Свадебное торжество закончилось только после полуночи, но недавно обвенчавшаяся четвёрка уехала за несколько часов до этого.
— Спасибо, что отметили это радостное событие вместе с нами, — Гарри улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, пытаясь скрыть облегчение от того, что ему удастся удалиться от всех этих поздравляющих его людей. — Но теперь, мне кажется, нам пора начать наш медовый месяц.
Толпа одобрительно зашумела, и некоторые из людей довольно громко, а затем портал унёс всех молодожёнов на Остров Блэков.
Как только они коснулись песка, Дора с облегчением вздохнула.
— Блин, если бы я знала, скольких объятий и поцелуев в щёчку я удостоюсь и сколько рук мне придётся пожимать, я бы ни за что не согласилась на свадьбу с тобой.
— А я просто рад, что ни у кого не хватило смелости похлопать меня по спине, — фыркнул Гарри. Хорошо, когда тебя боятся.
— Всё прошло не так уж и плохо, — улыбнулась Флёр.
— Тебе легко говорить, — проворчала Дора. — Ты провела весь день, впитывая зависть, словно какая-то чересчур самодовольная губка.
— Только не притворяйся, будто бы ты сама не получила от этого никакого удовольствия, — фыркнула Флёр.
— Сейчас единственное удовольствие, которое мне нужно — это хорошенько понежиться в ванне, получить массаж стоп и вздремнуть часиков так восемь, — сказала метаморфичка и пошла в сторону виллы.
Но тут Флёр ухватила её за воротник.
— А~а~а, не забывай, что нам ещё нужно тянуть жребий.
— Тянуть жребий? — Гарри моргнул. — Для чего?
— Кто-то из нас должен спать с тобой, пока две других отдыхают, — невозмутимо объяснила Луна и протянула три соломинки.
— Должен спать со мной? — озадаченно повторил Гарри. — Если секс со мной для вас такая рутина, то вы не обязаны этого делать.
— Да ладно тебе, — махнула рукой Дора. — Мы знаем, что ты за зверь. Если мы позволим твоим яйцам забиться хотя бы на один день, то на следующий ты станешь просто невыносимым.
— Я предлагала взять это бремя на себя, но у Нимми и Луны нашлась слишком большая женская солидарность, чтобы позволить мне пойти на такую жертву, — со скорбью произнесла Флёр и осторожно вытянула соломинку.
— Даже не сомневаюсь, — отшутился Гарри, поняв, какую игру они теперь затевают.
— Вот блин... — застонала Дора, не очень искренне глядя на свою очень короткую соломинку. — Я проиграла.
— А я выиграла, — Флёр не особо удалось придать своему голосу бодрости.
— Пойдём, Флёр, насладимся нашей победой, — в отличие от неё, Луна, взяв вейлу за руку и поведя её за собой, выглядела совершенно убедительно. Впрочем, тон Луны частенько бывал настолько непостижим, что так или иначе невозможно было разобрать, о чём она думает.
***
Теперь она стала Нимфадорой Блэк, и ей оставалось только хихикать, глядя на то, как её новый муж с невозмутимым видом смотрит вслед их удаляющимся жёнам.
— Ну, пойдём, — сказала она, схватив его за руку и вложив в свой голос столько многострадальной покорности, сколько смогла. — Нет смысла откладывать выполнение моего супружеского долга.
— Как же горестно, что ты «проиграла», — промурлыкал Гарри. — Воистину, ты — образец самой женственности.
— Все мы страдаем во имя любви, — ответила Тонкс обречённо, стараясь не улыбаться. Здесь подразумевалась шутка, чтобы потешить его самолюбие, но трудно оставаться в роли, когда он был таким милым.
— Уверен, Луна и Флёр оценят твою жертву.
— Знание того, что они хотя бы ненадолго будут избавлены от необходимости испытывать то же, что и я — вот что поможет мне выдержать предстоящее испытание.
Они всё больше и больше продолжали подтрунивать друг над другом до самой спальни, где Гарри неожиданно схватил её за талию и притянул к себе.
— Хватит уже, жена, — прорычал он, глядя на неё сияющими изумрудными глазами.
Дора почувствовала, как от такого обращения по её позвоночнику пробежала дрожь удовольствия. По сути, у них ничего не изменилось, но то, что её так называли, делало Нимфадору счастливой. Может быть, это потому что она, несмотря ни на что, оставалась в душе романтиком, или потому что их отношения порой бывали такими неоднозначными, или даже потому что официальное изменение статуса символизировало начало их заслуженного «жили они долго и счастливо». В любом случае, она была полна решимости сделать свою брачную ночь незабываемой для них обоих.
