. Из обслуги с ними осталась только янтарноглазая, что встала рядом с креслом, на которое присел граф.

«А теперь скажите, уважаемый Кадж» - начал Турис, когда гость сел в предложенное ему кресло – «все ли было достаточно сносно? Не огорчило ли вас что-либо за время, что вы находились у меня в гостях? Вкус блюд, качество исполнения музыкального произведения или, возможно, недостаточно расторопные действия прислуги?»

“А он шутник” – подумал Кадж – “да я готов заплатить повару, сколько тот скажет, только чтобы получить рецепты некоторых блюд и научить Уну их готовить!” Если же говорить о прислуге, то Элси предупредила Каджа, что, согласно этикету, гостям к слугам обращаться крайне неприлично - даже благодарить нельзя. Если бы не это, Кадж точно расцеловал бы те пальцы, что несколько минут назад танцевали на клавишах клавесина.

А поведение девушек просто надо было видеть: отточенные движения, никакой суеты и при этом ни одного слова. Одно дело наблюдать такое в фильме, где можно сделать кучу дублей каждой сцены, и совсем другое – в жизни. Это могло впечатлить кого угодно, и Кадж тут не был исключением. Единственное, что ему не понравилось - безэмоциональные лица служанок, хотя он и понимал, что такое поведение, скорее всего, тоже прописано в этикете. “Ох уж эти ограничения в нагрузку к статусу” – мысленно скривился Кадж, но через секунду взбодрился, вспомнив, что ему-то подобное точно не грозит.

Поскольку сейчас официальная часть считалась законченной, то теперь можно было и не совсем соответствовать этикету в том смысле, что ответы могли быть более пространными и подробными. Хотя критика все равно не приветствовалась. Этикет гласил, что если что-то не понравилось – не нужно об этом сообщать. Но и лгать, что что-то понравилось, тоже не приветствовалось. Правильным было хвалить то, что на самом деле пришлось по душе и обходить вниманием иные, не вызвавшие восторга, вещи.

Поскольку изречение про уставы и монастыри[9] было у Каджа одним из самых любимых, то он без всяких мук выбора последовал этикету, честно заявив, что отдал бы повару свою рабыню, чтобы та научилась готовить что-то хотя бы слегка похожее. И про желание “поцеловать руки исполнительнице” тоже упомянул.

«Я… горд, что смог получить настолько лестный отзыв» - чуть медленнее обычного ответил Турис, и Каджу показалось, что далеко не каждый день граф получает подобные отзывы. “Ну, или похвалы в такой простой и неказистой форме” – поправил он себя, будучи уверенным, что уж кого-кого, а обученных и опытных льстецов (что наверняка бывали у графа в гостях) ему в жизни не переплюнуть.

«Тогда, если вы не возражаете, я хотел бы изложить мою просьбу» - сказал Турис, смотря на Каджа.

«Жду с нетерпением, милорд» - ответил тот с почти незаметной улыбкой.

«Благодарю» - произнес граф и приступил к рассказу.

Дело оказалось в том, что чуть больше недели назад его сыну исполнилось 16, то есть он стал взрослым. И в подарок юноша попросил повышение ранга. Граф был рад сделать сыну этот подарок, но, к сожалению, известная на весь Лур группа наемников, что повышала ранг детям знати, пропала без вести в катакомбах гранов. Некоторое время Турис ждал их возвращения, но узнав, что и другие группы бесследно исчезли в тех пещерах, понял, что сейчас не лучшее время для повышения ранга. В итоге было принято решение подождать.

«И вот я узнаю, что в Луре появился тот, кто сумел разгадать загадку пропажи наемников и очистил пещеры от мерзких служителей смерти» - продолжал граф – «и, естественно, у меня возникло желание разузнать об этом наемнике. Ведь это благодаря ему в моем городе стало спокойнее и… чище. Когда же мне сообщили ранг этого человека, я окончательно уверился – ему можно доверить моего сына». Поймав взгляд Каджа, Турис спросил – «Согласен ли уважаемый гость взяться за подобную работу?» И, словно, опережая возможные возражения, добавил – «Мне известно, что вы не испытываете воодушевления от мысли поднимать ранг другим наемникам. Мой слуга лично побеседовал с полукровкой, которой вы дали возможность преодолеть предел. И она сказала, что вы ничего не говорили о вашем нежелании делать то же самое и для знати».

«Не говорил, милорд» - согласился Кадж и уточнил – «но тогда я и вообразить не мог, что аристократы станут нанимать беглеца».

«Закон этого не запрещает» - ответил граф – «а все остальные преимущества и недостатки подобного решения каждый взвешивает для себя сам». “И ты решил, что плюсов больше” – сделал Кадж очевидный вывод. Но самое ироничное в этом, с его точки зрения, было то, что отказать после такого приема будет проявлением высшего свинства. “Он и меня поймал в эти игры с обязательствами, и теперь я чувствую себя должным” - мелькнула у Каджа мысль.

Впрочем, пока Элси не заберут назад в Актос, им все равно не покинуть город. Да и доспех все еще не готов. Так что если выпала возможность нескучно провести время и при этом хорошо заработать, то почему нет?

Придя к таким умозаключениям, Кадж поднял глаза на графа и почти торжественно произнес - «Вы получили мое согласие, милорд. Я выполню эту работу».

[1] Хоро́мы (разг.) - богатый, большой дом, просторное помещение

[2] Подступе́нок (строит.) - конструктивный элемент лестницы, расположенный под ступенью и выполняющий декоративную и (или) несущую функцию.

[3] Баля́сина (в архитектуре) — фигурный столбик в виде колонны, поддерживающий перила ограждений.

[4] Этике́т (фр. etiquette – ярлык, этикетка) – совокупность правил поведения, касающихся внешнего проявления отношения к людям.

[5] Холо́пы – категория феодально-зависимых людей в Русском государстве. По правовому положению приближались к рабам.

[6] Нарцисси́зм — свойство характера, заключающееся в чрезмерной самовлюблённости и завышенной самооценке, в большинстве случаев не соответствующей действительности.

[7] В переносном смысле инфантили́зм (как детскость) — проявление наивного подхода в быту, в политике и т. д., также неумение принимать своевременно продуманные решения.

[8] Чмо, чмошник» - просторечное слово, обычно значит бездельник, лодырь, или морально опустившийся человек

[9] В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

http://erolate.org/book/5028/508876