— Правда, муж? — спросила она, ощущая новый прилив счастья от того, что может так его называть.
Он без лишних слов прильнул к её губам, и она с готовностью ответила на поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь и стремительно нарастающую страсть.
Одной рукой он обхватил упругую ягодицу жены, а другой потянулся к её груди и провёл большим пальцем по соску, заставив её застонать от этих ощущений. Ей не хотелось себя контролировать, и её метаморфные способности сработали в ответ на её удовольствие. Грудь увеличилась в размерах и стала более чувствительной, а платье, в которое она была одета, вдруг показалось ей слишком тесным.
Словно в ответ на её чувства, Гарри напрягся, а затем его руки схватились за преступную ткань, скрывающую от него её тело, и разорвал платье.
— Ты чудовище! — ахнула Дора от удовольствия, уже чувствуя, как возбуждение накапливается в трусиках, единственном оставшимся на ней предмете одежды.
Он ухмыльнулся, глаза его на мгновение окрасились в ярко-жёлтый цвет, а затем вернули прежний зелёный окрас. Потом он бросился вперёд и укусил её за шею, заставив Дору жалобно заскулить, когда его зубы задели чувствительную кожу.
Внезапно он показался ей слишком одетым, и Нимфадора начала стягивать с него рубашку, а её руки налились мускулами, когда ей потребовалась дополнительная сила, чтобы ту с него сорвать.
— Похоже, я здесь не единственное чудовище, а? — дразня, прогремел он.
Не желая тратить время на шутки, Дора прижалась губами к его волосатой груди, целуя определившие его жизнь шрамы. Иногда ей становилось грустно от того, что человек, которым он мог бы стать, исказился и изменился из-за вырезанных на его плоти рун, но она бы ни за что на свете не променяла бы того, кем он стал сейчас. Ведь тот, другой Гарри, мог бы ей сейчас и вовсе не принадлежать.
Она опустилась на колени и сняла с него туфли и носки, после чего снова посмотрела на парня. На его лице читалось знакомое мрачное вожделение, которое, как она знала, он испытывал всякий раз, когда перед ним в покорной позе вставала женщина. Когда они только начинали встречаться, его юный возраст и долговязое подростковое тело делали этот вид забавным, а иногда и милым. По мере того, как он становился всё более сильным физически и магически, это начинало казаться ей жутким и даже пугающим, но ещё и сексуальным. В любом случае, она уже давно к этому привыкла. К тому же всегда имелся способ обратить это в свою пользу.
Недолго повозившись с ремнём, она его расстегнула, а затем стянула брюки и трусы, позволяя твёрдому мужскому достоинству вырваться на свободу.
Дора взяла в руку его толстый член и несколько раз погладила его, после чего снова посмотрела Гарри в лицо. И вполне ожидаемо, его рука оказалась в её волосах, и он направил её голову и рот к своему стержню.
Она не пыталась сопротивляться и позволила ему войти орально, зная, что контроль над ситуацией доставляет ему не меньшее удовольствие, чем сам акт. Её нос зарылся в его лобковые волосы, а ствол проник глубоко в горло. Используя свои способности метаморфа, Дора сжимала и разжимала глотку так сильно, что аж чувствовала через член каждую пульсацию крови и биение его сердца. Он слабо застонал в ответ и слегка подался вперёд, надавливая рукой на её голову, как будто мог каким-то образом насадить её ещё глубже. Если бы она могла, то сейчас бы улыбнулась.
С воздухом, естественно, вскоре возникли некие проблемы, и ей пришлось отстраниться, чтобы перевести дух, но она не стала возражать, когда через несколько секунд он снова толкнул её в нужное положение.
Так продолжалось несколько минут, и Дора почувствовала, как её тело затрепетало от возбуждения. Поскольку её руки не были заняты, она стала играться со своими сверхчувствительными сосками, постанывая с его членом во рту в ответ на стимуляцию. А её женское начало уже вовсю пульсировало от желания в целиком промокших трусиках, но она сдержала порыв уделить внимание этому месту. Гарри позаботится об этом позже, а всё, что она может сделать для себя сейчас, только умалит его будущие заслуги.
Вскоре она поняла, что его оргазм уже не за горами. К этому моменту она уже сильно возбудилась, и это искушение — позволить ему кончить ей в горло, почувствовать, как его горячее семя скользит по пищеводу в желудок, — стало почти непреодолимым. Но она устояла и продолжила придерживаться своего плана.
Несмотря на явное нежелание, он её отпустил, когда она перестала изображать из себя маленькую покорную куколку, и позволил освободиться от своего ствола.
— Думаю, тебе пока хватит, — озорно произнесла она, слизывая с кончика небольшую бусинку предсеменной жидкости и слегка шлёпнув его по яичкам.
Гарри рефлекторно хрюкнул и вздрогнул от этого прикосновения, хотя оно и не могло причинить ему боль. Затем он пронзил её взглядом, полным недовольного вожделения, которое бывает только у тех, кого обломали с оргазмом.
Дора проигнорировала этот взгляд, встала, стянула с себя промокшие трусики, бросилась на кровать и раздвинула ноги, чтобы показать ему свои блестящие пухлые губки.
— Давай сюда, — громко приказала она, чуть ли не вгрызаясь ногтями в свою грудь от предвкушения.
Он медленно двинулся вперёд с горящими от желания глазами, усиливая её возбуждение, хотя сама она желала, чтобы он поторопился. Потребность, пульсирующая у неё между ног, становилась почти невыносимой.
Возможно, он сначала и собирался, не торопясь, продвинуться по её ногам, но уже через несколько секунд начал облизывать края её половых губ.
Дора ободряюще стонала и охала, хватаясь за изголовье кровати, чтобы не вцепиться руками в его волосы и не вдавить его ещё сильнее в свою киску. Когда он перешёл к её клитору, она застонала ещё громче, отчасти потому что знала, как это действует на него, а отчасти потому что он действительно был в этом деле хорош.
Её собственное тело тоже предательски стало стремиться к получению ещё большего удовольствия. Её клитор рос, пока не стал почти три сантиметра в длину и не наполнился нервными окончаниями. Такое происходило далеко не впервые, и Гарри это не смущало, но вот Дора теперь чуть ли не в слёзы ударилась от перевозбуждения.
Оргазм близился стремительно, но Гарри притормозил и дал ей остыть, после чего возобновил свои потуги.
— Пожалуйста, — хрипло произнесла Дора после третьего раза. — Не останавливайся.
Но Гарри остановился. Он полностью отстранился от неё, приподнялся, лёг сверху и заглянул ей в глаза.
— Ты это заслужила, после того, что сделала со мной, — мягко сказал он. — А теперь, жена, ты будешь умолять, чтобы я тебя трахнул.
Такая вот откровенная игра за доминирующее положение, но Дора была слишком возбуждена, чтобы сопротивляться. Не говоря уже о том, что её в очередной раз назвали «женой», отчего по её позвоночнику пробежала ещё одна волна удовольствия, никак не связанная с сексом. И тут её вдруг охватило дикое желание, чтобы он в неё вошёл.
— Возьми меня, муж, — прошептала она.
И она тут же почувствовала, как его твердейший ствол проскальзывает меж мягких складок её киски. Ощущения были очень знакомыми, и её тело снова изменилось, чтобы доставить максимальное удовольствие им обоим. Стенки её дырочки напряглись до предела, и каждый сантиметр, на который Гарри в неё погружался, теперь давался с трудом.
Дора громко застонала и впилась пальцами в кожу его спины, наслаждаясь ответными стонами удовольствия и усилиями, с которыми он в неё проникал.
Чем глубже он продвигался, тем сильнее сплетались их души, пока мощные узы «Соединения» не образовались в тот самый момент, когда Гарри достиг предела.
Прилив его чувств для неё оказался таким же захватывающим, как и прежде. Это была не та романтическая любовь, о которой мечтали многие девушки — в том числе и она сама, — а сложнейшая масса эмоций, построенная вокруг железной решимости сжечь весь мир, не задумываясь, если бы выбор пал между миром и ей.
Её чувства к нему зеркально отражались в его чувствах к ней. В быстротечном мире тени и праха, где ничто не вечно, эти прекрасные мгновения значили всё. А большего величия попросту не существовало.
Физическое удовольствие от их связи почти отошло на второй план, когда они начали наслаждаться духовным единением, но оба они прекрасно осознавали приближение кульминации.
Гарри поделился с ними тем, что узнал от Адрастии, и Дора теперь использовала это знание, чтобы громко и чётко спроецировать у него своё желание иметь детей.
Для пущей уверенности она обхватила его затылок и прижалась губами к его уху.
— Осемени меня, — прошептала она, выражая свою потребность в словах.
Как бы Гарри ни нервничал по поводу того, что ему предстоит стать отцом, он не мог просто так отделаться от этого инстинкта, когда женщина, особенно та, которой он так дорожил, всеми способами заявляет о своём желании от него оплодотвориться.
Дора вскрикнула от восторга, когда он извергся в неё, выплеснув густые струи своего семени в её лоно, а её собственный оргазм вызвало «Соединением».
Когда наслаждение схлынуло, напряжение вдруг покинуло её тело, и она удовлетворённо вздохнула. В мыслях она прямо видела, как его горячее, мощное волшебное семя сочится в её утробу через широко раскрытую шейку матки (чему она научилась уже довольно давно). Она даже помогла ему, двигая стенками влагалища, а если это ещё и стимулировало ствол Гарри, то она была только рада.
Его губы устремились к её губам, и они соединились в томном поцелуе.
Прошло несколько минут, прежде чем Дора вышла из блаженного состояния нирваны и почувствовала себя неуверенно. Она перестала принимать зелье много лет назад, сообразив, как использовать свои способности метаморфа для управления репродуктивным циклом. Яйцеклетка была выпущена из яичников сразу после того, как она «проиграла» в вытягивании жребия, и в данный момент красовалась в фаллопиевой трубе, ожидая, пока огромный рой сперматозоидов, который совсем недавно был в неё введён, доберётся до места назначения. Она однозначно должна скоро забеременеть.
Дора хотела этого так сильно, что даже сама об этом не подозревала. Это означало, что ей запретят делать что-либо пусть даже чуточку опасное, но она уже так устала от сражений и убийств. Волдеморта больше нет, и, если Гарри снова придётся идти в бой, то ему уже не понадобится такая поддержка, которую могли обеспечить лишь она, Флёр и Луна. В кои-то веки они могли позволить себе забеременеть и сосредоточиться на собственной жизни.
Все четверо знали, что этот медовый месяц закончится беременностью. Флёр была на пике фертильности и уже давно дала понять, что либо Гарри, либо сама Дора, либо Луна, преображённая оборотным зельем в Гарри, оплодотворят её, как только с Волдемортом будет покончено, и ей даже было плевать, от кого именно. Увидев маленькую Ариэль, Дора и сама возжелала заиметь детей, а Луна, конечно же, не собиралась оставаться в стороне, так что все трое, по сути, в этом вопросе задавили Гарри числом.
Но теперь, когда это должно было произойти, её вдруг охватили сомнения. Справедливо ли они поступили, потребовав от Гарри такого? Он особо не возражал, но всё же...
— Что же заставило тебя нахмуриться в такой момент? — весело спросил вышеупомянутый мужчина. — Ты навредишь моему самолюбию, если будешь хмуриться после такого перепихона.
Дора весело фыркнула, но быстро опомнилась и посмотрела в эти прекрасные зелёные глаза, которые она так любила.
— Ты действительно не против, Гарри? Я имею в виду стать отцом.
— Ну, не скажу, что не нервничаю или что я всё ещё сомневаюсь в том, что гожусь в отцы, — признался он. — Но сейчас мне столько же лет, сколько и тебе, так что это уже не кажется таким страшным, и я с нетерпением жду, когда смогу научить их всем своим крутым магическим штучкам.
Дора лучезарно улыбнулась ему и притянула к себе для очередного поцелуя, с сердцем, чуть ли не разрывающимся от счастья. Всё было прекрасно.
— И я, наконец-то, смогу по праву отпускать неуместные батины шутки, — сказал он, как только поцелуй закончился, и усмехнулся, глядя на Дору. — Например: что бывает одновременно коричневым и липким (п.п.п. в ориг. brown and sticky.)?
— Гарри-и-и-и-и, — застонала она в отчаянии. Тонкс думала, что эпоха плохих каламбуров уже давно закончилась!
— Давай, угадывай. Что бывает одновременно коричневым и липким? — настаивал он.
— Ну, не знаю, какашка?
— Нет, Дора. Это палочка (п.п.п. в ориг. stick.).
Очевидно, становление отцом Гарри совсем не устраивало, и он выбрал жестокий и необычный способ отомстить за это.
http://erolate.org/book/5346/533349
Готово:
